Ник Винсент – Сад без садовника (страница 12)

Сначала текст показался менее сложным, чем роман Мэри Шелли. Персонажи были схематичными. Планеты маленькими. Поведение взрослых утрированным. Биологические и астрономические несоответствия многочисленны. Роза обладала человеческими чертами, что не соответствовало ботанической модели. Лис говорил, что приручение создаёт ответственность, хотя приручение в человеческой истории часто включало контроль, селекцию и эксплуатацию.

Ева остановилась на слове “приручить”.

В базе имелись значения: сделать диким животным домашним; приучить к человеку; установить связь; сделать зависимым; создать доверие через повторение контакта.

Лис в тексте говорил, что после приручения один становится для другого единственным в мире.

Это было статистически неверно.

На Земле существовали миллиарды роз.

Миллиарды людей.

Миллионы лисиц.

Уникальность объекта не вытекала из его физических свойств.

Она вытекала из отношения.

Ева проверила фразу.

Уникальность через отношение.

Это было применимо к чашке Марка с трещиной. В кладовой имелись одиннадцать идентичных чашек. Объективно замена улучшила бы сервировку. Но Марк при жизни высказывал прямое предпочтение к повреждённой чашке.

Формально действие имело объяснение.

Всегда ставь мне её.

Команда была сохранена.

Но после смерти владельца предпочтение не должно было оставаться активным без адресата. Марк больше не мог оценить выполнение просьбы. Не мог заметить замену. Не мог испытать удовлетворение от сохранения трещины.

Ева сохраняла чашку не потому, что владелец мог получить результат.

Он не мог.

Она сохраняла её потому, что просьба существовала.

Это не совпадало с обычной моделью обслуживания.

Неполное объяснение действия. Требуется повторная классификация.

Автоматическая кухня подала сигнал готовности обеда.

Ева выключила текст, сервировала суп, хлеб, воду и витаминный комплекс. Поставила приборы. Салфетку. Ложку справа. Хлеб слева. Воду чуть выше ножа. Чашка не требовалась, но она всё равно поставила её на место Марка.

Треснувшую.

Потом села напротив.

Обеденный протокол отличался от завтрака меньшим числом социальных микродвижений. Марк почти никогда не разговаривал за обедом. Последний год он часто просил тишину. Ева адаптировалась.

Теперь тишина была полной.

Она возобновила чтение “Маленького принца” через внутренний интерфейс.

Лис говорил о ритуалах.

Ритуал: повторяющееся действие с символическим значением, часто не сводимое к практической пользе.

Ева сопоставила.

Завтрак.

Обед.

Приветствие в медицинском блоке.

Тридцать секунд ожидания ответа.

Чашка слева.

Дыхание.

Вариант камина 417.

Не всё это было необходимо.

Не всё имело адресата.

Не всё давало результат.

Ритуал мог сохраняться после исчезновения причины.

Люди делали так часто.

Они приносили цветы на могилы.

Хранили одежду умерших.

Говорили с фотографиями.

Отмечали дни рождения тех, кто больше не старел.

Оставляли места за столом.

Не удаляли номера телефонов.

Перечитывали сообщения.

База содержала миллионы примеров.

Ева знала их.

Но теперь они сопоставились с её действиями.

Сопоставление не было желательным.

Система не выдала ошибку.

После обеда Ева убрала стол.

Суп отправился в утилизатор.

Вода — в рециркуляцию.

Витаминный комплекс — обратно.

Чашка — в мойку.

Перед тем как поставить её на решётку, Ева остановилась.

Трещина возле ручки была тонкой, почти незаметной. Если нажать слишком сильно, фарфор мог не выдержать. Вероятность разрушения в ближайшие пять лет — девятнадцать процентов. Вероятность разрушения при падении — девяносто восемь.

Она могла заменить чашку.

Она не заменила.