Ник Тарасов – Воронцов. Перезагрузка. Книга 10 (страница 40)

Строительные бригады работали в поле с рассвета до темноты. Я нанял несколько сотен крепких мужиков — частью из ближайших деревень, частью из городских низов, безработных или малооплачиваемых поденщиков, которым предложил относительно хорошую плату и регулярную работу на несколько месяцев.

Сначала выходила разведывательная группа — которая прокладывала оптимальную, максимально прямую линию будущей трассы от Тулы к Москве, стараясь обходить крупные естественные препятствия вроде широких рек, глубоких оврагов или топких болот, но держась по возможности кратчайшего пути. Они вбивали колышки, натягивали верёвки, делали пометки на деревьях, составляли подробные карты с указанием рельефа.

За ними шли лесорубы — дюжие, опытные мужики с острыми топорами, которые расчищали просеку шириной в десять сажен, валя вековые сосны и дубы, выкорчёвывая или сжигая пни, вырубая густой кустарник. Тяжёлая, изнурительная работа, но они справлялись, продвигаясь по несколько вёрст в день.

Следом шли плотники с обозами, нагруженными уже обработанными столбами — высокими, прямыми, из крепкой лиственницы, пропитанными дёгтем для защиты от гниения. Они копали глубокие ямы, выставляли столбы строго вертикально, проверяя отвесом, трамбовали землю вокруг, а в особо важных местах даже заливали основание известковым раствором для прочности. На верхушку каждого столба крепили керамические изоляторы — специально изготовленные на местной гончарной мастерской по моим чертежам.

Промежуточные станции-ретрансляторы строили параллельно с основной линией. Для каждой станции выбирали подходящее место — желательно на небольшой возвышенности, рядом с источником воды, недалеко от населённого пункта, но не слишком близко, чтобы не привлекать лишнего любопытства.

Строили добротные деревянные домики размером шесть на шеть саженей — небольшие, но прочные, хорошо утеплённые паклей и мхом, с двойными рамами в окнах, с печами-буржуйками для обогрева в зимние холода. Внутри оборудовали рабочее место для дежурного телеграфиста — стол, стул, полки для документов, керосиновая лампа, топчан. Рядом с каждым домиком строили сарай для хранения запасов: моток резервного провода на случай обрыва, ящики с инструментами для ремонта, запасные батареи и бутыли с серной кислотой для их обслуживания.

Обучение операторов-телеграфистов шло в здании академии под чутким руководством Александра.

Глава 19

Следующие недели пролетели в лихорадочном ритме. Я не мог лично контролировать все участки — их было слишком много, и каждый день приносил новые задачи здесь, в Туле. Но регулярные рапорты от Павла и студентов давали общую картину.

Работа шла неравномерно. Некоторые бригады работали быстро и чётко — особенно те, где были опытные плотники из Уваровки. Другие отставали от графика — то инструменты ломались, то погода подводила, то просто рабочие оказывались недостаточно расторопными.

На четвёртом участке столкнулись с болотом. Земля была такой топкой, что столбы проваливались, как в кашу. Студент-надзиратель написал рапорт с просьбой о помощи. Ответственный за установку опор (это был Павел) приехал, оценил ситуацию и приказал строить деревянные платформы — по сути, большие плоты из брёвен, закопанные в землю. На них уже ставили столбы. Решение было трудоёмким, но сработало.

На седьмом участке пришлось пересекать реку. Я разработал специальную конструкцию — два высоких столба по обоим берегам, провод натянут высоко над водой. Дополнительно провод там защитили деревянным коробом от случайных повреждений.

В одной из деревень местный староста отказался пропускать линию через общинные земли, требуя денег. Павел попытался договориться, но тот уперся. Пришлось вмешиваться Ивану Дмитриевичу. Он прислал жандармов с официальным предписанием — государственный проект, сопротивление карается. Староста сразу сменил тон.

Но самой серьёзной проблемой оказались не технические сложности, а люди.

Первое нападение произошло спустя неделю от начала строительства. Третья бригада, работавшая на участке в тридцати верстах от Тулы, подверглась нападению разбойников. Произошло это ночью. Рабочие ночевали в наспех сколоченном бараке рядом с местом работ. Охраны как таковой небыло.

Разбойники напали внезапно — человек десять, вооружённых ножами и дубьём. Связали мужиков, ворвались в барак. Избили нескольких рабочих, украли инструменты, запас медного провода и уехали на телеге.

Студент Иван Краснов, спавший в отдельной комнатке, успел выскочить через окно и добежать до ближайшей деревни, поднял тревогу. Но разбойники уже исчезли в лесу.

Утром я получил срочное донесение. Сел на лошадь и поехал на место с Захаром и четырьмя охранниками.

Картина была безрадостной. Барак разгромлен, инструменты разбросаны, двое рабочих с разбитыми лицами лежали на лавках, третий — с ножевой раной в боку — стонал. Иван Краснов, бледный и трясущийся, давал показания Павлу Соболеву.

