Ник Тарасов – Воронцов. Перезагрузка. Книга 7 (страница 15)

Молодой офицер в парадном мундире бодро прошагал в зал.

Подошла наша очередь. Я подал дворецкому приглашение, и он внимательно прочитал его. Глаза его слегка расширились, видимо, заметив особые пометки, а потом он с подчёркнутым уважением поклонился нам:

— Его благородие Егор Андреевич Воронцов с супругой Марией Фоминичной!

Мы вошли и на мгновение я даже остановился, поражённый великолепием открывшейся картины. Огромный зал с высокими потолками, расписанными фресками с изображениями античных богов и героев. Три массивные хрустальные люстры, в каждой из которых горели десятки свечей, отражаясь в многочисленных гранях хрусталя и создавая фантастическую игру света. Стены были обиты шёлком и украшены картинами в тяжёлых позолоченных рамах — портреты предков, батальные сцены, пасторальные пейзажи.

Вдоль стен стояли столики, уставленные изысканными яствами — запечённые птицы, заливная осетрина, пироги с различными начинками, фрукты, сладости. На специальных подставках красовались ледяные скульптуры, искусно вырезанные в форме лебедей и дельфинов. Слуги в ливреях разносили подносы с бокалами шампанского и различными напитками.

В центре зала располагался оркестр — человек двадцать музыкантов в одинаковых костюмах, исполняющих лёгкую мелодию.

Но самое поразительное было не великолепие убранства, а количество людей. В зале собралось не меньше сотни гостей — дворяне, военные, купцы, чиновники, все в своих лучших нарядах. Дамы сверкали драгоценностями, господа демонстрировали ордена и знаки отличия.

— Боже мой… — прошептала Машка, сжимая мою руку так крепко, что я почувствовал её ногти даже через перчатки.

Я и сам чувствовал некоторое напряжение. Да, я знал, как себя вести в высшем обществе — эти знания достались мне вместе с воспоминаниями Егора Воронцова. Но одно дело знать теоретически, и совсем другое — оказаться в самой гуще светского мероприятия, где каждое слово, каждый жест оценивается и запоминается.

Едва мы сделали несколько шагов в зал, как услышали громкий, радостный возглас:

— Егор Андреевич! Наконец-то!

Через толпу гостей к нам стремительно направлялся Глеб Иванович Дубинин — градоначальник и хозяин этого великолепного приёма. Он выглядел совсем иначе, чем когда я видел его последний раз. Теперь это был полный сил мужчина с румяным лицом, ясными глазами и широкой улыбкой. Одет он был в роскошный мундир с золотым шитьём, на груди красовались многочисленные ордена.

— Ваше сиятельство, — начал было я, но градоначальник не дал мне договорить.

Он подошёл вплотную и, к моему удивлению, крепко обнял меня, похлопав по спине:

— Никаких «ваше сиятельство» между нами! — воскликнул он так громко, что несколько голов повернулись в нашу сторону. — Вы мой спаситель, Егор Андреевич! Без вас я бы уже покоился на погосте, а не принимал гостей!

Он отстранился, но продолжал держать меня за плечи, глядя прямо в глаза с неподдельной благодарностью:

— Лекари развели руками, священник уже соборовать собирался, а жена плакала, прощаясь. И вот появились вы! И буквально за несколько часов вернули меня с того света!

Градоначальник повернулся к собравшимся гостям, которые с любопытством наблюдали за этой сценой, и громко объявил:

— Господа! Позвольте представить вам человека, которому я обязан своей жизнью — Егор Андреевич Воронцов! Талантливейший лекарь, изобретатель и просто замечательный человек!

По залу прошёлся одобрительный гул. Несколько мужчин закивали, явно слышавшие об этой истории. Дамы зашептались между собой, разглядывая меня с нескрываемым интересом.

Я почувствовал, как Машка напряглась рядом со мной, но постаралась улыбнуться, как я её учил. Градоначальник, наконец, заметил её и его глаза загорелись восхищением:

— А это, я полагаю, ваша прелестная супруга? — обратился он ко мне.

— Да, ваше сиятельство, — ответил я. — Позвольте представить — Мария Фоминична Воронцова.

Машенька сделала изящный реверанс, как я её учил, и это вышло у неё на удивление естественно и грациозно. Градоначальник галантно склонился и поцеловал её руку:

— Мария Фоминична, я счастлив видеть вас в моём доме! Вы просто очаровательны! И платье — какая работа! Это наверняка Матвей Иванович старался, я узнаю его почерк.

— Спасибо, ваше сиятельство, — тихо ответила Машенька, слегка краснея от смущения.

— Господа и дамы! — снова обратился градоначальник к гостям, не отпуская руку Машеньки. — Позвольте также представить вам прелестную супругу Егора Андреевича!

Эти слова вызвали новую волну интереса. Дамы начали перешёптываться ещё активнее, а несколько кавалеров уже направились в нашу сторону, явно желая познакомиться поближе.

