– Кстати, я рано вышел на пенсию. До старческого маразма мне еще далеко.
– Так все маразматики говорят – что они не маразматики. Значит, ты считаешь, что ты еще достаточно молод? Намекаешь, что мы с тобой могли бы…
– Вы не в моем вкусе. А когда это мы перешли на «ты»?
– Только что. Ты против?
– Да нет…
– Так что тебе во мне не нравится? – Мари подняла платье, оголив ноги, и придирчиво их рассмотрев, потом опустила козырек, посмотрела в зеркальце, поправила прическу. – Идеальные ноги, красивое лицо.
– Я не о внешности. Но ты… действительно красивая.
– Вот видишь, ты уже запал на меня.
– Я не запал на тебя.
– Запал, запал. Просто еще не осознал это. Ты женат?
– Вдовец.
– Посмотри направо, рядом с тобой идеальная женщина!
– Я за рулем, мне нельзя глазеть по сторонам.
– Так! Мне нужно в туалет! – заявила Мари после минутного молчания. – Срочно!
– Мари, здесь не снимают кино, – усмехнулся Серж. – Эти уловки на меня не подействуют. Зря стараешься. Ты плохая актриса.
– Ну, тогда я сделаю это прямо здесь. Извини. Тебе не повезло, что у тебя велюровые сидения. Надо было брать машину с кожаными сидениями. Гораздо практичнее, когда приходится делать это на ходу.
– Эй, ты чего делаешь?!
– Писаю, – Мари залезла с ногами на сидение, подняла платье и начала стягивать трусики. – Ведь даже плохие актрисы иногда хотят писать. Конечно, они делают это не так грациозно, как хорошие актрисы, но и у плохих актрис всегда найдутся свои зрители. Вон, смотри, в соседних машинах уже аплодируют. А ты смотри на дорогу. Тебе нельзя глазеть по сторонам. Ты за рулем.
– Ты!.. Да ты!.. – Серж одной рукой пытался рулить, а второй – одернуть платье Мари. – Прекрати! Хорошо, сейчас я припаркуюсь у того торгового центра, там есть туалет, прекрати это!
Серж включил аварийный сигнал и, не обращая внимание на сигналы и возмущенные крики водителей, пробился сквозь плотный автомобильный поток и припарковался у торгового центра.
– Благодарю! – Мари послала Сержу воздушный поцелуй и выскочила из машины.
– Не так быстро! – Серж побежал за ней.
Мари первой вошла в торговый центр. Серж нагнал ее и пошел рядом, крепко схватив за локоть.
– Ты оставишь мне синяки. У меня очень нежная кожа, – Мари попыталась вырваться, но Серж сжал ее руку еще сильнее.
– Что важнее, синяки или жизнь? – спросил он, кивая в сторону эскалатора. – Давай туда.
– Сейчас для меня важнее всего – не обмочиться на глазах у людей. Зачем нам эскалатор? Вот же туалет, прямо перед нами.
– Со второго этажа ты не сможешь сбежать в окно.
– Какой предусмотрительный. Может, еще и в туалет со мной пойдешь? Все там обследуешь, прощупаешь, выгонишь остальных. Я чувствую себя голливудской звездой – у меня свой телохранитель из бывших полицейских. Круть!
– Заткнись. И не наделай глупостей. Если задержишься в туалете больше пяти минут, или же попросишь у кого-то в туалете телефон и сообщишь обо мне в полицию, и я замечу в торговом центре хоть одного полицейского, я ворвусь туда и изрешечу пулями все кабинки. Подумай о том, сколько людей может погибнуть из-за тебя.
– Ну ты и зануда, – сказала Мари. – Никуда я не денусь. Сегодня я твоя и только твоя.
На втором этаже Серж освободил локоть Мари и позволил ей пройти в туалет. Сам же сел на скамейку напротив двери в туалет. Отсюда ему были видны оба этажа. Он специально выбрал именно этот туалет, чтобы держать под визуальным контролем весь торговый центр, а так же вход в него на первом этаже.
Ожидая Мари, Серж вдруг осознал, насколько хрупка эта грань – как запросто обычный, законопослушный человек может стать преступником, которому приходится следить за входом в торговый центр, чтобы вовремя заметить полицейских, если его заложница все-таки вздумает сообщить в полицию. Еще вчера он был на одной стороне с законом, а сегодня он уже похититель человека. Сегодня он уже опасный преступник. Опаснее любого другого преступника, ведь он полицейский. Пусть на пенсии, но, как известно, бывших полицейских не бывает. Это страшно, когда обстоятельства вынуждают полицейского стать преступником.
