Ник Тарасов – Воронцов. Перезагрузка. Книга 7 (страница 58)

Иван передавал инструмент. Антон измерял, хмурился:

— На две десятых больше. Ещё снимать нужно.

— Да брось, Антон, — махнул рукой Иван. — Две десятых — это ничто!

— Для точной механики это много, — возразил старший брат, повторяя мои слова. — Доделываем.

Фёдор Железнов ковал основание. Обычно молчаливый, он сейчас бормотал себе под нос:

— Точность… точность… Каждый удар точно… Толщина одинаковая…

Петька помогал ему, следя за равномерностью:

— Фёдор, тут чуть толще получилось. Подровняй.

Фёдор не обижался на замечания. Молча подправлял, добиваясь идеального результата.

Работа шла медленно. Каждая деталь проходила тройную проверку — сначала каждый проверял сам, потом Григорий контролировал, потом я окончательно утверждал или отправлял на доработку.

— Егор Андреевич, — подошёл ко мне Семён Кравцов на третий день работы, — я уже пятый раз переделываю этот клапан! То на полмиллиметра больше, то на четверть меньше. Никак не попасть в размер!

— А ты как проверяешь? — спросил я.

— Штангенциркулем измеряю после каждого прохода.

— Правильно. А чем обрабатываешь?

— Напильником.

— Вот в чём проблема, — кивнул я. — Напильником трудно добиться высокой точности. Возьми тонкий точильный камень — тогда получится.

К концу первой недели работы над второй машиной стало ясно — мастера начали понимать истинное значение точности. Привычка к индивидуальной подгонке («чуть подпилю тут, чуть подобью там») постепенно уступала место строгому следованию размерам.

Григорий стал настоящим фанатом стандартизации. Он не пропускал ни одной детали без тщательной проверки, вёл подробные записи всех измерений, даже ввёл систему маркировки деталей.

— Смотрите, — объяснял он остальным, — каждая деталь получает номер согласно чертежу. Цилиндр — номер один, поршень — номер два, и так далее. Записываем номер, размеры, дату изготовления, кто делал. Потом, если что-то не так, сразу понятно, где ошибка.

— Григорий, да ты настоящим инженером становишься! — восхитился Антон.

— Наверное, — скромно ответил тот. — Егор Андреевич правильно говорит — без системы и порядка ничего хорошего не выйдет.

Фёдор Железнов, который поначалу скептически относился к излишней, по его мнению, точности, постепенно тоже проникся идеей:

— Знаете, — говорил он за обедом, — я раньше думал — какая разница, миллиметр туда-сюда? Железо ведь. Прочное. А теперь понимаю — даже в ковке точность важна. Если основание кривое, вся машина криво встанет.

— Правильно понимаешь, Фёдор, — одобрил я. — Точность нужна на каждом этапе, от первого удара молота до финальной сборки.

Прошло ещё несколько дней. Вторая машина постепенно обретала форму. Детали складывались в узлы, узлы — в механизмы.

Однажды утром, когда мастера уже вовсю работали, в мастерскую заглянул Захар:

— Егор Андреевич, Фома Степанович вернулся из Тулы. Говорит, дела важные, нужно с вами поговорить.

— Передай, чтобы в дом шёл, — ответил я. — Сейчас приду.

Я оставил мастеров под присмотром Григория и направился к дому. Фома уже сидел за столом, попивая чай, который ему налила Машенька.

— Ну, рассказывай, — сел я напротив. — Как съездил?

— Хорошо съездил, Егор Андреевич, — Медь привёз, как вы просили, листовая и проволока разная. Полсаней заняла.

— Отлично, — обрадовался я. — Как раз пригодится. Что ещё?

— Записку вашу Петру Семёновичу Давыдову передал, — продолжал Фома. — Он сначала не понял, о каких трубах речь, долго на чертёж смотрел, переспрашивал. Потом говорит — «Ладно, сделаем как написано, Егор Андреевич не просто так просит». Обещал к весне всё изготовить.

