Ник Тарасов – Тег #Кризис (страница 34)

Совпадение выглядело аккуратным. Депутат Дегтярёв, про которого я… да, кстати, что-то такое припоминаю. Про которого знал только из газет и по фамилии рядом с Вершининой, вдруг вспомнил о камерах ровно после того, как в городе сбили дочь Макеева. Но я устал подозрительно относиться к аккуратным совпадениям. Иногда кто-то наверху просто решает, что хватит, и это тоже случается. А, может… например, он хорошо знаком с Аркадием и проникся его историей настолько, что решил пинка дать всем, кто стоял на пути у этой идеи

— А компетенции, — сказал я, — проверяйте сколько нужно. Мне скрывать нечего. Сети, серверы, хранение данных. Камерами именно как системой я не занимался, врать не буду. Но разберусь. Определённо.

— Это как раз то, что Олег Владимирович хотел услышать, — сказал Сергей Алексеевич, и мне показалось, что он улыбнулся. — Люди, которые говорят «разберусь», у нас в дефиците. В основном говорят «да сделаем», а потом не делают. Значит, понедельник, одиннадцать?

— Буду.

— Отлично. Спасибо что не отказали, Артём Сергеевич. Мы закажем на проходной пропуск на ваше имя. Паспорт не забудьте.

— Не забуду. И вам спасибо за предложение.

— Всего доброго.

Он положил трубку. Я подержал телефон ещё секунду и убрал в карман.

За стеной Виолетта с кем-то мягко и деловито разговаривала по телефону. В техническом отделе громко засмеялись, скорее всего Кэт, судя по голосу. Кит прошёл мимо, заглянул, увидел моё лицо и двинулся дальше, ничего не спросив. В компании шёл нормальный рабочий день. Люди занимались своими делами, звонили клиентам, спорили о каких-то мелочах, смеялись. Обычная жизнь продолжалась, пока моя всё больше напоминала отдельную папку с пометкой «не закрывать».

Да уж… Но, что главное — дополнительный приток денег для моих целей как раз очень кстати.

Я взял куртку и поехал. Остальное могло подождать.

Перед звонком помощника депутата Дегтярёва, кстати, я набрал Аркадия.

— Мы можем сегодня встретиться?

— Что у тебя?

— Вы не поверите. Но у меня то, что очень сильно поможет в расследовании по поводу наезда на Лену и то, что для вас прольёт свет на случившееся. Это не телефонный разговор, и это архиважно, чтобы передать вам. Потому что у вас есть возможности, которых нет у меня. В общем, нужно показать и поговорить.

В трубке стало тихо. Я услышал, как Аркадий выдохнул.

— Я понял, Артём. Через часа полтора у речного. На парковке.

— Буду.

Он отключился. Я подготовил флешку и распечатки снимков сообщений с телефона Юры (по отдельности, крупно), фотографии Зыкова «в неглиже». Положил это в белый плотный конверт, а конверт — во внутренний карман.

На парковке у речного я сначала проехал мимо удобного места. Заметил машину Аркадия, притормозил и вернулся. Он опустил стекло, показал рукой, куда встать.

Я подъехал водительской стороной к нему. Между дверями осталось достаточно места, чтобы можно было передать секретные данные. Дождь мешался со снегом, мокрые хлопья таяли на стекле и оставляли на нём мутные разводы. Когда я открыл окно, холод сразу добрался до левой щеки.

— Привет, — сказал Аркадий. — Рассказывай, показывай, что у тебя есть.

Я протянул конверт через промежуток между машинами. Он взял его обеими руками, убрал в салон и включил свет. Внутри машины стало светлее, и первый лист с моими пометками из разговора с Юрой лёг на его колени. Пока он доставал содержимое, я объяснил про Юру.

— Парень из компании Кирилла Иванова, зовут Юра. Получил от него сообщения в вечер наезда. Долго боялся прийти, потом сам со мной связался. Говорит, что совесть его замучила от того, что он трусливо молчал.

Аркадий уже всматривался в информацию. Я увидел, как у него дёрнулся мизинец на краю листа, и замолчал.

Он придвинул снимок ближе… Прочитал, посмотрел дальше. На секунду закрыл глаза, затем снова опустил взгляд. Лицо у него почти не изменилось, только взгляд стал тяжелее.

Мне захотелось что-нибудь сказать. Хотя бы заранее предупредить про фразу «бухой и обкуренный», про «отца, который разрулит», про «прикол». Но я не знал, что тут наиболее подходящее можно добавить… и только сжал руль.