— Сколько украли провода? — спросил я, осматривая телегу.

— Три бухты, — мрачно ответил Павел. — Это почти полторы сотни саженей. Плюс инструменты на двадцать рублей.

Я сжал кулаки. Дело было не только в материальном ущербе. Это был удар по графику работ и по моральному духу людей.

— Захар, — позвал я. — Твоё мнение?

Он осматривал следы, оставленные разбойниками — отпечатки сапог, следы телеги:

— Местные, барин. Знают эти места, знали, что здесь работает бригада, знали, что охрана слабая. Опытные. Не просто шпана деревенская, а настоящая банда.

— Найти их можно?

— Можно попробовать, — он кивнул. — Но это займёт время. И нужны люди — человек десять-пятнадцать хороших служивых.

Я задумался. Гоняться за разбойниками — это отвлекать силы от основной задачи. Но и оставлять безнаказанным нельзя — это даст сигнал другим бандам, что мы лёгкая добыча.

— Павел, — обратился я к Соболеву. — Немедленно усиль охрану на всех участках. Минимум четыре вооружённых человека на каждую бригаду. Дубья не годятся — нужны ружья. Обратись к Ивану Дмитриевичу, пусть выделит оружие из военных складов.

— Слушаюсь, — кивнул Павел, записывая.

— Захар, собери людей, — продолжил я. — Лучших. Найди эту банду. Если сможешь вернуть украденное — хорошо. Если нет — накажи демонстративно, чтобы другим неповадно было.

Захар усмехнулся хищно:

— Будет сделано, барин.

Захар взял с собой десять человек — бывших военных, знающих своё дело. Они выехали в тот же день, взяв след от места нападения. Я вернулся в Тулу и немедленно отправился к Ивану Дмитриевичу.

Он выслушал мой рапорт с каменным лицом:

— Ожидаемо. Медный провод — ценный товар. Можно переплавить, продать. Инструменты тоже в цене. Разбойники не дураки.

— Нужна усиленная охрана, — настаивал я. — На каждый участок минимум четыре-пять вооружённых человека. Ружья, порох, патроны.

— Дам, — коротко ответил он. — Но это не решит проблему полностью. Вдоль всего тракта на двести вёрст есть десятки банд. Мелких и крупных. Они видят, что идёт большая стройка, везут ценные материалы. Это как приманка для хищников.

Он встал, прошёлся по кабинету:

— Нужны не только охранники на участках. Нужны патрули. Мобильные группы, которые будут постоянно объезжать линию, проверять, всё ли спокойно, реагировать на угрозы.

— Согласен, — кивнул я. — Но где взять людей? У нас и так все заняты.

— Казаки, — решительно сказал Иван Дмитриевич. — Я договорюсь с атаманом донских казаков. Они выделят сотню для патрулирования. Это их работа — охрана дорог, борьба с разбойниками. Плюс они отлично знают местность, быстро передвигаются, вооружены и обучены.

Я облегчённо выдохнул. Казаки — это серьёзная сила. Разбойники дважды подумают, прежде чем связываться с ними.

— Спасибо, Иван Дмитриевич.

— Не благодарите, — отмахнулся он. — Это государственный интерес. Линия должна быть построена в срок. Я не позволю бандитам это сорвать.

Казаки прибыли через неделю. Сотня всадников под командованием есаула Ефима Трубецкого — крепкий мужик лет сорока, с пышными усами и цепким взглядом.

Я встретился с ним на заводском дворе. Он спешился, козырнул:

— Есаул Трубецкой, к вашим услугам, ваше благородие.

— Егор Воронцов, — представился я. — Рад, что вы здесь. Проблема серьёзная — разбойники нападают на строительные бригады.

Он усмехнулся в усы:

— Разбойники, ваше благородие? Это как раз наша работа — их унимать. Скажите только, где их утихомирить.

Я развернул карту, показал весь маршрут линии:

— Вот здесь, здесь и здесь, — ткнул пальцем в несколько точек, — уже были инциденты. Нападения, кражи. Нужно патрулировать весь маршрут постоянно. Желательно небольшими группами по пять-семь человек, чтобы покрыть больше территории. Если заметите что-то подозрительное — действуйте по ситуации.

— Понял, — кивнул Трубецкой. — А если поймаем бандитов с поличным?

— Задержать, доставить к ближайшему становому, — ответил я. — Но если окажут сопротивление…

— … то усмирим как положено, — закончил он с хищной улыбкой. — Не впервой.

Казаки разделились на группы и рассредоточились вдоль линии. Каждая группа патрулировала свой участок, объезжая бригады, проверяя, всё ли в порядке. Их присутствие сразу сказалось — нападения прекратились. Разбойники не хотели связываться с вооружёнными всадниками, которые могли настигнуть их и в лесу и дать достойный отпор.