Ник Тарасов – Воронцов. Перезагрузка. Книга 7 (страница 19)

— Я могу взглянуть, но не обещаю чуда, — сдался я.

— Вот и здорово! — обрадовался Волконский. — Приезжайте завтра, утречком. Я на Дворянской улице живу, дом Лаптевых. Спросите полковника Волконского — все знают.

Его жена тем временем повернулась к Маше:

— Милочка, вы просто обязаны побывать у меня на чае! У меня собирается кружок просвещённых дам. Мы обсуждаем литературу, искусство. Будет так интересно!

Машка растерянно посмотрела на меня. Я понял, что она не представляет, как вести себя в литературном кружке, где обсуждают книги, которых она, скорее всего, не читала.

— Мария Фоминична пока не готова к светским визитам, — вмешался я. — Мы только недавно обвенчались, ещё обустраиваемся.

— Ах, какая прелесть! — всплеснула руками Анна Сергеевна. — Молодожёны! Тогда тем более вам нужны друзья и наставники в светском обществе!

Тут к нам подошёл Глеб Иванович с ещё одним господином:

— Егор Андреевич, Мария Фоминична, познакомьтесь — это Павел Иванович Третьяков, крупный промышленник из Москвы. Специально на праздник приехал.

Третьяков был мужчиной лет пятидесяти, с умными серыми глазами и спокойной манерой держаться. Он поклонился нам и сказал:

— Рад знакомству. Я слышал о вашем стекле, Егор Андреевич. Видел образцы в Петербурге. Превосходное качество. Не рассматривали ли вы возможность расширить производство? Я мог бы помочь с финансированием и сбытом.

Ещё одно деловое предложение. Я начинал понимать, что весь этот приём — не просто праздник, а настоящая биржа, где каждый ищет выгодные знакомства и связи.

— Мне нужно обдумать все предложения, — ответил я. — Их сегодня было слишком много.

— Понимаю, — кивнул Третьяков. — Но не затягивайте. Удачные моменты быстро проходят.

Он протянул мне карточку со своими координатами и отошёл.

Градоначальник хитро улыбнулся:

— Ну что, Егор Андреевич, понравился вам мой приём? Сколько полезных знакомств!

— Слишком много, — честно ответил я. — Голова идёт кругом от предложений.

— Это хороший знак! — засмеялся Глеб Иванович. — Только смотрите внимательнее — не все предложения одинаково выгодны.

Он понизил голос:

— Вон тот господин, который к вам подходил раньше — Румянцев. Он от графа Орлова. Граф — человек влиятельный, но жёсткий. Если свяжетесь с ним, он вас в ежовых рукавицах держать будет. Всё контролировать, во всё вмешиваться.

— Благодарю за предупреждение, — кивнул я.

— А вот Третьяков — другое дело, — продолжал градоначальник. — Честный купец, слово держит. С ним работать можно. И Строганов тоже надёжен, хоть и торгуется жёстко.

Я понял, что градоначальник действительно старается мне помочь, за что был ему благодарен. Но одновременно понимал, что каждый здесь преследует свои интересы. И даже благодарность Глеба Ивановича не означает, что он не попытается извлечь выгоду из нашего знакомства.

Тем временем графиня Елизавета Павловна снова подошла к Маше:

— Милая моя, я всё думаю о том, что вы говорили. Ваш супруг такой талантливый лекарь! У меня, знаете ли, вечные мигрени. Доктора прописывают кровопускания, но толку мало. Может быть, Егор Андреевич мог бы посоветовать что-то?

Машенька беспомощно посмотрела на меня.

— Графиня, — вмешался я, — медицина — не моя основная специализация. Я не хотел бы давать советов, не понимая проблемы.

— Ах, но вы же Глеба Ивановича вылечили! — не отступала графиня. — Я готова заплатить любые деньги за консультацию! Приезжайте, посмотрите, что можно сделать.

— Я подумаю, — уклончиво ответил я.

В глазах графини мелькнуло раздражение, но она быстро спрятала его за очередной улыбкой:

— Конечно, конечно. Не хочу быть назойливой. Но вот моя карточка — если надумаете.

Она сунула мне карточку и отошла к другой группе дам, где они сразу же начали перешёптываться, поглядывая в нашу сторону.

