Ник Тарасов – Вне Системы (страница 19)

— Все эти умники из лабораторий выдвигали кучу теорий. Параллельный мир, карманное измерение, материализованное подсознание… Хрень всё это. Важно лишь то, что мы видим собственными глазами.

— А видим мы вот что, — продолжил Саня. — Когда зомби попадают в червоточину из изнанки, они поначалу как новорождённые детёныши — вялые, слабые, дезориентированные. Но это обманчивое впечатление. Они там какое-то время словно набираются силы, питаются энергией самой червоточины или что-то вроде того.

— Потому что как только они проваливаются с изнанки в червоточину, — вмешался Серёга, передавая пустую кружку, — они все вялые и слабые, но уже буквально спустя несколько часов те набираются силы, и против них уже приходится конкретно сражаться. Не «пиф-паф и готово», а реально пот и кровь.

Я кивнул, показывая, что понимаю глубину сказанного.

— А спустя какое-то время, когда они набрались силы в червоточине, они находят прорыв в наш мир. С нашей стороны мы это видим как некую пелену в воздухе, — он изобразил волнистое движение сверху вниз рукой, — по которой сразу видно уровень червоточины.

— Уровень? — переспросил я.

— Да, у червоточин тоже есть градация, — Серёга крутил в руках пачку сигарет. — Редко когда встречаются серые, в основном начинаются с зелёной. Есть синие — те гораздо опаснее. Оранжевых никто не видел, это переходящий уровень. А красные… — он запнулся. — Красные — самые опасные. Туда попадать никому не советую.

— Так вот. Из них вываливаются зомби. Как правило, не выше уровня самой червоточины, то есть из зелёной могут выпадать только серые и зелёные, не больше. В неё же они попадают с изнанки, с этой самой Terra incognita. И вот, только попадая в червоточину, они сначала слабые и вялые. Их легко убивать. Улавливаешь момент?

— Постойте, так вы туда что, заходили? — я не смог скрыть удивления. Одно дело — отбиваться от зомби в нашем мире, и совсем другое — лезть в саму червоточину.

— Не перебивай, — отмахнулся Сергей. — Да, заходили. И не раз. Их можно легко убивать, пока они только появились. Но период, пока они слабые и вялые, он достаточно короткий — час-два, максимум три. После этого они начинают бродить по червоточине и набирать силу. И обязательно находят прорыв в наш мир, через который они и вываливаются.

Он открыл пачку сигарет и заглянул в нее. Потом снова закрыл.

— Сами червоточины внутри разных размеров, — продолжал Сергей. — От футбольного поля до небольшого города. И количество блуждающих в них зомби уровня червоточины тоже может быть разным. Может парочка шляться, а могут быть и сотни.

— И зачем же вам туда соваться? — задал я вопрос, который казался мне единственно разумным в нашей безумной реальности.

Серёга, державший в руках пистолет, демонстративно положил его на ладонь, позволяя тусклому свету сыграть на металле. Оружие выглядело ухоженным, даже новым — казалось — откуда оно может взяться в этом мире?.

— Вот ради этого, — его голос звучал так, будто он объяснял ребенку очевидные вещи.

— В смысле, там что, арсенал?

— Ну не совсем арсенал, — Серёга задумчиво провел большим пальцем по рукояти пистолета. — Но там в каждой червоточине есть некий участок, в котором… есть такое оружие.

Саня кивнул, подтверждая слова товарища.

— Не обязательно пистолет. Это могут быть автоматы, патроны. Кто-то даже гранаты находил, — он понизил голос, словно делился секретом. — Но суть в том, что там оружие есть. Гарантированно.

Я смотрел на них, пытаясь оценить, насколько серьезен риск. Червоточины — не то место, куда стоит соваться без крайней необходимости. Но с другой стороны…

— Как ты понимаешь, производство оружия… — продолжил Серёга, убирая пистолет обратно за пояс, — в принципе, встало.

— Ну, пытаются некоторые умельцы сами клепать, — вставил Саня с кривой усмешкой. — Только толку…

Серёга отмахнулся:

— Чтобы сделать приличный ствол, нужен не один человек, а как минимум несколько. Пробовали на заводах и в Туле, и в Ижевске собираться группами умеющих мужиков, чтобы запустить производство.

Он сделал паузу, словно собираясь с мыслями.

— Но, как я уже говорил: больше семи дней — и появляется червоточина, с которой прут эти зомби. Можешь себе представить, сколько этих червоточин сейчас в Туле да в Ижевске на заводах?

Я поёжился, представляя эту картину. Целые заводские корпуса, наводненные мертвецами, бродящими среди станков и инструментов. Технологические линии, застывшие навсегда. И повсюду — червоточины, из которых лезут и лезут новые твари.

— Вот так-то, — кивнул Серёга, заметив мою реакцию. — Поэтому и приходится залезать в эти червоточины, чтобы обеспечить себя оружием, чтобы менять его на ресурсы.

