Ник Тарасов – Тег #Студенты (страница 15)

— Студентка.

— Хмм… Ты как будто лет десять отходила.

— Меньше… — сказала я. — Но регулярно.

Он хмыкнул. Не недоверчиво — скорее уважительно. Я засекла, что над его макушкой мигнуло что-то синеватое, [Интерес: профессиональный], и сразу же незаметно растворилось. В виски не ткнуло совсем — лёгкий контакт, поверхностный, бесплатный, в общем-то. Хорошо. В настоящее время учусь дозировать.

После тренировки я зашла в раздевалку, встала под душ и ощутимо долго стояла под горячей водой, пока в трубах не начало постукивать. Потом вышла к зеркалу — большому, в полный рост, с небольшой трещиной в верхнем углу.

И на секунду, одну единственную секунду, из зеркала на меня посмотрела я настоящая. Сорок четыре. Маленькие морщинки у глаз, которых у Маринки нет. Усталость в плечах, которую за три недели не вытащишь. Вероника Кустова в чужом теле и в казённом полтенце.

Я моргнула. Маринка вернулась. Молодая, чуть порозовевшая от горячей воды, с новым каре.

— Ну и ладно, — сказала я ей вслух. — Работаем уверенно с тем, что есть.

Стратегия складывалась постепенно, сама — как складывается текст, когда отлично знаешь материал и просто даёшь ему выйти.

Ставки — капитал. Финал Лиги чемпионов двадцать пятого мая, Стамбул, ' Ливерпуль' — «Милан ». Если счёт совпадёт, и если я зайду с нормальной суммой, это будет не просто плюс — это будет бетонная точка опоры, с которой начинают строить. Мне нужно минимум двести тысяч. Лучше триста. Аренда, оборудование, первые зарплаты.

Потому что дальше — медиа.,.

В две тысячи пятом региональная журналистика это газеты, телевидение и немного интернета, которым пользуются от силы двадцать процентов населения. Блогов как явления практически нет. Нативной рекламы тоже нет. И контент-маркетинга нет. Расследовательские материалы выходят в газетах довольно небольшим тиражом в десять тысяч экземпляров и их читают три дня, а потом заворачивают в них рыбу или пирожки.

Вот туда я и зайду. Сначала сайт: простой, но с живым текстом, с реальными расследованиями про местных. Потом видео. Потом монетизация через нативку и заказные материалы — легальные, с соблюдением редакционной политики, ничего мутного. В две тысячи двадцать шестом я построила на этом студию с двадцатью сотрудниками. Здесь повторю. Только быстрее, потому что конкурентов нет и рынок голодный.

Конверт в подкладке куртки. Откладываю агрессивно: больше заказов, выше ценник, меньше трат. К маю нужно собрать хотя бы пятьдесят тысяч, а лучше — больше, чтобы было с чем заходить в ' Фортуну' по-взрослому.

Истоиря с Жанкиным долгом всплыла в середине апреля.

Она пришла домой тихая — не как обычно, не с хлопком двери и криком «Маринка, ты не поверишь!», а молчаливая, с понурыми плечами и с телефоном, который она крепко-накрепко сжимала обеими руками.

Через полчаса я уже знала про долг, про платье к выпускному и про некоего Антона с Зареки, который в настоящее время требовал три тысячи вместо двух и намекал, что нехорошо будет.

Я залезла на городской форум, нашла нужное объявление за двадцать минут. Антон Свиридов, двадцать лет, живёт на Щербакова, мама работает учителем в одной из городских школ.

Попросила Жанну позвать его на следующий день.

Он пришёл — коренастый, в кожанке, с тем неприятным и довольно характерным взглядом снизу вверх, каким смотрят, когда хотят казаться крупнее. Над его макушкой вспыхнуло тут же: [Блеф], [Трусость: высокая]. В виски толкнуло, но несильно. Я не стала углубляться, и так всё кристально ясно.

— Антон, — сказала я спокойно. — Жанна отдаст две тысячи через две недели. Без каких-либо процентов! Если ты продолжишь звонить и угрожать — я обращусь в полицию и позвоню твоей маме в школу. Там, по-моему, директор довольно принципиальный человек. Это всё.

Он открыл рот. Закрыл.

— Откуда ты про маму…

— Антон. Две недели. Договорились?

Он ушёл. Жанна смотрела на меня так, будто я только что потушила довольно сильный пожар голыми руками.

После этого она начала спрашивать совета буквально обо всём. Что ответить преподавателю, идти ли на вечеринку, как разговаривать с парнем с юрфака. Я отвечала, но внутри постепенно поднималось что-то совсем иное и неприятное.

Вечером открыла файл с паролем «marina2026».

Написала: Способность работает в фоновом режиме. Люди начинают тянуться. Это и очень полезно, и потенциально опасно — если не контролировать, начнёшь окружать себя зависимыми. А мне нужны партнёры, не подчинённые.

Сохранила. Двадцать секунд песочных часиков.

За окном моросил мелкий и довольно холодный дождь. Жёлтый фонарь отражался в луже на асфальте, размытый и дрожащий. Я сидела и думала: это хорошо, что я это заметила. Плохо было бы не заметить.

