– А рост? Телосложение? – спросил Алексей. – Наш парень казался просто великаном в толпе людей. А из перехода на записях не вышел ни один великан.
– Он что-то придумал заранее, чтобы казаться великаном. И чтобы потом его не могли узнать на записях с камер наблюдения. Возможно, что-то надул под курткой и капюшоном, потом сдул, не знаю. Меня другое интересует…
– Зачем этот человек убил Егора Никанорова?
– Совершенно верно, Алексей. Ведь, судя по всему, этот человек долго и тщательно готовился к этому преступлению. Рассчитал все до секунды, отточил все движения, продумал пути отхода.
– Но не учел, что за дело возьмется наш Максим Андреевич! – подняв указательный палец, заметил Алексей. – Человек с интуицией!
– Или с шилом в заднице, по мнению нашего шефа, – усмехнулся Максим.
*
“Ну и сколько еще ждать? – помешав ложечкой в чашке с кофе, спросила Мари. – Вы же видите, что Николя не пришел. Николя не такой дурак, как вы думаете.
– Ждать будете столько, сколько я вам скажу, – закуривая, ответил Серж.
– В более абсурдной ситуации я еще не бывала. Напомню вам, что за этим столиком только один нарушитель закона. И это вы. Это вы незаконно проникли в частный дом, захватив меня в заложницы. Вы не можете диктовать мне условия. Особенно здесь, на этой площади, на виду у сотен людей. Я могу прямо сейчас встать и уйти. Вы же не сумасшедший? Вы же не станете палить в меня на глазах у сотен людей?
– Не знаю, – сказал Серж.
– Не знаете?!
– Да, я не знаю, буду ли стрелять в вас, если вы попытаетесь уйти. Это как русская рулетка. Хотите сыграть в русскую рулетку? Тогда попробуйте сейчас встать и уйти. – Положив дымящуюся сигарету на плоскую стальную пепельницу, Серж засунул руку в карман куртки.
– Нет уж, спасибо. Я не играю в азартные игры.
– Разумно, – Серж вынул руку из кармана и махнул официанту. – Азартные игры – это зло.
– В данный момент зло для меня – это вы. А еще эти туфли. Они жмут, – поморщилась Мари. – Я сниму их. Вы же не убьете меня за это?
– Вы сами их выбрали, – пожал плечами Серж. – В магазине был огромный ассортимент. Вы все выбрали сами. Снимайте, раз вам жмут ваши новые туфли.
– Новое всегда немного жмет. Пока не разносишь. Или пока не привыкнешь, – Мари сняла туфли и зажмурилась, размяв ступни руками. – Кла-а-асс…
– Повторите, – сказал Серж официанту, показав на свой бокал и на чашку Мари.
– Двойной утренний коньяк? – усмехнулась Мари. – Не боитесь промахнуться, если я все же захочу сыграть в русскую рулетку? Рука не дрогнет?
– Я еще не разу не промахнулся. Ни разу за всю свою жизнь.
– И много преступников вы подстрелили?
– Это не ваше дело. Что-то действительно не видно вашего Николя. Неужели он не беспокоится за вашу жизнь? В каких вы отношениях? Просто секс, или, может быть, нечто большее?
– А вот это уже не ваше дело! – сказала Мари. – Что за манеры?! Кто так разговаривает с женщиной?!
– Женщина Николя для меня не женщина! Так, приманка. Расходный материал.
– Что такого мог вам сделать Николя, чтобы вы его так возненавидели? Возненавидели не только его, но и всех, кто знаком с ним. Признайтесь, ограбление банка здесь не при чем? Ведь так?
– Да, это так. – Серж замолчал, пока официант ставил на стол бокал с коньяком и чашку с кофе.
– Может быть, мадам желает десерт? – спросил официант перед уходом.
– Мадам не знает, – сказала Мари, не моргая глядя в глаза официанту. – Мадам в замешательстве.
Она округлила глаза и перевела взгляд на Сержа. Потом снова уставилась на официанта. Официант посмотрел на Сержа, потом снова на Мари.
– Мадам очень хочет, но она опасается, что она погибнет, – продолжила Мари, не сводя жалобного взгляда с официанта.
– Погибнет? –переспросил официант.
– Да, погибнет. – Сделав паузу, Мари продолжила, – Увидев себя в зеркале толстой, она погибнет от инфаркта.
– Мадам сейчас помолчит и подумает в тишине, нужен ли ей десерт, – сказал Серж, сверля Мари взглядом. – Ведь пустая болтовня мешает думать. У нас есть меню, мы вас позовем, если надумаем взять десерт.