Глеб Иванович, видя всеобщий интерес, воспользовался моментом:

— Егор Андреевич не просто спас мне жизнь своими чудесными лекарствами! Он ещё и невероятный изобретатель! Создаёт механизмы, которые даже в Европе не встретишь! А его стекло — чище и прочнее любого другого!

Он повернулся ко мне с хитроватой улыбкой:

— Надеюсь, вы не против лишнего внимания? Думаю, после сегодняшнего вечера у вас появится много новых знакомств и деловых предложений.

— Благодарю за доброе слово, ваше сиятельство, — ответил я, понимая, что градоначальник действительно старается отблагодарить меня таким образом.

К нам подошёл высокий седовласый мужчина в генеральском мундире.

— Глеб Иванович, — обратился он к градоначальнику, — не представите ли меня вашему спасителю?

— Конечно, конечно! — обрадовался градоначальник. — Егор Андреевич, позвольте представить — генерал-майор Иван Сергеевич Каменский, герой турецких войн, кавалер многих орденов.

Генерал протянул мне руку для рукопожатия:

— Рад знакомству, Егор Андреевич. Много о вас слышал. Говорят, вы не только лекарь, но и механик отменный?

— Кое-что умею, — скромно ответил я, пожимая его крепкую руку.

— Вот и отлично! — оживился генерал. — Мне как раз нужен совет по поводу одного механизма. Может быть, найдёте время переговорить?

— С удовольствием, — кивнул я.

К нам присоединился ещё один господин — полный, с круглым добродушным лицом и умными глазами. Одет он был богато, но без излишеств, что сразу выдавало в нём купца, а не дворянина.

— А вот и Никита Демидов! — представил его градоначальник. — Владелец нескольких заводов, один из богатейших людей империи!

— Не стоит преувеличивать, Глеб Иванович, — засмеялся купец, но было видно, что ему приятна такая характеристика. — Егор Андреевич, очень рад знакомству! Ваше стекло произвело фурор в Петербурге. Мои партнёры не нарадуются качеством!

— Благодарю, — ответил я. — Стараемся работать на совесть.

Тут к нам подошла пожилая дама в роскошном платье с таким количеством драгоценных камней, что она буквально сверкала в свете люстр.

— Ах, Глеб Иванович, — обратилась она к градоначальнику, но взгляд её был прикован к Машеньке. — Не представите ли меня этой очаровательной молодой особе?

— Разумеется, Елизавета Петровна! — откликнулся градоначальник. — Мария Фоминична, позвольте представить — княгиня Елизавета Петровна Шуйская, одна из самых уважаемых дам нашей губернии.

Машенька снова сделала реверанс, и княгиня благосклонно кивнула:

— Какое прелестное платье, дитя моё! И причёска! И украшения! Вы просто затмеваете всех здесь собравшихся дам!

— Спасибо, ваше сиятельство, — пролепетала Машенька, явно не ожидавшая такого комплимента от столь важной особы.

— А откуда вы родом, моя дорогая? — с явным любопытством спросила княгиня.

Вот оно — первое испытание. Я чувствовал, как Машка снова напряглась, но она справилась, ответив так, как мы репетировали:

— Из купеческой семьи, ваше сиятельство. Мой отец — Фома Степанович, торгует в Туле и окрестностях.

— Ах, Фома Степанович! — воскликнула княгиня. — Знаю, знаю! Честный купец, порядочный человек. Так вы его дочь! Какая прелесть!

Она повернулась к градоначальнику:

— Глеб Иванович, какая трогательная история! Дворянин женится на купеческой дочери по любви! Это так романтично!

Градоначальник улыбнулся:

— И не просто по любви, Елизавета Петровна. Мария Фоминична получила дворянство благодаря своему уму и добродетелям. Сама императрица одобрила это возвышение!

Это было преувеличением — на самом деле всё было организовано через связи Надежды Андреевны, но никто из присутствующих не стал бы проверять такие детали. Упоминание императрицы сразу же повысило статус Машки в глазах окружающих.

— Вот как! — восхитилась княгиня. — Значит, вы не просто красавица, но и умница! Будем знакомы, дорогая моя!

К нам продолжали подходить всё новые и новые гости. Градоначальник представлял нас с видимым удовольствием, каждый раз подчёркивая мои заслуги и расхваливая Машеньку. Я уже начал терять счёт именам и титулам — граф такой-то, полковник сякой-то, купец, чиновник, помещик…

Все они смотрели на нас с интересом и любопытством. На меня — потому что я был тем самым чудо-лекарем и изобретателем, о котором говорил весь город. На Машку — потому что она была красива, хорошо одета и представляла собой интересный социальный феномен: девушка из купеческой семьи, ставшая дворянкой и женой талантливого человека.

Несколько молодых офицеров откровенно пялились на Машеньку, пока их дамы не отвлекали их веерами или резкими замечаниями. Старшие господа оценивали нас более сдержанно, но не менее внимательно. Дамы шептались между собой, обсуждая, без сомнения, каждую деталь нашего внешнего вида.