Ник Тарасов – Воронцов. Перезагрузка. Книга 7 (страница 53)

На следующий день все пять форм были готовы. Мы выстроили их в ряд — абсолютно одинаковые, как близнецы.

Семён был на седьмом небе от счастья:

— Теперь производство ускорится! Спасибо вам, мужики!

Тем временем братья Волковы с Митяем закончили приспособления для токарного станка. Металлические зажимы были выкованы, подогнаны, установлены.

— Готово! — объявил Антон. — Можно пробовать!

— Но сначала нужны хорошие резцы, — напомнил я. — Для металла те, что для дерева используем не подойдут. Для них нужен твёрдый, хорошо закалённый металл. Еще и крепление для него нужно сделать вместо этой полочки, — я указал на доску, которая служила полочкой для резцов.

— А как такой сделать? — спросил Иван.

— Нужна специальная сталь и правильная закалка, — объяснил я. — Фёдор, Григорий, вы как кузнецы должны это знать. Расскажите.

Фёдор, обычно молчаливый, неожиданно оживился. Видимо, тема была ему близка:

— Для твёрдого резца нужна углеродистая сталь. Чем больше углерода, тем твёрже. Но и хрупче тоже.

— Как углерод в сталь попадает? — заинтересовался Семён Кравцов.

— При ковке, — пояснил Фёдор. — Железо нагреваешь в угольной пыли, держишь долго. Углерод в металл впитывается.

— Называется цементация, — сказал я.

Григорий добавил:

— А потом закалка. Нагреваешь докрасна и резко охлаждаешь в воде или масле. Сталь становится твёрдой, но хрупкой. Потом отпуск — снова нагреваешь, но не так сильно, и медленно остужаешь. Хрупкость уходит, твёрдость остаётся.

— Но тут главное — температуру угадать, — вставил Фёдор. — Перегреешь — сталь пережжёшь, станет хрупкая. Недогреешь — мягкая будет.

— А как угадать? — спросил Иван.

— По цвету, — ответил Фёдор.

Я же добавил:

— У каждой температуры свой цвет каления. Вишнёво-красный — градусов семьсот. Ярко-красный — восемьсот. Оранжевый — девятьсот.

Фёдор, оказывается, был настоящим кладезем практических знаний. Молчун молчуном, но когда дело касалось ремесла — говорил толково и по делу.

— А можно ещё точнее? — не унимался Семён. — Вдруг глаз обманет?

— Можно, — кивнул я. — Есть специальные составы, которые плавятся при определённой температуре. Посыпаешь на металл — расплавился, значит, температура нужная.

— Ого! — восхитился Антон. — А у нас такие есть?

— Сделаем, — пообещал я. — Но это потом. А пока доверимся опыту Фёдора и Григория.

Мастера принялись за изготовление резцов. Фёдор выбрал подходящие заготовки, объяснил, почему именно эти:

— Вот эта сталь хорошая, плотная. Видите, структура мелкозернистая? Из неё резец крепкий получится.

Григорий проводил цементацию — долго держал заготовки в раскалённых углях, следя за процессом. Потом закалка — точный нагрев, быстрое охлаждение в воде. Шипение, дым, напряжение.

— Вот, смотрите, — показывал Григорий, доставая резец из воды. — Если правильно сделал, поверхность должна быть светлой, без тёмных пятен.

— А если пятна есть? — спросил Иван.

— Значит, неравномерно остыло. Такой резец может треснуть при работе.

Несколько резцов пришлось переделать. Но в итоге, после заточки, получились отличные инструменты — твёрдые, острые, крепкие.

— Теперь попробуем на станке! — объявил Антон.

Мы закрепили металлический прут в новых зажимах, установили резец, запустили станок. Резец коснулся металла — и тонкая стружка начала сниматься.

— Работает! — закричал Митяй. — Смотрите, металл точится!

