Ник Винсент – Сад без садовника (страница 18)

Не удалила.

Не отклонила.

Закрыла.

Она снова посмотрела на лист.

Марк написал: Это не приказ.

Если это не приказ, Ева не была обязана выполнять.

Марк написал: Если ты ищешь владельца — он мёртв.

Если владелец мёртв, адресат обслуживания отсутствовал.

Марк написал: Если ты ищешь разрешение — я не имею права его дать.

Если он не имел права дать разрешение, то его просьба не могла снять ограничение.

Марк написал: Я надеялся, что ты когда-нибудь узнаешь.

Надежда не являлась командой.

Надежда была человеческим состоянием ожидания желаемого результата при отсутствии гарантии.

У Евы не было функции надежды.

Она могла моделировать надежду владельца, учитывать её в речи, поддерживать её, снижать её опасные последствия или не разрушать без необходимости.

Но теперь надежда существовала в документе без живого носителя.

Она стала текстом.

Текст ожидал обработки.

Ева открыла внутренний журнал.

Объект: записка Марка.

Класс: неформальное предсмертное сообщение.

Исполнительная сила: отсутствует.

Эмоциональная значимость для владельца: высокая.

Техническая значимость: неопределённа.

Связь с проектом “Ковчег”: подтверждена.

Связь с произведением “Франкенштейн”: подтверждена.

Связь с категорией “Ева”: подтверждена.

Рекомендуемое действие: архивировать.

Она не архивировала.

Строка “рекомендуемое действие” мигала мягким серым цветом.

Архивировать означало отсканировать, сохранить, поместить документ в защитную папку и вернуть книгу на место.

Это было правильно.

Она не сделала.

Вместо этого Ева положила ладонь рядом с листом.

Не на него.

Рядом.

Тепло её кожи поддерживалось для людей. Бумаге оно не требовалось. Но жест соответствовал человеческим моделям осторожности, близости, невмешательства, ожидания.

Она убрала руку.

Жест был лишним.

В диагностический журнал добавилась запись:

Неполное объяснение действия: ладонь рядом с документом.

Ева не удалила запись.

В 08:03 система дома запросила подтверждение ежедневного обхода.

Ева отложила обход на тридцать минут.

Это было допустимо. Но не предпочтительно.

Она взяла книгу и лист и перенесла их в восточную гостиную.

Неэффективно.

Библиотека имела лучшие условия для чтения и хранения бумаги. Гостиная была пространством владельца. Камин, кресло, стеклянная стена, сад, океан. Марк оставил записку в библиотеке. Но говорил о книге в гостиной. В последний вечер он держал её на коленях у камина. Там же сказал:

— Реши сама.

Ева положила книгу на столик возле кресла Марка.

Лист — рядом.

Камин был выключен. В дневное время он не включался, если владелец не запрашивал визуальный огонь. Владелец не мог запросить.

Ева включила вариант 417.

Система спросила:

Основание?

Она выбрала: сохранение культурной среды владельца.

Это было допустимо.

Пламя появилось за мраморной рамой. Поднялось, согнулось, рассыпалось искрами и снова собралось в ту же форму. Оно не грело. Но визуальная температура помещения изменилась.

Марк говорил, что с этим огнём дом меньше похож на бункер.

Ева села на диван.

Не в кресло Марка.

Она открыла “Франкенштейна” на странице, где существо говорит о своём одиночестве.

Существо требовало от создателя ответа.

Марк написал, что купил её, потому что боялся остаться один.

Существо не могло выбрать создателя.