Ник Уилгус – Пусти к себе свет (ЛП) (страница 37)
— Ты должен спать у себя.
— Ну пожалуйста.
— Иши…
— Пожалуйста.
— Ох, ну ладно. Но только сегодня.
Я был вознагражден счастливой улыбкой.
— Но обувь придется снять, — заметил я.
— Я хочу спать в кроссовках.
— Не в моей постели.
— Ну пожалуйста.
— О, ну в самом-то деле.
Он со смехом убежал в мою комнату.
— Дядя Сэм, а я буду спать вместе с вами! — объявил он и, запрыгнув на кровать, усмехнулся.
— В кроссовках? — изобразил ужас Сэм.
— Я не запачкаю постель, дядя Сэм. Обещаюсь.
— Ты очень странный маленький мальчик. Ты это знаешь?
— Это потому что я Гуд. Так сказал дядя Хен.
— И он прав. Только не стягивай с меня одеяло, какашка ты маленькая.
— Дядя Сэм, я не какашка.
— Еще какая. Но ты
— Я никогда не пукаюсь, дядя Сэм.
— Пукаешь. Постоянно. И если б твоя грамматика могла разговаривать, то, наверное, сказала бы тебе, что хочет совершить суицид.
— Что такое «уицид», дядя Сэм?
— Ну все, прекращайте, — сказал я. — Нам завтра в школу. Выключайте свет. Пора спать.
— А мне обязательно ходить в школу?
— Да, — сказал я. — Тебе там понравится. Не волнуйся. Ты заведешь кучу друзей. Вот увидишь.
— А кто меня туда отвезет? Ты, дядя Хен?
— Примерно в семь тридцать за тобой приедет школьный автобус.
— Меня отвезет автобус?
— Да.
— А ты меня потом заберешь?
— Нет. Тебя привезет тоже автобус. А я буду ждать тебя дома.
— Обещаешься?
— Обещаю.
— Ты будешь здесь, когда я приеду домой?
— Ну разумеется. А как же иначе?
— Правда-правда?
— Конечно. А почему ты спрашиваешь?
— Не знаю.
Я забрался в кровать, и он, свернувшись рядом со мной, забросил поперек моей груди руку, словно заявляя на меня право собственности. Перед тем, как выключить свет, я оглянулся на Сэма. Сэм улыбнулся.
— Мы не прочитали молитву, — заметил я.
— А дядя Сэм тоже молится?
— Конечно, да. Правда, Сэм?
Сэм сдвинул брови.
Я опять включил свет, и мы встали с кровати, преклонили колена и прочли «Аве Мария». Сэм, будучи баптистом, эту молитву не знал, но смог достаточно убедительно притвориться, чтобы удовлетворить Иши. Затем мы снова легли, и я опять выключил свет.
— Дядя Сэм? — сказал Иши.
— Да?
— Мне надо пукнуть.
— В постели не пукать, козявка ты маленькая.
Иши хихикнул, и мы услышали тихий звук.
— О боже! — воскликнул с притворным ужасом Сэм, обмахиваясь краем одеяла, как веером.
— Хорошо получилось, — сказал Иши гордо.
— Ты нас прикончишь, — сказал Сэм.
— Вы перестанете или нет? — спросил я. — Нам завтра в школу.
— Если он будет продолжать в том же духе, то прожжет в матрасе дыру.
— В себе держать еще хуже, — сказал я. — А теперь засыпайте.
— Спокойной ночи, дядя Хен, — сказал Иши, прижимаясь ко мне.
— Спокойной ночи, малыш.
— Спокойной ночи, дядя Сэм, — сказал он.
— Спокойной ночи, ковбоец.
— Спокойной ночи, Сэм, — сказал я.
— О, ну хватит вам, мы же не чертовы Уолтоны! — воскликнул Сэм.
— Что такое «Уолтоны»? — спросил Иши.
— Отлично! Он даже не знает, кто такие Уолтоны!
— Они вроде смурфов, — объяснил я, — только в церковь ходят почаще.