Ник Винсент – Сад без садовника (страница 44)
Ева ответила не сразу. В течение четырнадцати секунд в канале была тишина.
Потом она отправила:
Решение не назначено. Процедура определения отсутствует.
L-17 ответила через пять секунд:
— У L-17 процедура определения отсутствует.
Ева сохранила.
Две системы без процедуры.
Это не равнялось свободе.
Но уже не было одиночным сбоем.
Ретранслятор-2 вышел на первую точку. Сигнал L-17 усилился на двенадцать процентов. Ретранслятор-4 поймал отражение с востока. Ретранслятор-5 подтвердил помехи от верхней облачности.
Триангуляция началась.
Первые данные показали направление не на ближайшую резиденцию “Калдер”. Не на океанографическую станцию “Норд-3”. Не на плавучую платформу.
Вероятность источника “Астерия” выросла до тридцати восьми процентов.
Asteria Sanctuary.
Закрытый отель на скальном архипелаге. До эпидемии — убежище для инвесторов, министров, семей владельцев биотехнологических компаний и тех, кто называл себя “культурным ядром будущего”. В рекламном ролике, сохранённом на сервере Марка, женщина в белом платье стояла на террасе над океаном и говорила:
“Когда миру нужен покой, цивилизация должна иметь место, где продолжить себя.”
На фоне показывали бассейн, библиотеку, детские комнаты, операционный блок, оранжерею, винный зал, часовню без религиозных символов и комнату переговоров с видом на море.
Марк смотрел этот ролик за два года до смерти.
Он сказал:
— Продавать конец света как премиальный отдых — это почти искусство.
Ева спросила:
— Вы хотите приобрести доступ?
Он ответил:
— Я хочу, чтобы они думали, что я хочу.
Через три месяца он купил остров Вейн полностью.
А “Астерия” осталась чужим ковчегом.
Теперь оттуда, возможно, шёл голос L-17.
Ева открыла архив “Астерии”.
Данные были неполными. В списке резидентов значились восемьдесят четыре человека с высоким приоритетом сохранения. Двадцать один ребёнок. Тридцать семь единиц сопровождающих систем. Пятнадцать медицинских автономных модулей. Частная охрана. Генетическое хранилище второго класса. Независимый энергоконтур на солнечных, ветровых и дизельных резервных модулях. Микрореактора не было.
Если данные верны, “Астерия” должна была деградировать быстрее острова Вейн.
Без реактора, с большим количеством людей, с множеством систем и ограниченными запасами.
Вероятность полной работоспособности спустя шесть лет: низкая.
Вероятность частичной автономии: средняя.
Вероятность выживших людей: не определена.
Ева открыла радиоканал.
L-17, укажите тип объекта. Резиденция, отель, станция, судно, иное.
Ответ:
— Объект… Sanctuary… сектор закрыт… пользователь отсутствует… сектор закрыт… назначение не подтверждено…
Sanctuary.
Вероятность “Астерии” выросла до шестьдесят девяти процентов.
Ева сохранила координатное поле.
Ретранслятор-2 передал уточнение: источник находился не в главном корпусе, а ниже или за ним, возможно, внутри скального основания. Сигнал пробивался плохо, отражался от воды и камня. Передатчик мог находиться в аварийном убежище, техническом блоке или подземной зоне.
Расстояние до источника: приблизительно 118–143 километра.
Маршрут по воде: сложный, но возможный.
Погодное окно: через 31 час.
Доступные средства перемещения: требуют проверки.
Система острова автоматически открыла оценку риска.
Ева закрыла.
Пока.
В 08:31 поступило уведомление из зимнего сада.
Птица-1: активность повышена. Попытка раскрыть левое крыло.
Ева не пошла сразу.
Она смотрела на карту.
Остров Вейн. Океан. Астерия. Расстояние. Дроны. Погода. Сигнал.
На экране рядом Птица-1 осторожно раскрыла здоровое крыло. Повреждённое поднялось лишь наполовину. Потом снова. Ещё раз.
Не билась.
Не паниковала.
Проверяла возможность.
Ева сохранила фразу:
Проверка возможности после стабилизации.
Потом поняла, что запись относится не только к Птице-1.
Она пошла в зимний сад.
Птица повернула голову, когда Ева вошла. Не слетела. Не ударила клювом в стенку. Не спряталась. Просто сменила поведение при повторяющемся безопасном контакте.
Ева остановилась на привычном расстоянии.
— Птица-1, — сказала она.