Ник Тарасов – Тег #Кризис (страница 35)
— Поэтому я и разделил. Юрист займётся перепиской. А здесь будет публичная история про подполковника.
— Да-да. План эффективный.
Я провёл большим пальцем по шву руля. Требовалось ещё раз акцентировать внимание на одной важной детали, до того как он начнёт звонить своим людям.
— Только девушку не тревожить. Ни при каких обстоятельствах. Она уже помогла, искать её и устраивать дополнительные разговоры я не хочу.
Аркадий посмотрел на меня внимательнее.
— Имя её тебе известно, кстати?
— Представляется Анжелой. Саня мне сказал только это, когда я задал вопрос.
— Ладно, в принципе, оно и не потребуется. Это же не для суда. Слив компромата — народный суд, там плевать, кто девушка. Смотреть будут на служителя закона, человека в погонах. Остальное её пусть не касается. Там всё довольно убедительно — фото и рассказ в дополнение. А там уже как снежный ком. Скорее всего найдутся и другие люди, в отношении кого Зыков проявлял служебную халатность. Одно потянет другое. К тому же и по факту самой публикации — журналисты могут многое ради рейтингов, «правды и справедливости». Уверен, им не составит труда подтвердить всю эту информацию перед публикацией, чтобы самим не влипнуть. Мы им дадим инструмент. А они уже знают, как такими инструментами распоряжаться грамотно.
От его уверенности мне стало немного спокойнее. Голос я изменил, имя Анжелы договорились не афишировать. Самое разумное, что мог сделать сейчас, это ещё раз обозначить границу, что мы девушку не трогаем и по инстанциям не таскаем.
Я уже видел в своём многолетнем и многогранном жизненном опыте, как легко подобная история могла выйти из-под контроля. Сначала кто-то звонит человеку просто «уточнить обстоятельства». Потом появляется второй звонок, потом просьба приехать, потом начинаются вопросы, на которые человек вообще не обязан отвечать. А Анжела и так сделала больше, чем должна была. Она дала информацию и разрешила использовать снимки. На этом её участие заканчивалось. Единственное… Зыков вполне мог не помнить что он говорил под таблетками. Но если он ходил за специфическими услугами исключительно к Анжеле во всей Тюмени, то он может сразу понять, кто сделал и слил компромат и затаить личную обиду.
И на такой случай у них есть свои спортики и влиятельная крыша.
Хмм…
Мыслей много в голове, но лучше не перегружать свою голову ненужной информацией. Самое главное для нас с Аркадием — добиться справедливости для Лены!
— Вот и отлично. И Юру трогать только по необходимости. Если по закону понадобится свидетельствовать, чтобы материалы приняли и проверили.
Аркадий придвинулся к окну.
— По Юре посмотрим по ситуации. Там адвокат скажет как нужно. Я же понимаю, зачем он пришёл — услышал тебя. Злиться мне на него незачем. Без него мы бы вряд ли узнали подноготную. И он к наезду на Лену не имеет никакого отношения. Малодушный? Да. Но, всё же он постарался исправить свою ошибку.
Я выдохнул и опустил плечи. Видимо, всё это время сидел почти вытянувшись. Будто находился у начальства с объяснительной про опоздание на работу на пять минут.
— Благодарю.
Аркадий продолжал меня разглядывать. Я уже начал думать, что забыл что-то передать, когда он заговорил.
— Ты определённо умён. Думаешь на несколько шагов вперёд. Был бы работником по найму, предложил бы тебе солидную руководящую должность у себя в компании.
У меня потеплели щёки. Я машинально почесал одну и чуть усмехнулся.
— Спасибо за такую высокую оценку, но да, я не на найме. Со своей компанией пытаюсь справиться. Мне по душе своё дело.
— И успешно справляешься со своим делом, судя по всему. Репутация о тебе в городе крепчает положительными отзывами.
— Спасибо на добром слове.
Он немного улыбнулся, но его улыбка сразу пропала, когда взгляд снова опустился на конверт. Несколько секунд мы просто сидели, и я уже решил, что разговор закончился.
— Ты к Лене сейчас?
— Да, хочу её навестить.
— Я позже приеду. Мне нужно сделать несколько звонков и, возможно, встреч.
— Хорошо, понял.
Мы подняли стёкла. В машине сразу стало тише. Я подставил руки плотно к тёплому обдуву. На рукаве остались мокрые пятна.
Аркадий ещё сидел на месте, когда я выезжал с парковки. Телефон он уже держал возле уха.
Я посмотрел в зеркало заднего вида. Его машина осталась позади, неподвижная среди серости дня начала зимы. Аркадий что-то говорил, глядя перед собой и жестикулировал свободной рукой.
Я посмотрел вперёд и прибавил газ.
Добавить к состоявшемуся разговору было нечего. Мы всё обсудили, материалы переданы. Теперь Аркадий будет разговаривать с адвокатом, помощником и рассылать поручения. Дальше документы начнут переходить из рук в руки, и спрашивать моего мнения на каждом этапе никто не станет.
