Ник Тарасов – Воронцов. Перезагрузка. Книга 5 (страница 33)
— Череп цел, — негромко пробормотал он, больше для себя. — Сотрясение мозга вижу что есть, но кость не разбиты. Это хорошо.
Затем он перешел к шее, крайне аккуратно прощупывая позвонки и проверяя, не поврежден ли позвоночник сколько достали пальцы — травма, которая могла бы стать роковой для всей дальнейшей жизни парня.
— И шея хорошо, — облегченно вздохнул он. — Это есть хорошо. Значит часть плохого можно исключить.
Пусть это было и неуместно, но я поражался, что за такой короткий период времени Ричард нахватался русских слов и в общем то сносно может объясниться и даже прокомментировать свои действия.
Женщина тем временем продолжала причитать и пыталась снова подойти поближе к больному, размахивая мокрыми тряпками:
— Да что ж вы творите, православные! Парнишка и так еле дышит, а вы его руками тормошите! Оставьте его в покое!
Но я строго и решительно прикрикнул на нее:
— Тетка, не мешай работать! Не видишь — человек дело знает, лекарь настоящий! Отойди и не путайся под ногами!
Иван Филиппович, который до этого стоял в стороне и нервно теребил полы своего кафтана, кивнул женщине, подтверждая мои слова:
— Матрёна, послушайся. Видишь же — врач настоящий приехал, ученый. Не чета нашим деревенским способам и заговорам. Пусть парня осматривает.
Ричард между тем перешел к детальному изучению грудной клетки. Здесь выражение его лица заметно изменилось, стало сосредоточенным и озабоченным — он явно обнаружил серьезные повреждения. Каждое ребро он проверял по отдельности, осторожно надавливая пальцами и внимательно прислушиваясь к характеру дыхания пострадавшего.
При каждом таком прикосновении Петька невольно морщился и тихо постанывал, но из последних сил старался терпеть, понимая, что это необходимо. Иногда боль была настолько острой, что он непроизвольно вскрикивал, но тут же стискивал зубы, стараясь не мешать осмотру.
— Плохо дело, — тихо, но отчетливо произнес Ричард, продолжая свою работу. — Несколько штук точно сломаны, а может и больше. Еще один из них, сломаться внутрь…
Дальше он принялся за тщательный осмотр рук. Левую руку исследовал внимательно и деликатно, поворачивая ее под различными углами, проверяя подвижность каждого сустава, ощупывая кости. Правую изучал с не меньшей тщательностью, уделяя пристальное внимание каждому пальцу в отдельности.
Когда очередь дошла до осмотра живота, лицо Ричарда стало совсем мрачным и обеспокоенным. Живот у парня был заметно вздут и напряжен, твердый наощупь, словно деревянная доска, а при малейшем прикосновении парнишка корчился от нестерпимой боли и тихо стонал.
Завершив свой подробный осмотр, Ричард медленно поднялся с колен, вытер выступившие на лбу капли пота тыльной стороной ладони и обратился ко мне с серьезным, озабоченным выражением лица:
— Картина очень тяжелая, Егор Андреевич. Крайне тяжелая, скажу прямо. У парня левая рука сломана сразу в двух местах — и кость предплечья, и плечевая кость тоже. К тому же плечо полностью вывихнуто, сустав целиком вышел из своего естественного положения. На правой руке несколько пальцев переломаны — уж точно указательный и средний, а скорее всего, еще и безымянный.
Он на мгновение замолчал, собираясь с мыслями, а потом продолжил своим ровным, профессиональным тоном:
— То, что все лицо покрыто сплошными синяками и гематомами — это еще полбеды, со временем все заживет и следа не останется. Молодой организм быстро восстанавливается. А вот с ребрами дело совсем плохо…
Он указал рукой на левую сторону груди пострадавшего, где хорошо было видно неестественное западение:
— Минимум три ребра сломаны, а возможно, и больше. Но самое опасное — одно из них точно ушло внутрь, в грудную полость. Это создает огромную опасность для внутренних органов.
Ричард мрачно покачал головой:
— Есть большая вероятность, что серьезно повреждены внутренние органы. Легкое может быть проткнуто острым краем сломанного ребра, селезенка разорвана от удара, печень задета. Посмотрите сами, как живот раздулся и напрягся — это почти наверняка означает внутреннее кровотечение.
Он безнадежно развел руками:
— Но с этим, к сожалению, в наших деревенских условиях ничего поделать нельзя. Тут нужна настоящая городская больница с опытными хирургами и специальными инструментами, которых у нас просто нет. Остается только молиться Богу и надеяться, что молодой организм сам справится с бедой. Но честно скажу, из опыта — он не поправится.
Ричард снова опустился на колени рядом с больным:
— А вот руку обязательно нужно зафиксировать правильно, чтобы кости срастались как положено, а не вкривь и вкось. И пальцы тоже необходимо аккуратно сложить на место, иначе на всю оставшуюся жизнь, если выживет, останется калекой.
