Ник Тарасов – Воронцов. Перезагрузка. Книга 10 (страница 5)

— Я представляю интересы определенных… кругов. Кругов, которые высоко ценят прогресс. Которые готовы щедро платить за знания. И я хочу понять — каков источник ваших знаний? Можно ли его… воспроизвести? Передать другим?

Я молчал, пытаясь понять, кто передо мной. Французский шпион? Английский? Или кто-то еще?

— Вы не ответили на мои вопросы, — заметил он спокойно.

— Потому что они безумны, — огрызнулся я. — Вы хотите, чтобы я признался в колдовстве? В том, что я продал душу дьяволу за чертежи?

— Не дьяволу, — мягко возразил он. — Но… откуда вы черпаете знания?

Я похолодел. Он подозревает. Очень близко.

— Что вы имеете в виду? — медленно спросил я.

— Я изучал философию, Егор Андреевич. Читал о неких силах… О возможностях… как бы правильно сказать… заглянуть во времени. Что если человек все же мог бы увидеть то, что будет?

Он говорил это совершенно серьезно, без тени насмешки.

— Это… фантазия, — прохрипел я. — Невозможно.

— Невозможно? — он склонил голову. — Год назад вы бы сказали, что невозможен свет без огня. Что невозможна операция без боли. Что невозможно оружие, стреляющее от удара молоточка по камню. А теперь всё это существует. Благодаря вам.

Пауза.

— Так что же еще «невозможно», Егор Андреевич?

Я сглотнул. Горло пересохло. Нужно было что-то сказать. Что-то, что отведет его от правды, но не вызовет подозрений.

— Даже если бы такое было возможно, — осторожно начал я, — даже если бы человек мог знать будущее… зачем ему рассказывать об этом? Зачем подвергать себя опасности?

— Вопрос на вопрос, — заметил он. — Типичная тактика уклонения. Но я ценю вашу осторожность. Она говорит о том, что вам есть что скрывать.

Он закрыл книжку, посмотрел на меня.

— Вы молчите, — констатировал он. — Разумно. Слова — серебро, молчание — золото. Но сейчас мне нужно ваше серебро, Егор Андреевич. Это не озарения. Это знание. Системное, глубокое знание. И я хочу понять — откуда оно?

Молчать было нельзя. Он ждет ответ. Что сказать, чтобы удовлетворить его любопытство, но не выдать всей правды?

— Я… читал много, — медленно начал я. — Трактаты по натуральной философии. Алхимические тексты. Работы древних греков, арабских ученых. Я комбинировал идеи. Экспериментировал.

— Какие конкретно тексты? — мгновенно спросил он. — Назовите авторов.

Я замялся. Не мог же я сказать «учебник физики за девятый класс» или «Википедия».

— Разные, — уклончиво ответил я. — Не помню всех названий.

— Не помните, — он усмехнулся. — Как удобно. А скажите, Егор Андреевич, вы знаете, что такое электричество?

— Да.

— Что такое магнетизм?

— Да.

— Атомы? Молекулы? Химические элементы?

Я кивнул, понимая, куда он клонит.

— Интересно, — он откинулся на спинку стула. — Потому что эти концепции еще не полностью сформулированы в современной науке. Теория атомов Дальтона только недавно опубликована. Электричество исследуется, но понимание его природы весьма туманно. А вы говорите о них так, словно это азбучные истины.

Проклятье. Я слишком много сказал.

— Я изучал передовые работы, — попытался я выкрутиться.

— Какие именно?

Молчание. Я понял — он загнал меня в угол. Каждый ответ ведет к новым вопросам, каждая уклончивость выдает ложь.

Идея начала формироваться. Медленно, но верно. Дать ему крошки. Намеки. Теории, которые звучат правдоподобно, но не содержат критичной информации. Предстать менее значимым, чем я есть. Не гением, а просто удачливым экспериментатором. Человеком, который случайно нашел несколько работающих решений, но не обладает системным знанием.

— Хорошо, — сказал я наконец. — Спрашивайте. Но с условием. Вы не тронете мою семью.

— Разумное условие, — кивнул он. — Согласен. Если вы будете честны, ваша семья в безопасности.

Он слегка задумался.

— Итак. Источник ваших знаний. Откуда?

— Из… разных мест, — медленно начал я, тщательно подбирая слова. — Я действительно читал много. Трактаты, книги, заметки. Но не только это. Я… видел вещи. Во сне. Озарения. Образы.

— Видели? — он наклонился вперед. — Объясните.

— Иногда, когда я засыпаю, я вижу… картины. Механизмы. Как если бы кто-то показывал мне чертежи. Я просыпаюсь и пытаюсь воспроизвести то, что видел.

Ложь, наполовину правда. В какой-то степени так и было — я вспоминал знания из прошлой жизни, из другого мира.

— Сны, — повторил он задумчиво. — Интересно. И эти сны… они приходят регулярно?

— Нет. Иногда. Без системы.

— А вы можете вызывать их? Контролировать?

— Нет. Они приходят сами.

Он помолчал, обдумывая.

— И что вы видели в этих снах?

— Разное. Механизмы. Химические процессы. Медицинские процедуры. Не всегда понятно, не всегда полностью. Я беру то, что вижу, и пытаюсь адаптировать к реальности.

— Адаптировать, — он кивнул. — Значит, вы сами не понимаете полностью, как всё работает?

— Не всегда, — признал я. — Я знаю, что делать. Но не всегда знаю, почему это работает.

Это была правда. Я помнил технологии из будущего, но не всегда понимал физику и химию на уровне, достаточном для полного объяснения.

— Интересно, — он встал, начал ходить по комнате. — Значит, вы — не гений. Вы утверждаете, что вы — медиум. Проводник знаний, источник которых вам самому неизвестен.

— Можно и так сказать, — согласился я.

Он остановился, посмотрел на меня.

— А если эти сны прекратятся? Что тогда?

— Тогда я останусь с тем, что уже знаю. Ничего нового не будет.

— Значит, вы — ограниченный ресурс, — констатировал он. — Интересно.

Он вернулся за стол, сел.

— Хорошо. Допустим, я верю в ваши сны. Следующий вопрос: можете ли вы поделиться тем, что видели? Записать? Передать?

— Могу попытаться, — осторожно ответил я. — Но не всегда получается. Многое размыто, неполно.

— Попытаетесь, — твердо сказал он. — Вот что мы сделаем. Вы опишете мне всё, что помните из ваших «снов». Все механизмы, все процессы. В обмен я гарантирую вашу безопасность и безопасность вашей семьи.

— А если я откажусь?

— Тогда мои методы станут менее джентльменскими, — холодно ответил он. — Тогда мне придется применить методы, которые мне не нравятся. Но которые я использую, если необходимо.