– Итак, вы не успели рассказать, откуда у вас такая ненависть к Николя, – после ухода официанта Мари отпила кофе, и только после этого осмелилась взглянуть на Сержа.
Серж смотрел на Мари взглядом, полным злобы. Он одним глотком допил коньяк, бросил деньги на стол и встал.
– В том банке работала моя дочь. Она погибла в перестрелке во время ограбления, – Серж подошел к Мари и крепко схватил ее за локоть, рывком поднимая со стула. – Нам пора, вставайте!
– Эй, не так грубо! – воскликнула Мари, всматриваясь в окно кафе, где виднелся официант с трубкой телефона у уха. Разговаривая по телефону, он смотрел через стекло прямо на Мари. – Туфли! Я же босая! Подождите, я сейчас обуюсь!
– В машине обуетесь, – Серж схватил туфли в другую руку и потащил Мари по площади к переулку, где стоял его “Пежо”. – И не вздумайте вырваться. Я обещаю разрядить в вас весь магазин. Русская рулетка отменяется. Я буду стрелять на поражение. Ускорьте шаг.
– Да что такое-то?! Сидели, сидели, и вдруг подскочили как ужаленные! Здесь лужи! А я босая! Не тащите меня по лужам!
– Не надо было перемигиваться с официантом! Думаете, я слепой? Или дурак? Живее!“
***
– Шило в заднице опять не подвело? – по лицу Николаева не было понятно – доволен он или нет. – Ладно. Допустим, на этом этапе ты молодец. Этот человек в капюшоне и маске, кажется, действительно следил за Егором в метро. Но нам неизвестно, кто он, и зачем ему это понадобилось. И я не исключаю, что это обычный городской сумасшедший, которых в метро по осени пруд пруди.
– Я бы тоже не придал значение какому-то человеку из метро, который некоторое время шел за спиной у Егора. Если бы не один маленький нюанс.
– Что еще за нюанс? Я что-то не знаю? – Николаев нахмурился.
– Нюанс в том, что этот чудик в капюшоне следил за человеком, который вскоре погиб при невероятно странных обстоятельствах.
– А, ты об этом?.. Совпадений не бывает, хочешь сказать?
– Именно.
– В этом я с тобой соглашусь, пожалуй. А что там на работе Егора?
– Там только удивление – зачем к ним пришел следователь, и почему он пытается у них что-то выяснить. Ведь до сих пор все были уверены, что Егор погиб от несчастного случая.
– Насколько оно искреннее, это удивление? Что тебе подсказывает твое шило… твоя интуиция?
– Все, с кем я общался, выглядели довольно искренними. Одна интересная деталь – за две недели до своей гибели, Егор ездил в четырехдневную командировку в город Оренбург, и коллеге Егора, Надежде – они работают… работали в одном кабинете – показалось, что Егор после возвращения немного изменился.
– И в чем проявлялись эти изменения?
– Егор… – Максим замялся, обдумывая, стоило ли говорить об этом Николаеву, но, вовремя поняв, что без этого он не сможет обсудить с ним следующий шаг, продолжил, – Егор стал какой-то другой, он почти перестал общаться, и, самое главное, он перестал пить кофе.
– Не понял, – Николаев наморщил лоб. – Ну и что? При чем здесь кофе? Я тоже не пью кофе.
– Егор жить не мог без кофе, пил его литрами целыми днями. А после возвращения из Оренбурга перестал пить кофе вообще. Мне показалось это довольно странным. По себе знаю – если ты кофеман, то это навсегда. А тут – неделю без кофе.
– И как он объяснял эти свои перемены? Сотрудники, та же Надежда, наверняка интересовались у Егора – в чем причина его метаморфозы.
– А никак не объяснял. Надежда сказала, что в ответ Егор только загадочно улыбался и молчал.
– Улыбался и молчал?
– Улыбался и молчал, – утвердительно кивнул Максим, после чего виновато улыбнулся.
– Что-то не нравится мне твой вид. Ты на что намекаешь?
Максим улыбнулся еще более виновато и снова промолчал.
– Не хочешь ли ты сказать, что это твое “Егор перестал пить кофе”, и “Егор улыбался и молчал” могут стать основанием для твоей командировки в Оренбург? Не смеши меня, Максим.
Максим вытащил из кармана пиджака сложенный вдвое лист бумаги и положил его перед Николаевым. Отойдя от стола на два шага, он с помощью мимической мускулатуры создал шедевр виновато-просящего вида, а для пущей убедительности развел руками и немного склонился вперед.
– Максим, не станем ли мы посмешищем, после того, как окажется, что все твои изыскания не более, чем фантазии, а Егора Никанорова просто случайно придавило дверью?