Он задумчиво, с сочувствием посмотрел на измученное болью лицо Петьки:
— Только вот большой вопрос — выдержит ли парень такую процедуру? Боль будет поистине адская, когда я буду вправлять кости и ставить их на место. А никакой анестезии у нас нет и взяться неоткуда. Придется все делать наживую, пока он в сознании.
Ричард тяжело поднялся на ноги, отряхнул колени от пыли и соломы:
— Что же, Егор Андреевич, другого выхода у нас просто нет. Если не поможем сейчас, потом будет уже поздно — кости начнут срастаться неправильно. Давайте начнем с руки. Сначала попробуем плечевой сустав на место поставить, потом займемся предплечьем, а уж затем и пальцы поправим. А там будет видно, хватит ли у парня сил и терпения дальше лечиться.
Я решительно кивнул и обернулся к Ивану Филипповичу:
— Иван Филиппович, попроси быстро, принести два крепких лубка — ровных, гладких дощечек для наложения шины. И еще найдите несколько тонких планочек для фиксации пальцев. А из чистых тряпок, что я с собой захватил, мы повязки сделаем крепкие.
Пока Иван Филиппович торопливо собирал все необходимые материалы, я подошел к своему дорожному мешку и достал все, что могло хоть как-то пригодиться в этой критической ситуации.
К сожалению, больше никаких специальных медицинских инструментов в нашей глуши было не достать — приходилось обходиться тем немногим, что удалось собрать и приспособить для лечебных целей.
Глава 17
Иван принёс два куска толстой коры, ровной, гладкой, без сучков и неровностей. Если сложить эти куски вместе, получится аккурат в толщину руки парня — как раз то, что нужно для надежной шины.
— Хорошо придумал, — одобрил Ричард, внимательно осматривая принесенный материал. — Кора хорошая — гнется, не ломается, и к телу прилегает плотно. Самое то для наших целей.
Мы с Ричардом принялись за дело. Аккуратно, стараясь лишний раз не тревожить сломанную руку, мы обложили поврежденное предплечье кусками коры. Парень при каждом нашем прикосновении кривился от боли, лицо его покрывалось крупными каплями пота, но он старался из всех сил терпеть, лишь изредка сквозь стиснутые зубы вырывалось приглушенное стенание.
— Молодец, Петька, — тихо подбадривал его Иван Филиппович. — Терпи, сынок, почти готово.
Когда руку обложили со всех сторон, мы крепко сжали импровизированную шину и принялись плотно обматывать ее тряпками, которые заранее разорвали на длинные лоскуты. Повязку накладывали тщательно, виток за витком, следя за тем, чтобы кора не сдвинулась с места и кость была надежно зафиксирована.
— Ну что, займусь теперь плечом? — спросил Ричард, и по его голосу было ясно, что он прекрасно представлял себе, какую адскую боль предстоит сейчас испытать парню.
Я лихорадочно думал, пытаясь найти способ хоть как-то облегчить страдания мальчишки. В голову пришла одна мысль, и я решил попробовать её воплотить в жизнь.
— Скажи, Ричард, сколько у нас есть времени, пока все это не начнет срастаться неправильно? — Я кивнул сначала на плечо, а потом на сломанные ребра.
Ричард задумался на мгновение, подсчитывая в уме, потом ответил:
— День. Максимум два, учитывая то, что он уже в таком состоянии больше двух суток лежит. Дальше кости начнут срастаться как попало, и тогда уже ничего не исправишь. Только ломать заново.
— Тогда делаем следующее, — решительно сказал я, доставая из холщовой котомки, которую собрал из дома, связку сушеной ивовой коры.
Мы подошли к русской печи, где в углах тлели красные угольки. Я быстро накрошил кору ножом на мелкие кусочки и забросил их в небольшой чугунный котелок, долил туда воды из ковша.
— Смотри, Ричард, — сказал я, ставя котелок в угли. — Ты же спрашивал, как я делаю отвар, где получается салициловая кислота? Сейчас покажу.
Ричард подошел ближе и внимательно следил за каждым моим движением, словно стараясь запомнить каждую мелочь. Хотя на самом деле рецепт был предельно простой — кора ивы содержит природные обезболивающие вещества.
— Главное — не переварить, — объяснял я, помешивая содержимое котелка деревянной ложкой. — Как только вода потемнеет и появится горьковатый запах, значит, готово. Слишком долго кипятить нельзя — все полезное выварится.
Когда отвар был готов — вода стала темно-коричневой и приобрела характерный терпкий запах — я достал котелок из печи.
— Нужно, чтобы остыл побыстрее, — сказал я Ивану. — Поставь в подпол, в самое холодное место. И лучше всего — прямо в ёмкость с холодной водой, чтобы быстрее охлаждалось.
Иван кивнул и унес котелок в подпол. Мы подождали минут тридцать, пока отвар остынет до приемлемой температуры. Затем я процедил его через чистую тряпицу, удалив все кусочки коры и мусор.