Глава 9

Артём

Одиннадцатого апреля я сидел на подоконнике в общаге, поджав одну ногу, и крутил между пальцев сигарету. Не курил — крутил. Тело Дорохова требовало затяжку примерно каждые три часа, ну вот я и игнорировал. Зараза, конечно. В двадцать шестом бросил в тридцать восемь, после кардиолога, а тут снова объясняй молодому организму, что «Пётр Первый» — плохая идея. Ну ничего. Перетерпит.

На коленях лежала «Тюменская правда» за прошлую пятницу. Бумага мягкая, пахнет типографской краской — и немного пельменной с первого этажа. Имелись чьи-то жирные пятна с намеком на третьей полосе.

Меня интересовала четвёртая полоса. «Нефтяники наращивают вложения в информационные технологии. Спрос на специалистов в регионе вырос на сорок процентов». Дальше — вода про «кадровый голод» и «перспективы», я это пропустил. Цифры вот поинтереснее были.

ЛУКОЙЛ открывает в Тюмени филиал ИТ-департамента. ТНК-ВР закупает оборудование на двести миллионов. Какая-то «Сибнефтепроект» ищет сетевиков, готова платить от двадцати тысяч в месяц.

Я отложил газету.

Двадцать тысяч в месяц — это для них «специалист». Для меня — это полставки в день, если зайти правильно. Но они меня не возьмут — у Дорохова в зачётке тройка по сетям и хвост по матану. Бумажка не та. А значит, заходить надо не в штат, а сбоку. К ним же, в их офисы, по разовым договорам. Подрядчиком.

Я снова посмотрел в газету. Объявления, четвёртый разворот. «Магазин „Юный техник“ — требуется приходящий специалист». «Автосервис на Мельникайте — настроить учёт». «Риелторское агентство „Терем“ — нужен человек для сети, постоянно». Каждое второе объявление — про компьютеры, и в каждом видно, что писали его люди, которые не очень понимают, чего хотят.

Ну, мать твою. Это же не газета. Это список клиентов.

Я слез с подоконника, нашёл в куртке тетрадный листок и стал переписывать телефоны. Двенадцать штук. Половина — мелочь, половина — что-то, что может стать постоянкой. Сигарету заткнул обратно в пачку. Тело укоризненно дёрнулось. Перетопчешься, родной.

Обзванивал из автомата у проходной. Жетоны кончились на седьмом номере, пришлось бегать в киоск.

Голос у Дорохова молодой, с тюменским «чё» где попало. Говорил медленно, без «эээ», к делу сразу. «Здравствуйте, по вашему объявлению. Настройка сети, ремонт, обслуживание. Студент пятого курса, опыт два года».

Из двенадцати звонков восемь сказали «перезвоните позже», трое — «приезжайте, посмотрите». Один — риелторская контора «Терем» — сразу спросил, сколько. Я назвал двадцать пять в месяц за абонентку. Мужик на той стороне крякнул, помолчал секунд пять и сказал: «Приезжай завтра в десять, поговорим».

Я повесил трубку и постоял у автомата. В будке пахло сырым линолеумом и старым окурком. Под рёбрами что-то отпустило. Ну вот. Работает. Так было в двадцать шестом, так же и тут.

Так или иначе, суммарно за две недели апреля у меня было уже восемь постоянных клиентов (мои обзвоны, плюс — часть привлечённые с «Улыбки»).

Три офиса — «Терем», «Сибэксперт» и какая-то контора, которая занималась поставками то ли труб, то ли запчастей к трубам, я так и не понял до конца. Два магазина — «Юный техник» и обувной на Ленина, где касса висла раз в неделю. Стоматология «Улыбка», уже как родная. Автосервис на Мельникайте, где компьютер стоял в гараже, рядом с домкратом, и я каждый раз вытряхивал из системника опилки. Ааа… ну, да, и «Терем-2» — это не описка, у риелтора оказалось два офиса, и второй он подсунул мне как бонус.

Двадцать пять тысяч в месяц абонентских плюс разовые. По моим прикидкам за апрель выходило около тридцати двух — тридцати пяти тысяч.

Интерфейс работал как чит-код. Захожу, помню, в серверную «Сибэксперта» — комнатка три на два, кондиционер с плесенью на решётке, стойка с двумя серверами. Полсекунды:

[Диск 2: bad-блоки, 12 шт., RAID деградирован]

[RAM, планка B: ошибки чётности]

[Sasser: активен, процесс lsass]

Мастер, которого они вызывали до меня, ковырялся три дня и сказал, что «надо переустанавливать всё». Мне видно. Диск, планка, червяк. Меняю диск, переставляю планку, гашу Sasser патчем MS04–011, который я в две тысячи четвёртом ставил сотнями. Полтора часа. Бухгалтер стоял в дверях и молчал.

Платить за это тоже приходилось. К вечеру приходила мигрень — мягче, чем в первый раз, но исправно: затылок, виски, давление в глазах, и никуда не уходит, пока не полежишь. Я потихоньку разобрался: если тегов за день немного — терпимо. Если штук десять и больше — два часа лицом в подушку и никаких разговоров. Лимит у этой штуки есть, и это надо принять.