Ник Трейси – Собиратель Мостов (страница 8)

– Кто вы такие? – обратилась она к блондинке.

– Меня зовут судья Клои, – молодая женщина в деловом костюме с юбкой чуть выше коленей, размеренно процокала высокими каблуками вдоль стола и остановилась с краю, как бы показывая себя в полный рост. – Мы представляем суд Большой инквизиции.

Последние слова судья Клои произнесла без пафоса, так, словно речь шла, о мусорной кампании.

Несколько секунд тишины. Они потребовались Коре, чтобы убедить себя, что она не ослышалась. Затем резко, в несвойственной для себя манере, она воскликнула:

– Мне это не интересно!

И отступила к дверям, и схватилась за бронзовую ручку в форме дракона.

Все мысли в голове перемешались. Она судорожно нащупала в кармане телефон. Затем стала дергать ручку двери, но та не открывалась. Кора была близка к тому, чтобы кричать и звать на помощь. Она надеялась, что где-то рядом на этаже должен быть, по крайней мере, уборщик.

– Вы ошибаетесь, Кора Ипсвич, – ровным голосом продолжила судья Клои. – Как раз вам это интересно.

Кора продолжала отчаянно дергать драконовую ручку.

– Она не откроется, пока вы не выслушаете нас, – пояснила блондинка. – Никто вас здесь не тронет. Прошу вас сесть за стол.

– Что вам нужно? – Кора поддалась её спокойствию и развернулась к помосту. – Вы что, сектанты?

Блондинка вздохнула, словно учительница, уставшая объяснять урок.

– Умаляю вас, будьте серьезней.

Кора поняла, что отступать поздно и робко зашагала навстречу неизбежному. По пути она оглядывалась на собственные «золотые кадры», претенциозно увеличенные до размеров киноафиш. На помосте ей открылся вид пасмурного Хоуп-сити с огнях. Город был потрясающе красив с этого ракурса и у нее просто руки чесались сделать несколько снимков.

Судья Клои вернулась на место. Рядом сидел худой в очках. Кора села на отодвинутый для неё стул прямо напротив блондинки. Перед загадочной женщиной лежала раскрытая папка с досье. Но Кору почему-то заинтересовала не она, а настольная игра в дальнем конец стола, из тех , где нужно бросать кубики и делать ходы. Они явно не до играли и отложили партию на потом, решила девушка, заметив зеленые фишки на полях…

Как-то по телеку она видела передачу про серийных убийц. Там в частности рассказывалось, что психи часто впадают в детство. Эта дурацкая игра, которая была обычной «монополией» и которая являлась одной из сотен игр, помогающих судье Клои вместе с обвинителем Джонсом растворять вечность, напугала Кору Ипсвич куда больше, чем холодный тон блондинки.

И всё же в этих двоих было что-то притягательное. Нечто, что заставляет испытывать симпатию к психопатам, впадающим в детство. Только здесь, вблизи, Кора почувствовала, «увидела», что эти двое за столом напротив живут в кадре гораздо ярче «золотого». Лицо блондинки казалось высеченным из белого мрамора. Ни одной лишней черточки, ни одной ассиметричной линии. Миндалевидные глаза серого цвета смотрели открыто, глубоко, и от этого все время становилось не по себе.

Сцепив пальцы в замок, судья Клои начала процесс.

– Вы подтверждаете, что ваше имя Кора Ипсвич?

От этого вопроса Кора несколько растерялась.

– Нужен паспорт? – она искренне не понимала, что от неё требуется.

– Просто ответьте на вопрос, – снова этот ледяной голос.

– Конечно это мое имя! – на лбу Коры появились складки злости. – Господи, Вы же сами меня пригласили!

Фред Джонсон записывал все куда-то на листок.

– Хорошо – удовлетворенно кивнула судья Клои. – Кто я, вы уже знаете. Заочно вы знакомы и с Фредом Джонсоном. Он обвинитель.

Больше всего на свете Кора хотела бы сейчас оказаться в теплой ванной в уютном особняке, но об этом сейчас не могло быть и речи. При слове «8обвинитель» её кожа еще раз покрылась мурашками.

– Вы будете меня судить? – скептически, с усмешкой поинтересовалась Кора.

– Мы здесь только из-за вас, – спокойно объяснила судья Клои. – Полагаю, вы узнаёте свои фотографии?

– А что с ними не так? – Кора оглянулась назад, на лица, которые когда-то стояли перед ней вживую.

– Так узнаёте?

– Узнаю. Я работала с ними.

– Вы знаете, кто эти люди? – судья Клои посмотрела поверх плеч Коры на фотографии. – Их имена? Чем они занимаются?

– Конечно, я не знаю! – вспылила Кора.– Это просто модели!

Фред Джонсон стенографировал каждое слово.

– Вы вмешались в замыслы божьи, – продолжала судья Клои. – Все эти люди теперь отлучены от Бога.

Слова о Боге заставили Кору вспомнить детский церковный хор в приюте для сирот, в котором всех заставляли петь по несколько часов кряду, каждое воскресенье. С тех пор она обходила церкви стороной.

– Это просто фотографии. Я не знаю, что вы от меня хотите.

