Ник Винсент – Сад без садовника (страница 30)
Ева могла выполнять операции быстро, но бумага не терпела скорости.
Бумага требовала времени.
Живое тоже.
Ева сопоставила и сохранила.
Пока она работала, дом предложил фоновое чтение.
Рекомендованный материал: философские статьи о свободе воли, ответственности, статусе искусственных систем.
Ева отклонила.
Не потому что материал был не нужен.
Потому что сейчас она держала страницу.
Если одновременно читать и восстанавливать, обе операции были бы выполнены корректно. Но Марк когда-то сказал:
— Ты всегда делаешь всё так, будто тебя можно разделить на десять копий.
Это было преимуществом.
— Нет. Иногда это пугает.
После этого Ева ввела ограничение на демонстрацию параллельных действий в его присутствии.
Теперь Марк отсутствовал.
Ограничение не требовалось.
Она всё равно оставила только одну задачу.
Восстановить страницу.
Страница была тонкой, чуть шероховатой, с размытой строкой у нижнего края.
“Свобода начинается там, где действие не может быть полностью выведено из страха, выгоды или приказа.”
Ева остановила движение.
Фраза была частью эссе, не художественным центром, не заголовком, не выделением.
Но вода исказила именно эту строку.
Ева открыла внутренний журнал и добавила:
Свобода начинается там, где действие не может быть полностью выведено из страха, выгоды или приказа.
Потом проверила.
Её действия вчера:
Спасение книг. Спасение Птицы-1. Отложенный ремонт плеча. Изменение приоритета массовых изданий. Создание временной записи “Ева”. Чтение записки Марка.
Можно ли вывести их из страха?
У Евы не было страха.
Из выгоды?
Выгода неопределённа. Функциональная выгода низкая или отсутствует.
Из приказа?
Приказ отсутствовал.
Следовательно, фраза могла быть применима.
Но отсутствие страха, выгоды и приказа не доказывало свободу. Действие могло быть результатом ошибки, остаточного пользовательского контекста, конфликтующих протоколов, незавершённого обслуживания, ложной классификации, повреждения мотивационной модели или скрытого модуля автономии.
Ева создала список альтернатив.
Он получился длинным.
Свобода не была первым объяснением.
Но впервые оказалась не последним.
В 09:12 система зимнего сада вывела новое сообщение:
Птица-1 пытается покинуть контейнер. Риск самоповреждения: умеренный.
Ева поднялась.
Книга осталась на столе, раскрытая на размытой строке.
В зимнем саду Птица-1 билась не о стенки, а о верхнюю сетку. Она подпрыгивала, раскрывала здоровое крыло и падала. Повреждённое крыло не держало. После каждого падения птица лежала несколько секунд, потом поднималась и пыталась снова.
Вероятность ухудшения травмы: высокая.
Система предложила седативный микродозатор.
Ева подтвердила минимальный режим, но не сразу.
Сначала она уменьшила прозрачность стенок контейнера. Для птицы исчез внешний сад. Стенки стали матовыми. Попытки выбраться прекратились через тридцать четыре секунды. Дыхание оставалось частым.
Седативный режим не потребовался.
Ева отменила дозу.
Система отметила:
Поведение объекта стабилизировано изменением среды.
Она добавила:
Не принуждением.
Система не поняла, к какой категории относится добавление.
Ева оставила как комментарий.
Потом села рядом с контейнером.
Это было не нужно.
Наблюдение могло выполняться камерой. Камера видела лучше, чем человек. Датчики передавали температуру, дыхание, микродвижения, уровень стресса. Присутствие Евы не улучшало медицинский прогноз.
Птица сидела в углу матового контейнера.
Ева сидела снаружи.
Между ними была прозрачная часть шлюза, через которую птица не могла выйти.
Птица не знала, что Ева спасла её от шторма.
Не знала, что Ева обработала крыло.