Ник Тарасов – Воронцов. Перезагрузка. Книга 7 (страница 29)

— Это точно, — согласилась Машка, отпивая чай. — Хочется домой, в тишину и спокойствие.

Фома кивнул с пониманием:

— Ну и правильно. Городская жизнь… беременной женщине покой нужен, а не вся эта суета. Я вот тоже собирался сегодня-завтра выезжать, так что можем и вместе отправиться.

— Отлично, — обрадовался я. — Так безопаснее и веселее в дороге.

Мы ещё немного поговорили о делах — Фома рассказал, что Игорь Савельевич планирует открыть торговую лавку в Калуге для продажи нашего стекла и досок из Уваровки. Я одобрил идею и попросил держать меня в курсе.

Когда Фома откланялся, а мы с Машкой поднялись к себе в комнату. Не успел я даже сесть, как снова постучали в дверь.

— Господи, — вздохнул я. — Что за день такой? Проходу нет.

Открыв дверь, я обнаружил посыльного в ливрее с запечатанным конвертом:

— Егор Андреевич Воронцов?

— Он самый!

— Письмо от господина Ивана Дмитриевича. Велел передать лично в руки и дождаться, в случае ответа сразу.

Я взял конверт и вскрыл его. Внутри оказалось краткое послание: «Егор Андреевич, прошу зайти сегодня к обеду в контору. Есть важные документы для передачи. И. Д.»

— Передайте Ивану Дмитриевичу, что я буду к полудню, — сказал я посыльному.

Тот кивнул и удалился. Я вернулся в комнату, где Маша уже собирала наши вещи, готовясь к отъезду.

— Егорушка, нужно решить, что с платьем делать, — сказала она, бережно разглаживая изумрудный бархат. — Оно такое красивое, но такое тяжёлое… Боюсь, в дороге помнётся.

— Аккуратно уложим в короб, ничего с ним не случится — успокоил я её. — Только вот не понятно когда же мы всё-таки выедем, — засмеялся я.

Машка кивнула и продолжила складывать вещи.

К полудню я добрался до конторы. Дежурный в сером кафтане молча пропустил меня — видимо, уже был предупреждён о моём визите. Поднявшись на второй этаж, я постучал в знакомую дверь.

— Входите! — послышался голос Ивана Дмитриевича.

Я вошёл и обнаружил, что он не один. За столом сидел ещё один человек — пожилой господин в строгом чёрном камзоле с проницательным взглядом.

— А, Егор Андреевич! — поднялся Иван Дмитриевич. — Рад, что вы смогли прийти. Позвольте представить — Пётр Александрович Зубов, статский советник, ведающий финансовыми вопросами нашего ведомства.

Зубов встал и поклонился:

— Рад знакомству, Егор Андреевич. Много о вас слышал.

Мы обменялись рукопожатиями и уселись за стол. Иван Дмитриевич достал из ящика толстую папку с документами:

— Вот, Егор Андреевич, как мы и договаривались — официальное назначение на должность главного технического консультанта при тайной канцелярии. Пётр Александрович лично готовил все бумаги.

Зубов придвинул ко мне несколько листов:

— Прошу ознакомиться внимательно. Здесь прописаны ваши полномочия, обязанности и, разумеется, вознаграждение.

Я начал читать. Документ был составлен юридически грамотно. Основные пункты:

1. Назначение на должность консультанта сроком на три года с возможностью продления.

2. Жалованье — двадцать тысяч рублей в год, выплачиваемое ежеквартально.

3. Право требовать материалы, инструменты и людей для выполнения государственных заданий.

4. Доступ к любым государственным предприятиям для ознакомления и консультирования.

5. Особый статус, защищающий от вмешательства местных властей.

6. Обязанность отчитываться о проделанной работе раз в квартал.

Я дочитал до конца и посмотрел на Ивана Дмитриевича:

— Всё выглядит так, как мы обсуждали. Но вот что меня интересует — а если через год я пойму, что не справляюсь или не хочу продолжать? Могу ли я расторгнуть договор досрочно?

