Ник Тарасов – Воронцов. Перезагрузка. Книга 10 (страница 9)

Фаза три. Выход.

Двор. Небольшой, окруженный забором из кольев. Справа — главный дом, двухэтажный, с плотно закрытыми ставнями. Слева — конюшня. Прямо напротив — ворота, массивные, с засовом.

Посреди двора уже стояла карета. Лошадей запрягли — четверка мощных гнедых переступала копытами. Кучер возился с упряжью. У крыльца дома — двое в плащах. Один из них — «француз», я узнал его силуэт.

Дверь сарая выходила на двор, прямо напротив дома. Выйти через нее — значит, попасть под взгляды.

Я посмотрел вверх. Крыша была покрыта тесом, старым, местами прогнившим. Балки перекрытия — толстые бревна. Если я смогу пролезть на чердак, а оттуда — на крышу, то спущусь с обратной стороны, той, что смотрит на конюшню.

В углу сарая доски были прибиты не вплотную — торчали гвозди, можно было зацепиться. Я попробовал вес — доска держала. Прихватив с пола остатки веревки, я перекинул их через плечо. Далее, подтянулся, уперся ногами в другую доску. Полез вверх, используя каждый выступ, каждую щель.

Руки горели от напряжения. Мышцы, ослабленные днями без нормальной еды, протестовали, но я заставлял их работать.

Добрался до балки перекрытия. Подтянулся, перебросил ногу, залез на чердак.

Здесь было еще темнее. Пахло пылью, мышами и гнилым деревом. Я двигался осторожно, проверяя каждый шаг. Одна доска прогнулась под моим весом с треском — я быстро перенес вес на соседнюю.

Нашел место, где крыша соединялась со стеной конюшни. Щель была узкой, но достаточной. С этой стороны двор не просматривался из дома.

Взял веревку, привязал один конец к балке перекрытия. Узел морской, прочный. Другой конец спустил через щель наружу.

Теперь оставалось действовать.

Я выглянул в щель. Дождь усилился, превратившись в сплошную серую завесу. Это хорошо — видимость плохая, шум дождя заглушит звуки.

Я перехватил нож за рукоять, зажал его зубами. Схватился за веревку, начал спускаться.

Руки скользили, ладони горели от трения. Веревка покачивалась под моим весом. Я спускался быстро, но осторожно.

Ноги коснулись земли. Я отпустил веревку, вытащил нож изо рта. Огляделся.

Тихо. Пока тихо.

Я прижался к стене конюшни, двигаясь вдоль нее к углу. Оттуда был виден забор — метров десять по открытому пространству.

Шаги. Я замер.

Из-за угла конюшни вышел Митька с ведром в руках. Нет… Митька связан в сарае. Это кто-то другой, похожий силуэт…

Я напрягся, сжимая нож.

Но он прошел мимо, не глядя в мою сторону, скрылся в конюшне.

Я выдохнул. Побежал к забору. Нашел место, где доски держались слабее — одна висела на единственном гвозде. Дернул — доска поддалась, отошла в сторону. Щель. Узкая, но достаточная.

Протиснулся. Острые края царапали кожу, рвали одежду, но я не обращал внимания.

Оказался по другую сторону забора. Лес был в трех шагах. Темный, манящий, обещающий укрытие.

— Эй! — заорал кто-то позади меня. — Он бежит! Барин бежит!

Голос донесся со двора — кто-то обнаружил побег.

— Где⁈ — резкий крик. «Француз».

— Там! За конюшней! К лесу!

Хлопнула дверь. Грохот сапог.

Я рванул в лес, не оглядываясь. Ветви хлестали по лицу, корни цеплялись за ноги. Я бежал, пригибаясь, петляя между деревьями, вслепую, полагаясь на инстинкт.

Позади раздались крики. Выстрел. Пуля просвистела где-то справа, ударилась в дерево со звонким щелчком. Второй выстрел. Мимо.

Я бежал дальше, глубже в лес. Тьма сгущалась, и это было моим преимуществом. Они не знали леса. А я… я просто бежал. Бежал от них.

Крики стихали, оставаясь позади. Я не останавливался. Бежал, пока не начало жечь в боку, пока легкие не запросили пощады. Тогда замедлился до быстрого шага, прислушиваясь.

Тишина. Только мое дыхание, хриплое, и стук сердца.

Я прислонился к дереву, переводя дух. Руки тряслись — не от страха, а от выброса адреналина. Первая фаза выполнена. Я вырвался.