Все столпились вокруг станка, завороженно наблюдая, как резец снимает слой за слоем, превращая грубый прут в гладкий цилиндр.

— Это… это просто волшебство, — пробормотал Семён Кравцов. — Станок металл обрабатывает!

— Никакого волшебства, — улыбнулся я. — Твёрдый резец, правильный угол подачи, достаточная скорость вращения. Всё на физических законах основано.

Григорий не отрывал глаз от процесса:

— Если такие станки на заводе поставить… производительность в десятки раз вырастет! Мы сейчас всё вручную напильниками обрабатываем, часами возимся. А тут за минуты!

— Именно к этому и стремимся, — кивнул я. — Механизация труда, точность, скорость.

Дни пролетали в интенсивной работе. Атмосфера в мастерской была удивительной — тульские мастера и деревенские работали бок о бок, обменивались опытом, учились друг у друга.

К концу недели между всеми установилось настоящее товарищество. Уже не было разделения на «городских» и «местных» — была единая команда мастеров, работающих над общей целью.

Я наблюдал за этим с глубоким удовлетворением. Именно такой обмен опытом и был нужен для развития ремёсел. Когда мастера не замыкаются в своём узком кругу, а делятся знаниями, учатся друг у друга — вот тогда и происходит настоящий прогресс.

В один из вечеров, когда мастера разошлись по своим делам, ко мне подошёл Григорий:

— Егор Андреевич, хочу сказать… Эта неделя многое изменила в моём понимании ремесла. Раньше я думал — главное уметь хорошо ковать. А теперь понимаю — нужно уметь всё. И ковать, и точить, и измерять, и чертить, и с другими мастерами работать.

— Рад, что ты это понял, Григорий, — улыбнулся я. — Это и есть путь к мастерству. Не узкая специализация, а широкий кругозор и умение работать в команде.

— А остальные тоже это понимают, — кивнул он. — Семён вчера говорил — никогда не думал, что кузнечное дело может быть таким интересным. А братья Волковы вообще глаз не могут оторвать от станка.

— И это только начало, — пообещал я. — Впереди ещё много интересного.

Григорий крепко пожал мне руку и ушёл. А я остался в мастерской, обдумывая планы на следующую неделю. Нужно было углубляться в теорию, показывать более сложные технологии, готовить мастеров к самостоятельной работе.

Но главное уже было сделано — барьеры рухнули, мастера объединились, начали думать по-новому. А это была самая важная часть обучения.

Глава 20

На следующий день я собрал всех мастеров в кузнице. Пора было заняться серьёзным делом — улучшением производства стекла. Наш Семён уже несколько дней намекал, что его реторта для обработки песка и глины светильным газом работает на пределе возможностей.

— Господа, — обратился я к собравшимся, — сегодня мы займёмся важным проектом. Нужно изготовить новую реторту для производства стекла. Большего размера, более надёжную, с лучшей теплоизоляцией.

Семён оживился:

— Да, Егор Андреевич, если реторта будет больше, я смогу больше стекла делать!

— Именно к этому и стремимся, — кивнул я. — Но делать будем не я один, а все вместе. Это отличное упражнение по коллективной работе.

Я развернул на верстаке чистый лист бумаги и начал рисовать схему:

— Смотрите. Вот текущая реторта — маленькая, из глины, тонкостенная, быстро остывает. Нужна новая — большего объёма, с толстыми стенками, герметичная.

Фёдор Железнов, неожиданно подал голос:

— А если сделать из металла? С толстыми стенками? Тепло дольше держать будет, и прочнее.

— Отличная мысль, Фёдор! — обрадовался я. — Именно металл и нужен. Медь или железо?

— Железо прочнее, — рассудил Григорий Сидоров. — Но медь легче обрабатывать. Как думаете, мужики?

Семён Кравцов задумчиво почесал подбородок:

— А что, если совместить? Основу из железа, а внутреннюю облицовку из меди? Железо прочность даст, медь — теплопроводность.