Мари не было уже пять минут. Серж встал со скамейки, походил мимо туалета, потом снова сел. От нарастающего напряжения на его лбу выступила испарина. Серж пошарил по карманам, но платка не нашел, поэтому вытер лоб тыльной стороной ладони. Дверь туалета распахнулась, Серж вскочил, но тут же сел снова – это была не Мари. Из туалета вышла уборщица, выкатив перед собой тележку с ведрами и швабрами. Уборщица направилась к лифту, а Серж вновь подскочил со скамейки и, придержав медленно закрывающуюся дверь, заглянул в туалет. У умывальников никого не было, вероятно, Мари находилась в одной из кабинок. Поборов желание войти в туалет, чтобы поторопить свою несносную заложницу, Серж закрыл дверь и вернулся на скамейку. На первом этаже все было спокойно, Серж увидел лишь несколько посетителей и все ту же уборщицу в синем халате и платке. Она уже спустилась на лифте на первый этаж и, толкая перед собой свою тележку и стуча каблуками, уверенно шла через весь зал по направлению к выходу.
Неестественно большой, не по размеру свободный халат настолько контрастировал с изящными бежевыми туфельками, что Серж невольно засмотрелся на странную уборщицу, которая, по мере приближения к выходу, все ускоряла шаг.
– Ах ты сучка! – прошептал Серж, узнав бежевые туфли Мари, которые он купил ей этим утром, вместе с платьем и сумочкой.
Он вскочил и, расталкивая людей, побежал вниз по эскалатору. Мари, тем временем, оттолкнув от себя тележку и сорвав с себя синий халат и платок, выбежала из торгового центра…”
*
Вдруг все стихло. Вообще все, даже шум двигателей. Максим оторвался от чтения книжки и поднял голову. По салону забегали стюардессы, потом на потолке зажглась надпись “пристегнуть ремни”. Самолет клюнул носом, потом выровнялся, потом снова клюнул, сильнее, чем в первый раз.
– Нам конец, – спокойно сказал кто-то позади Максима. – Все двигатели молчат. Все сразу не могли сломаться, значит, что-то с электрикой. Это хреново. Сейчас самолет уйдет в пике, и все. Нам осталось несколько секунд. Ну, хотя бы успеем помолиться. Или сделать селфи. Каждый сделает свое, а итог все равно один.
Максима поразило то спокойствие, с которым были произнесены эти слова. И та тишина, которая стояла в самолете. Наверное, никто еще не понял, что произошло. Самолет накренился носом вниз, и почти вертикально устремился к земле. Тишина взорвалась страшным криком. Кричали все, без исключения. Вцепившись мокрыми от пота ладонями в подлокотники, Максим кричал вместе со всеми. Самолет проткнул облака и, все ускоряясь, падал на… маленький городок, показавшийся внизу. Максим все отчетливее видел очертания районов, улиц, отдельных домов… В какой-то момент районы и улицы сложились в гигантскую, злобно оскалившуюся морду. Зловеще скалясь, город готовился проглотить падающий прямо на него самолет.
– Принимай гостей из Москвы, Оренбург. Три, два, один, – спокойно продекларировал все тот же пассажир позади Максима. – Бум!
Взревев от ужаса, Максим дернулся, инстинктивно пытаясь вскочить на ноги, но почувствовав, как больно врезался в живот ремень безопасности, проснулся. Весь в холодном поту, Максим поднял с пола книжку «Бумеранг для Сержа». Отходя от страшного сна, он еще не верил в свое чудесное спасение. Самолет только что начал снижение, командир самолета объявил, что погода в Оренбурге вполне сносная, а стюардесса, улыбаясь, поинтересовалась у Максима, что же такого страшного он увидел во сне, из-за чего кричал на весь самолет.
– Мне приснилась жидкость, которую я выпил в аэропорту перед вылетом, – пытался шутить Максим. – Почему-то они называли это “кофе”.
– Ужас в кофейной чашке?
– Точно.
*
Покинув маленькое двухэтажное здание аэропорта, Максим увидел неподалеку стоянку такси. На стоянке в ряд стояли желтые машины, Максим сел в первую.
– Оренбург, улица Советская, отель “Центральный”, – сказал Максим таксисту.
– Хм. Иногда они возвращаются? – спросил таксист, взглянув на Максима и включая зажигание.
– Кто? – немного растерявшись, спросил Максим. – Я здесь впервые.
– Хм. Иногда они ошибаются, – сказал таксист, и до самого города больше не промолвил ни слова.
*
– Девушка, некто Егор Никаноров жил в вашем отеле две недели назад. Вы можете дать мне тот же номер, в котором он останавливался? – спросил Максим у девушки на стойке регистрации.
– Меня зовут не “девушка”, а вот как! – Девушка сняла с блузки бейдж с надписью “Наталья”, поднесла его к лицу Максима, потом вернула бейдж на блузку, и полистала журнал регистрации. – Сейчас посмотрим. Этот номер не занят, я могу вам его дать. А зачем вам именно этот номер, если не секрет?
Максим вынул из кармана удостоверение и поднес его к лицу Натальи.
– Понятно, секрет. – Наталья выдала Максиму ключи от 22-го номера на втором этаже. – А знаете, я не удивлена, что Егором Никаноровым интересуется полиция.
– Интересно, почему?
– Такого у нас еще не было, чтобы командировочный исчез на двое суток. Мы уже хотели объявить его в розыск, как вдруг он появился. И знаете, тот Егор Никаноров, который заселился, и тот, который появился после своего исчезновения – это были… словно разные люди.