Зубов кивнул:

— Можете. Но с уведомлением за три месяца и возвратом части аванса пропорционально неотработанному времени. Это справедливое условие — мы не хотим вас держать насильно, но и понесённые расходы должны быть компенсированы.

— Разумно, — согласился я.

— И ещё один момент, — добавил Иван Дмитриевич. — Часть вашей работы будет засекречена. Не всё, что вы делаете для государства, должно становиться достоянием общественности. Особенно в части военных разработок. Надеюсь, вы понимаете?

— Понимаю, — кивнул я. — И согласен. Некоторые вещи действительно лучше держать в тайне.

Зубов придвинул ко мне чернильницу и перо:

— Тогда прошу расписаться здесь, здесь и здесь.

Я расписался во всех указанных местах.

Зубов собрал подписанные документы, одну копию передал мне, другую убрал в папку, а третью оставил Ивану Дмитриевичу. Потом достал из портфеля кожаный кошель, явно тяжёлый:

— А вот и первый квартальный аванс — пять тысяч рублей. Распишитесь в получении, пожалуйста.

Я взял кошель — действительно, увесистый. Расписался в ведомости и спрятал деньги во внутренний карман камзола.

— Егор Андреевич, — сказал Иван Дмитриевич, когда Зубов закончил с формальностями, — я уже переговорил с генералом Давыдовым. Он в полном восторге от ваших идей. Финансирование на модернизацию завода одобрено в полном объёме — двадцать пять тысяч рублей. Деньги будут выделены в течение недели.

— Отлично, — обрадовался я. — Значит, можно начинать работу?

— Можно, — кивнул Иван Дмитриевич. — Генерал уже распорядился выделить под вашу мастерскую отдельный корпус на заводе. Савелий Кузьмич назначен главным мастером проекта с соответствующим жалованьем. Двадцать лучших мастеров отобраны для обучения. Всё готово.

Он достал из папки ещё один документ:

— А вот официальное предписание, дающее вам право распоряжаться на оружейном заводе в рамках проекта модернизации. С печатью генерала и тайной канцелярии. Показав это любому начальнику на заводе, можете требовать всё необходимое.

Я взял документ и внимательно прочёл. Действительно, формулировки были чёткими и не оставляли места для кривотолков.

— Когда вы сможете приступить? — спросил Иван Дмитриевич.

— Мне нужно вернуться в Уваровку, разобраться с делами там, — ответил я. — Недели две-три. Потом смогу приехать сюда и начать разработку чертежей для турбин и компрессоров. Это займёт ещё неделю, может, две. А потом уже можно будет запускать изготовление.

— Хорошо, — кивнул Иван Дмитриевич. — А что насчёт учеников, которых я обещал прислать к вам?

— Пришлёте к Рождеству, — предложил я. — К тому времени я управлюсь с неотложными делами в Уваровке, поставлю общежитие и смогу уделить им время. Сколько человек планируете?

— Человек десять, — ответил Иван Дмитриевич. — Отобрал лучших — молодые, способные, уже имеют базовые навыки в ремёслах. Кто-то кузнец, кто-то столяр, кто-то слесарь. Но всем не хватает теоретических знаний и понимания современных технологий.

— Подойдёт, — кивнул я. — Я их научу и теории, и практике. Месяца три-четыре, и они станут полноценными мастерами.

Зубов, который молча слушал наш разговор, вдруг вмешался:

— Егор Андреевич, позвольте один вопрос. Вы не боитесь, что обучив этих людей, вы создадите себе конкурентов? Которые потом будут использовать ваши знания в своих целях?

Я усмехнулся:

— Пётр Александрович, знания — это не ограниченный ресурс, вроде золота или земли. Чем больше людей владеют знаниями, тем лучше для всех. Они не конкуренты, а союзники. Один человек, даже гениальный, может сделать не так много. А десять обученных людей, работающих вместе, могут перевернуть мир.

Зубов задумчиво кивнул:

— Философский подход. Но, боюсь, не все разделяют вашу щедрость в передаче знаний.