От запущенной рассылки Зыкову должно было стать очень неуютно. Я представил его за столом, возле кофе с коньяком, и тут же отвлёкся на машину впереди. Водитель затормозил раньше, чем я ожидал. Пришлось нажать на педаль сильнее. Заскользил, но выручило ABS.
Блин. Мститель из меня впечатляющий. Ещё бы за дорогой следить.
Про Зыкова, «неуютно» — это больше похоже на эвфемизм. Какой уж там «неуютно»⁈ После такого с вероятностью девяносто девять процентов его выпнут нахрен из системы и он не сможет устроиться даже младшим помощником охранника в «Шестёрочку».
Я прибавил обдув стекла. До больницы хотелось доехать спокойно, без приключений. Свою часть сегодняшнего расследования я закончил, дальше будут работать другие.
Удовлетворения от сделанного я пока не испытывал. В голове стояло лицо Аркадия, когда он читал переписку. Он ведь тоже представлял, что происходило с Леной в минуты, когда Иванов-младший отправлял свои сообщения. Теперь отцу предстояло носить это знание с собой.
Знание о том, что некто, сбивший его дочь, воспринимал это как «прикол». Что раздражало и меня до глубины души. Но я не был тупоголовым плешивым бандюганом из подворотни девяностых. Наша с Аркадием стратегия — по закону. Водил под кайфом, сбил человека, трижды смеялся, прятался за мамкину юбку — пусть посидит на нарах, подумает о своём антисоциальном поведении.
Я чуть ослабил пальцы на руле. У Лены об этом в красках говорить не буду. Сначала пусть восстановится настолько, чтобы обычный день перестал выматывать её до полного бессилия. Всю сегодняшнюю мерзость ей можно было пока не знать.
На парковке я выключил двигатель и посмотрел на пассажирское сиденье. Там остался ноутбук.
Я убрал ноутбук в сумку, а сумку повесил на плечо. Возле входа в больницу задержался, отряхивая налипший снег с ботинок.
Глава 19
Марина
— Какого хрена тут происходит… — раздражённо сказала я.
В комнате никто не ответил. Я сама слышала, насколько глупо прозвучал вопрос, и всё равно повторила его про себя. Словно от повторения ситуация могла стать понятнее или хотя бы перестать быть такой нелепой.
Потом достала документ о ставке. Условия были написаны понятно. Никакой возможности прочитать их удобнее для себя я не нашла. Он должен был получить три золотые медали. У него по факту же оставалась одна, и дальнейший выбор лучшего спортсмена уже ничего не менял для моих денег.
Я ещё раз перечитала строчку. Потом следующую. Потом вернулась к первой.
Нет. Всё правильно.
Я положила бумагу на стол и разгладила угол.
Два миллиона ушли.
Твою ж мать!!! Два миллиона!! Как у лудоманки позорной!!! Как у наитупейшего фиша покерного!!!
У меня затряслись руки и ноги. Я вцепилась пальцами в край стола, но это почему-то не помогло. Наоборот, стало ещё противнее от собственной беспомощности. Я могла разобраться с договором на сотни тысяч, просчитать рекламную кампанию, проверить цифры в отчёте, заметить чужую ошибку в тексте статьи. А здесь сама отдала два миллиона, потому что была уверена, что помню будущее. И мало того, что помню, так ещё оно и обязано повториться.
Как и любой мужчина, который обязан!!! Блин!
До этого деньги исчезали хотя бы в понятном направлении! Например, квартира, за которую заплатила. Я видела бабушку на новой кухне и Сашкины вещи в комнате. Даже неприятные расходы на оформление можно было связать с законченным делом.
За сегодняшние два миллиона мне досталась эта бумажка.
Я снова посмотрела на неё, будто могла обнаружить мелким шрифтом какую-нибудь лазейку. Ничего. Обычная ставка, обычные условия, обычный проигрыш.
Я поднесла ладонь ко рту и стиснула зубы. Очень хотелось заплакать, но слёзы не шли. Только мутило, и за глазами начинала пульсировать знакомая боль.
Чёрт. Надо было закрыть ноутбук.
Я закрыла, потом почти сразу открыла обратно. Внутри оставалась дурацкая надежда, что за эти секунды что-нибудь исправили. Может, результат изменился. Может, я неправильно прочитала данные. Может, где-то появилось чудесным образом что-то, что позволило бы вернуть мне мои деньги. Например, только что вышедшее интервью, где шейх Ахмад Аль-Фахад Аль-Сабах сообщит: «Ладно, это была шутка. Розыгрыш. На самом деле Пак Тхэ Хван выиграл три золотые медали».
Ага. Бред.
На экране ничего не изменилось.
Вот теперь я действительно выглядела идиоткой. Приехала восстанавливать запас, привезла чужому дяде два миллиона. Ещё гостиницу оплатила, чтобы расставаться с ними в более удобных условиях.
Я откинулась на спинку кровати и закрыла глаза. Два миллиона. Я несколько раз мысленно произнесла эту сумму, и от этого становилось только хуже. Она уже не выглядела абстрактным числом. За неё можно было купить ещё одну хорошую квартиру бабушке. Можно было оставить деньги в резерве для биткоина. Можно было просто ничего не делать и чувствовать себя значительно спокойнее.