— Егорушка, — тихо сказала Машенька, — мне кажется, или она обиделась?

— Она хотела получить бесплатную консультацию под видом светской беседы, — пояснил я. — А когда не получилось, расстроилась.

— Здесь все такие? — с тревогой спросила Машенька.

— Не все, — успокоил я её. — Но многие. Это высшее общество, солнышко. Здесь каждый ищет выгоду, каждый плетёт интриги. Нужно быть очень осторожными.

Я огляделся по залу. Барон Строганов всё ещё разговаривал с генералом, но теперь к ним присоединился купец Беляев. Троица о чём-то оживлённо беседовала, периодически поглядывая на меня. Иван Дмитриевич переместился ближе, как будто наблюдая за тем, кто ко мне подходит и о чём мы говорим. Те самые франты у колонны продолжали пялиться на Машу, уже не скрываясь.

К нам подошла княгиня Шуйская:

— Мария Фоминична, не бойтесь всей этой суеты. Первый выход в свет всегда волнителен. Но вы справляетесь прекрасно.

— Спасибо, ваше сиятельство, — благодарно улыбнулась Машенька.

Княгиня повернулась ко мне:

— Егор Андреевич, позвольте дать вам совет. Здесь собрались разные люди. Одни действительно хотят с вами сотрудничать на взаимовыгодных условиях. Другие просто хотят вас использовать. Будьте разборчивы в выборе партнёров.

— Благодарю за совет, — искренне ответил я.

— И ещё, — добавила княгиня тише, — остерегайтесь графини Елизаветы Павловны. Она славится тем, что выпытывает секреты, а потом использует их против людей. Не доверяйте ей.

С этими словами княгиня отошла к своим спутницам.

Вечер продолжался. Музыка играла, гости танцевали, ели, пили, беседовали. Но теперь я смотрел на всё это другими глазами. Каждый разговор был попыткой извлечь выгоду. Каждый комплимент — способом расположить к себе. Каждое знакомство — потенциальным капканом.

Я начинал понимать, во что ввязался, приняв приглашение градоначальника. Это был не просто праздник. Это было поле битвы, где оружием служили слова, улыбки и обещания. И я, хотел того или нет, стал одним из игроков в этой игре.

Машка прижалась ко мне ближе:

— Егорушка, когда мы сможем уехать? Я устала…

— Скоро, солнышко, — прошептал я. — Потерпи ещё немного. Нельзя уходить слишком рано — это невежливо по отношению к хозяевам.

Но и сам я начинал чувствовать усталость. Не физическую, а моральную — от необходимости постоянно быть начеку, взвешивать каждое слово, разгадывать истинные намерения собеседников.

В этот момент я поймал себя на мысли, что простая жизнь в Уваровке, с её понятными заботами и честными людьми, мне куда ближе, чем весь этот блеск высшего общества с его интригами и двуличием.

Но пути назад уже не было. Я сделал выбор, приняв предложение Ивана Дмитриевича о сотрудничестве. Я вошёл в этот мир, и теперь должен был научиться в нём выживать.

Глава 8

Бал постепенно шёл к завершению. Музыканты уже играли не так бодро, гости начали расходиться небольшими группами, прощаясь с хозяевами и друг с другом. Свечи в люстрах наполовину догорели, слуги начали потихоньку убирать со столов пустые блюда.

Я заметил, как Машка в очередной раз прикрыла рот ладонью, стараясь скрыть зевок.

— Солнышко, — тихо сказал я ей, — пора нам откланяться. Ты устала.

— Правда можно? — с надеждой спросила она.

— Конечно. Мы пробыли здесь достаточно долго. Никто не сочтёт это невежливым.

Мы направились к градоначальнику, который беседовал с группой пожилых господ у камина. Увидев нас, Глеб Иванович прервал разговор и широко улыбнулся:

— А, Егор Андреевич, Мария Фоминична! Надеюсь, вам понравился наш скромный приём?

— Ваше сиятельство, мы получили огромное удовольствие, — ответил я, — но боюсь, нам пора откланяться.

— Разумеется, разумеется! — закивал градоначальник. — Мария Фоминична, вы сегодня были звездой вечера! Все дамы завидовали вашей красоте и изяществу!

Маша покраснела от смущения: