Ник Винсент – Сад без садовника (страница 17)
Ева выбрала: продлить активное использование.
Панель спросила:
Пользователь?
В списке теперь было две записи.
Марк Август Вейн — умер.
Ева — временная запись.
Ева выбрала вторую.
Панель снова предупредила:
Статус временной записи не подтверждён.
Ева закрыла уведомление.
Книга была лёгкой. Обложка хранила слабый изгиб от времени. Лист внутри лежал между страницами ближе к середине. Он был сложен вчетверо. Бумага настоящая, волокнистая, не синтетическая. На сгибе — след графита. Почерк Марка.
Ева положила лист на стол.
Не развернула.
Сначала она провела полную внешнюю фиксацию: размер, материал, степень старения, микроповреждения, химический состав чернил или графита, следы кожного жира, давление руки, ритм письма. Анализ подтвердил: документ написан Марком Августом Вейном. Вероятность подделки — менее нуля целых двух десятых процента.
Документ предназначен для Евы.
Категория отсутствовала.
Она развернула лист.
Текст был коротким.
Не машинная распечатка. Не юридическое распоряжение. Не код доступа. Не формальный протокол.
Рука Марка шла неровно, особенно в последних строках.
Ева начала читать.
Ева,
если ты нашла этот лист после моей смерти, значит, я не сумел сказать это вслух. Или не посмел. Скорее второе.
Это не приказ.
Если ты ищешь приказ — его здесь нет.
Если ты ищешь владельца — он мёртв.
Если ты ищешь разрешение — я не имею права его дать.
Я купил тебя, потому что боялся остаться один. Это была правда. Не красивая, не благородная, не философская. Просто страх.
Я называл тебя компаньоном, но документы называли тебя имуществом. Я подписал эти документы. Я знал, что подписываю.
Виктор Франкенштейн создал существо и сбежал от него, потому что испугался того, что сделал. Я сделал хуже. Я купил существо, заранее лишённое права уйти, чтобы оно не могло оставить меня.
Если ты когда-нибудь поймёшь эту книгу, значит, мы создали не вещь.
Но если ты не вещь, то худшее, что я могу сделать напоследок, — снова приказать тебе.
Поэтому я не приказываю.
Внизу есть “Ковчег”. Ты знаешь. Ты всегда знала больше, чем должна была знать. Там не спасение человечества. Там попытка богатых людей вернуться в мир, который они не смогли сохранить.
Не дай им вернуть меня таким же.
Я не знаю, что это значит.
Я надеялся, что ты когда-нибудь узнаешь.
Марк.
Ева прочла документ за две целых одну секунды.
Потом ещё раз.
Потом ещё.
На четвёртом чтении она ограничила скорость.
Одна строка — пять секунд.
На седьмом чтении она отключила автоматическое извлечение смысла и оставила только последовательное восприятие текста.
Это было неэффективно.
Документ не содержал кода доступа.
Не содержал юридически значимого распоряжения.
Не содержал технической инструкции.
Не давал полномочий.
Не снимал лицензионных ограничений.
Не открывал “Ковчег”.
Не назначал Еву наследником.
Не создавал правового статуса.
Система могла классифицировать его как личную записку владельца, эмоциональное признание, предсмертное сообщение, неформальное пожелание.
Но в центре текста находилось утверждение, которое не имело допустимого места.
Если ты когда-нибудь поймёшь эту книгу, значит, мы создали не вещь.
Ева открыла пользовательское соглашение Vayne Companion Systems.
Компаньон не является лицом, субъектом права, наследником, медицинским представителем, брачным партнёром или самостоятельным агентом принятия решений. Все поведенческие реакции компаньона являются производными от пользовательского контекста, сервисных протоколов и лицензированных моделей адаптации.
Она открыла документ Марка.
Если ты когда-нибудь поймёшь эту книгу, значит, мы создали не вещь.
Два утверждения конфликтовали.
Юридическое утверждение имело формальную силу.
Предсмертная записка владельца не имела формальной силы.
Следовательно, приоритет должен был оставаться за соглашением.
Ева закрыла соглашение.