– Вы необычный человек, Кора Ипсвич, – судья произносила слова с дотошной дикорской безупречностью. – Вы наделены божьим даром видеть в людях прекрасное.

– Разве это плохо?

– Это не плохо. Плохо то, что вы обращаете на это всеобщее внимание. Ваши мерзкие картинки меняют сущность людей.

– Но все люди меняются!

– Все меняются согласно воле божьей, – тут судья снова взглянула на фотографии, развешанные над рядами кресел. – Вы знаете, что этих людей больше нельзя вернуть к замыслу Творца?

Обвиняемая отвела глаза в сторону, не выдерживая взгляд судьи.

– То, что вы сделали с ними, – продолжала блондинка, встав со стула и указывая на снимки – Чудовищно! Все эти люди теперь ходячие трупы. Их естество обратилось в товар. И это сделали вы! Вы испепелили души этих людей!

Патетичный слог жутко контрастировал с внешностью судьи, которой больше подошла бы роль Афродиты, а не гласа гнева Божьего. Каждое её слово отзывалось в сердце рыжей фотографши ударом молота. И всё же она нашла в себе сил поднять глаза вновь.

– Кто вы? – повторила Кора свой первый вопрос.

Судья Клои села на стул, вздохнула, и, повернувшись лицом к помощнику, молча кивнула ему.

– Кора Ипсвич! – загремел басом мистер Джонсон, вставая во весь свой худой рост, явно довольный, что дошла очередь до его реплик – Вы обвиняетесь в преступлениях перед всеблагим Господом нашим, отцом небес и тверди. Тридцать семь сыновей и дочерей Его с вашей легкой руки теперь будут гореть в Геенне огненной. Кощунство деяний ваших не имеет предела. Я не вижу возможности хотя бы малого оправдания, сотворенных вами гнусностей. Прошу досточтимого судью вынести высшую меру наказания в кратчайший срок.

Кора не запомнила и половины сказанного холодным длинным лицом. Судья кивнула Фреду Джонсону в знак того, что обвинение состоялось, и обратилась к рыжей девушке:

– Суд вынесет решение по вашему делу позже. Теперь можете идти.

Они продолжали сидеть на своих местах, не сводя с неё глаз, пока Кора медленно пятилась к выходу. Она боялась, что это еще не всё. Так, отступая, она дошла до двери, нащупала сзади ручку. На этот раз она открылась.

– Слушайте, – сказала она в открытых дверях – я не знаю, кто вы такие… Но, если кто-то из вас, когда-нибудь, вздумает подойти ко мне ближе, чем на сто метров, то клянусь, я сама засужу вас так, что мало не покажется!

– Ступайте! – блондинка встала и указала на дверь. – Не испытывайте мой гнев!

Кора развернулась прочь, прошептала ругательство, и рванулась бегом по коридору к лифтам. Она давила на кнопку, пока лифт не открылся. Она держала кнопку нижнего этажа, пока кабинка не спустилась вниз. Затем пулей выбежала из вращающихся дверей в спасительный моросящий дождь.

Глава 7. Пиво на балконе

30 августа. 2010 г., ближе к полуночи

Натан вернулся домой поздно, когда дождь уже прекратился. Как и всякий человек, у которого в кармане оказывается десять тысяч долларов, он пребывал в приподнятом настроении. Обе его руки были заняты пакетами с продуктами и пивом. За день он расплатился со всеми долгами, внес квартплату на полгода вперед и, в довершении ко всему, уволился с работы, рассчитывая провести ближайшие месяцы в полном безделии перед телевизором, чтобы максимально уйти в мир кино и забыть о мире реальном.

Когда Натан показался на балконе с упаковкой пива и бумажным пакетом, полным еды, шел двенадцатый час ночи. Окно в многоквартирном доме напротив горело тусклым желтым светом. Дверь на балкон оставалась приоткрытой, на легком ветру колыхалась желтая занавеска.

Боб сидел за стареньким письменным столом и в свете настольной лампы, сгорбившись над листком бумаги, быстрыми четкими движениями огрызком карандаша создавал очередной эпизод захватывающей сказки. Он работал над новой историей, которая, по задумке, должна сильно отличаться от всего созданного им раньше. В этот раз его комикс будет про людей. Несколько последних эскизов изображали молодую женщину с лицом ангела.

– Эй! – крикнул с балкона Натан. Он уже уселся за плетенный столик и расположил перед собой пиво с деликатесами. – Есть кто на борту?

Колыхнулась занавеска и на балконе показалось хмурая, заросшая щетиной, физиономия Боба.

– У тебя что, творческий кризис? – улыбка Натана сползла с лица.

Тем не менее, он швырнул полуночному другу пару банок пива, которые тот поймал с ловкостью циркача.

– Не… – Боб сходу вскрыл шипящий напиток. – Скорее наоборот, я тут скоро такое выдам! По-любому Фокс купят, да еще заключат контракт на написание сиквела, приквела и сериала на пять сезонов.

– Ага, конечно… – усмехнулся Натан по-дружески, откупоривая пиво. – Но ты явно выглядишь, как бомжара, у которого украли последнюю тележку. Выкладывай, что стряслось?