Но это только начало. Теперь нужно было выжить в лесу, найти дорогу, добраться до людей. До своих людей. Я прикрыл глаза казалось на секунду. Но когда их открыл — уже было темно. Вырубило, что ли?

Я посмотрел на небо сквозь ветви. Сколько же я бежал, что тучи рассеялись и над головой было звёздное небо. Нашел Полярную звезду — Там север. Слышал, как Сенька говори что-то о «На север от Тулы». Значит Тула южнее. Значит, мне на юг.

Я двинулся дальше, медленно, осторожно, экономя силы. Каждый шаг просчитывал, каждый звук анализировал. Инженер в моей голове не выключался — он строил маршрут, оценивал риски, искал решения.

Впереди была долгая ночь. И еще более долгий путь домой.

Лес поглотил меня целиком. Деревья сомкнулись над головой плотным пологом, превращая и без того слабый свет звезд в жалкие проблески, едва пробивающиеся сквозь ветви. Я бежал, не разбирая дороги, спотыкаясь о корни, продираясь сквозь кусты, которые хлестали по лицу и рвали одежду.

Тишина леса оказалась обманчивой, как затишье перед бурей. Я едва успел перевести дух, прислонившись к шершавому стволу старой ели, как звук нагнал меня.

Сначала это было похоже на далекий гул ветра в верхушках деревьев. Но ветер не кричит человеческими голосами.

— … левее бери! В овраг он пошел!

— Сюда! След свежий!

Крики раздавались откуда-то позади, эхом разносясь по ночному лесу, множась и искажаясь, создавая впечатление, что преследователей не десяток, а целая орда. Голоса накладывались друг на друга, отражались от стволов, путали направление.

— Туда! Он туда побежал!

— Разделяйтесь! Обойдите с той стороны!

— Свет! Давай факелы!

Вдалеке, сквозь чащу, мелькали оранжевые огоньки. Один. Два. Три. Факелы рассыпались цепью, прочесывая лес широким бреднем. Они шли грамотно — не толпой, а цепью, чтобы не дать мне проскользнуть между ними.

Темнота была моим союзником, но факелы съедали это преимущество. Они видели местность, я же продирался вслепую, полагаясь на инстинкт и случай.

Времени на раздумья не осталось. Мой короткий привал закончился, едва начавшись. Я оттолкнулся от дерева, чувствуя, как ноют мышцы, отвыкшие от нагрузки за дни сидения в сарае. Ноги были ватными, но страх — отличный стимулятор. Он впрыснул в кровь новую порцию адреналина, заставляя сердце работать как перегретый паровой двигатель.

Я свернул влево, туда, где лес казался гуще. Ветви сплелись настолько плотно, что пришлось буквально протискиваться между стволами. Колючий кустарник впился в руки, оставляя жгучие царапины. Одежда цеплялась, рвалась, но я не останавливался.

Это был не бег по стадиону и не утренняя пробежка в парке. Это была гонка с препятствиями в полной темноте. Лес, который днем мог показаться живописным, ночью превратился в полосу ловушек.

Нога провалилась в яму — старый лисий нор или просто углубление — и я рухнул, едва не врезавшись лицом в ствол. Боль пронзила лодыжку. Я зашипел сквозь зубы, сжимая челюсти, чтобы не закричать. Перекатился на бок, нащупал ногу. Растяжение? Или просто ушиб? Пошевелил ступней — двигалась, хоть и с болью. Не перелом. Повезло.

Голоса приблизились.

— Слышали? Вон там что-то ухнуло!

— Иди проверь!

Шаги. Треск веток. Свет факела заплясал между деревьев, становясь ярче.

Я прижался к земле, втискиваясь в небольшое углубление под корнями вывороченной березы. Земля была сырой, холодной, пахла гнилью и прошлогодней листвой. Я зарылся в опавшую хвою и листья, стараясь слиться с землей.

Факел приблизился. Я видел сквозь щель между корнями — коренастая фигура в тулупе, с дубиной в одной руке и факелом в другой. Лицо освещалось снизу, отбрасывая зловещие тени. Глаза бегали, всматриваясь в темноту.

— Тут никого, — крикнул он через плечо. — Может животина какая.

— Уверен?

— Да следов нету! — он повел факелом из стороны в сторону. Свет скользнул по моему укрытию, задержался на секунду. Я перестал дышать.

Мужик постоял еще мгновение, прислушиваясь. Потом сплюнул и повернул обратно.