Саня встал, потянулся, потом снова присел, сложив руки на коленях. Их снаряжение выглядело потрепанным, но функциональным. Патронташи, небольшие рюкзаки с минимальным набором для выживания, крепкие ботинки, изношенные, но прочные. Эти люди знали, что делают. По крайней мере, я на это надеялся.

— Тут же как: либо ты занимаешься мародёркой, ища старые запасы еды, — Саня начал загибать пальцы, — либо ты охотишься на зомби, собирая лут с крохами еды. Либо же, как мы, шаришься по червоточинам, находишь оружие, попутно уничтожая зомбаков, собирая лут…

— А оружием потом либо снабжаем своих друзей и соратников, либо меняем на еду или другие полезные вещи, — закончил за него Серёга.

В их словах была логика. Суровая, жестокая логика нового мира. Рисковать жизнью, чтобы потом иметь возможность эту жизнь поддерживать. Замкнутый круг, из которого нет выхода.

— Ах, да! — вдруг оживился Саня, словно вспомнив что-то важное. — У нас же валюта теперь поменялась. Теперь самая ценная валюта, не считая кристаллов, потому что это в принципе дорогая штука и его в здравом уме никто не будет продавать… это энергоядра.

Я вспомнил про инвентарь, где лежали энергоядра, которое я нашел в луте вчера. Тогда я еще не понимал его ценности.

— Да, я видел такое, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — У меня даже одно есть.

Оба охотника переглянулись с заметным интересом, но быстро вернули лица в нейтральное выражение.

— Ну вот, значит, — кивнул Серёга, — если попадёшь к группе людей будет чем рассчитаться за ночлег да покушать пару дней.

— А сами энергоядра зачем нужны, кроме как валюта? — я решил прояснить этот момент. Информация для меня сейчас была самым важным.

— Значит, до описания еще не дошел, — усмехнулся Саня, почесывая щетину на подбородке. — Ну вот представь: бывает случай, ты бежишь от толпы зомби, и у тебя выносливость скатывается в ноль.

Я кивнул. Такое состояние я уже испытал, и оно мне совсем не понравилось.

— Тебе останется только присесть и ждать, пока они тебя догонят и съедят. Медленно, с расстановкой, — продолжил он. — А так впитал энергоядро — шкала выносливости восстановилась, и ты побежал бодрячком дальше.

— А они обязательно выносливость восстанавливают? — спросил я, представляя, как ценное ядро превращается в каплю энергии, растворяющуюся в моем теле.

— Поначалу восстанавливают только самую просевшую шкалу, — ответил Серёга. — А когда будешь бирюзового уровня, сам сможешь выбирать. А до зелёного включительно — только так…

— Спасибо, буду знать, — ответил я, запоминая полезную информацию.

На какое-то время наступила тишина. Но оба моих случайных знакомых смотрели на меня выжидающе.

— Так вы что, собрались в червоточину, которая в больничке? — спросил я, хотя ответ уже был очевиден.

— Да, — кивнул Серёга. — Слышали, что она там есть. Остальные-то в этом городишке уже позакрывались… городишко-то маленький, небольшой.

— Вот мы и решили добраться, — добавил Саня, и оба посмотрели на меня выжидательно. — Очень надеемся, что ты нам в этом поможешь.

В их взглядах читалось все: и надежда, и скрытая угроза, и оценка — стою ли я того, чтобы рисковать из-за меня, и что делать, если отвечу отказом.

Я понимал, что выбор у меня небогатый. В одиночку в этом мире долго не протянешь, особенно на моем уровне.

— Да, помогу, — сказал я, пожимая плечами. — Как будто у меня есть выбор. — добавил чуть тише, больше сам себе

Они синхронно улыбнулись, и на миг я увидел в них обычных людей, а не суровых охотников. Просто парней, которые так же, как и я, пытаются выжить в этом перевернутом мире.

— Тогда выдвигаемся сейчас, — сказал Серёга, поднимаясь и отряхивая пыль с потертых джинсов. — Путь неблизкий, а там еще разведать придется.

Когда мы добрались до места, откуда я вышел из города утром, мы укрылись в полуразрушенном магазинчике, наблюдая за территорией. Кучка зомби бродила возле автобусной остановки, не проявляя особого интереса к окружающему.

Мы довольно быстро двинулись по улицам, стараясь держаться ближе к стенам домов, готовые в любой момент нырнуть в укрытие. Серёга шел впереди, периодически поднимая руку в знак остановки и прислушиваясь. Саня прикрывал тыл, постоянно оглядываясь и проверяя боковые проулки. Я держался посередине, наблюдая за их действиями и стараясь запомнить эту слаженную тактику перемещения.

Мы свернули на узкую улочку между двумя офисными зданиями, когда Серёга резко поднял руку, сигналя остановиться. Через мгновение я услышал шаркающие звуки из-за угла. Я прижался к стене, и в этот момент из-за поворота вывалились три зомби, шатающейся походкой двигаясь в нашу сторону. Над их головами висели серые ореолы — слабаки, как я уже успел понять.