— Хорошо, — кивнул я. — Давыдов человек дела, если обещал — сделает.

— Ещё он провизией снабдил, — Фома оживился. — Туша лося целая, мешок муки, крупы разные, сало. Говорит — «Мастера у вас на довольствии, надо же их кормить как следует». Всё на второй повозке привёз.

— Молодец генерал, — улыбнулся я. — Заботливый.

— Да уж, — согласился Фома.

— Ко мне тут гонцы разные приезжали. По торговым делам в основном. Всех к тебе, отправил. Так что, Фома, не прячься, будут искать. — Рассмеялся я. — Работы тебе прибавится. Готов встречать купцов и вести переговоры?

— Готов, Егор Андреевич, — Фома выпрямился с достоинством. — Дело моё такое. Вы технику придумываете, а я торговлю веду.

— Правильное разделение труда, — одобрил я. — Кстати, были уже от барона Строганова, от купца Третьякова.

— Те, точно будут искать, — усмехнулся Фома. — Ничего, найдут. Я в городе бываю регулярно.

— Как там со стеклом? — спросил я. — Спрос есть?

— Ещё какой! — оживился Фома. — Семён делает сколько может, а заказов в три раза больше! Купцы даже друг с другом ругаются, кому первому продать.

— Понятно, — задумался я. — Нужно еще расширять производство. Благо Семён теперь с новыми формами может больше делать. И реторта новая уже работает.

— Это хорошо, — кивнул Фома. — А то я уже не знаю, кому отказывать. Все хотят, все деньги предлагают.

Мы ещё немного поговорили о делах, потом Фома засобирался:

— Ну, я пойду, Егор Андреевич. Повозки разгрузить нужно, мясо в погреб убрать, медь в кузницу отвезти.

— Иди, — кивнул я. — И спасибо за хорошую работу.

Когда Фома ушёл, я вернулся в мастерскую. Мастера как раз заканчивали очередную партию деталей.

— Новости, мужики, — объявил я. — Фома вернулся из города. Привёз медь, провизию и доклад от генерала Давыдова. Трубы для завода будут готовы к весне.

— Это те самые трубы для пневматической системы? — уточнил Григорий.

— Именно те, — подтвердил я. — Когда вы вернётесь на завод, там уже будет готова часть инфраструктуры для новой системы производства.

Мастера оживились. Перспектива реальных изменений на заводе их вдохновляла.

Работа над второй машиной продолжалась. Прошло ещё несколько дней. Мастера работали сосредоточенно, тщательно, с полным пониманием важности каждой детали.

Наконец наступил тот момент, когда вторая машина была полностью собрана. Она стояла рядом с первой — внешне абсолютно идентичная.

— Ну что, мужики, — объявил я, — настал момент истины. Сейчас мы проверим, действительно ли детали взаимозаменяемы.

Я подошёл к первой машине, открутил крепления цилиндра, аккуратно его снял:

— Вот цилиндр от первой машины. Теперь берём поршень от второй машины…

Взяв поршень со второй машины, я вставил его в цилиндр от первой. Поршень вошёл плавно, без заеданий. Я попробовал подвигать — ходил свободно, с тем же лёгким сопротивлением, что и родной поршень.

— Подходит! — выдохнул Григорий. — Идеально подходит!

Мастера столпились вокруг, завороженно наблюдая. Я продолжил демонстрацию. Взял клапан от одной машины — подошёл к другой. Шатун от первой — к второй. Каждая деталь была полностью взаимозаменяема!

— Мужики, — сказал я, когда проверка была завершена, — вы только что своими глазами увидели настоящую стандартизацию в действии. Две машины, сделанные в разное время разными людьми, но с абсолютно одинаковыми деталями. Это и есть будущее промышленности.

Фёдор Железнов, не удержался:

— Это… Я двадцать лет в кузнице работаю, никогда такого не видел!

— Это наука, — усмехнулся я. — Точные измерения, строгие стандарты, контроль качества. Вот три кита, на которых должно стоять современное производство.