Сырой воздух лез в рукав. Я подтянул локоть и продолжил ждать. Где-то неподалеку проехал автомобиль, шины прошуршали по мокрому асфальту. Аркадий листал дальше, не торопясь.

— С телефона снимал? — спросил Аркадий.

— Да. Сам. Юра показал переписку, я сфотографировал.

— Сам телефон у него?

— У него. Парень понимает, что может потребоваться подтвердить источник. Я ему строго-настрого сказал сохранять переписку.

Аркадий ещё раз посмотрел на время сообщений. Я рассказал, как проходила встреча. Что Юра говорил, когда пришёл. Чего боялся. Что именно показал. Всё как есть.

Он слушал, изредка уточняя. Ни разу не перебил, чтобы начать ругаться от увиденного, хотя по его лицу уже было видно, сколько усилий это требует.

Потом дошёл до снимков Зыкова.

— Это что?

— По следователю. Там запись есть, сейчас включу у себя на ноутбуке. А копия — у вас на флешке. Сначала объясню, откуда взялось.

Он повернул фотографию к свету. Несколько секунд смотрел, затем поднял голову. Потом взял другую. Я пересказал разговор с Саней Суркиновым, упомянул, что тот пришёл через Филю. Про девушку сказал лишь необходимое. Она согласилась рассказать о клиенте и передать снимки.

— Это точно он?

— Да, точно. Ну и на снимки приглядитесь сами.

Аркадий снова вгляделся в одну фотографию. Поджал губы и взял вторую. На ней лицо было видно лучше, и он задержался на ней дольше.

Я достал ноутбук, открыл файл, передал через окно Аркадию. Он включил.

— Голос девушки я изменил, — сказал я. — Для её безопасности. Содержание полностью оставил, ничего не резал, оригинал хранится отдельно.

Он коротко кивнул.

Аркадий прибавил звук и сосредоточенно слушал…

Я уже смотрел на него. Он почти не двигался. Только подбирал пальцами край фотографии рядом под рукой, когда слышал знакомую фамилию. Один раз едва заметно качнул головой, будто услышал подтверждение тому, о чём давно подозревал.

Девушка дошла до просьбы не торопиться с делом, которую озвучил любитель кофе с коньяком. У меня напряглись скулы.

Запись закончилась. Между нами повисла тишина. Аркадий молчал секунд двадцать, и я тоже не пытался начать разговор.

Потом он выдохнул сквозь зубы.

— Вот же пи*арасы!

Я опустил глаза на руль. Одобрительно кивать после такого показалось дурацким. Возражать мне тоже было нечего.

— Не то, чтобы для меня это было каким-то нереальным сюрпризом, Артём. О чём-то таком я и сам догадывался, не считая… кхм… увлечения мента. Но одно дело догадываться, и совсем другое дело — увидеть и услышать всё воочию!

Аркадий сложил листы со снимками и пометками в конверт с флешкой и передал мне обратно ноутбук. Руки двигались плохо, пальцы успели озябнуть. Я потер их друг о друга и на несколько секунд спрятал ладони между коленями, прибавив мощность печки, пока Аркадий размышлял.

— Переписку будем передавать официально, — сказал он. — Адвокату отдадим, заявление подготовим. Пусть смотрят, как правильно всё оформить.

— Согласен. Тут источник известен, скрывать его от своих юристов бессмысленно.

— Сам я снимки эсэмэсок никому раскидывать не стану. Сначала поговорю с адвокатом.

Я кивнул. В этом мы сразу сошлись. Очень не хотелось после всей работы узнать, что по городу уже ходит картинка, а Юра сидит дома под кроватью и думает, зачем вообще решился встретиться со мной. Сначала встретился со мной, а следом — придётся встретиться с лопатой, землёй и лесом? Одно дело — передать материалы тем, кто должен с ними работать, и совсем другое — устроить из испуганного парня публичный источник. Это, скорее всего, в прессу и так просочится потом. И последствия для Ивановых будут ещё более катастрофические. Но наше дело — передать профессионалам.

Отец Лены положил ладонь на конверт.

— А Зыкова «отправим» в город. Начнём с этого, как его… «Медиа72»! Они очень популярные сейчас в сети. Дальше другие крупные редакции. В печатные тоже уйдёт.

У меня внутри неприятно стянулось. Я и сам понимал, для чего взял эти фотографии, но услышать готовое решение было непросто. Пока материал лежал у меня на ноутбуке, он оставался инструментом. Сейчас Аркадий уже превращал его в публичную историю. Хотя я и понимал, что никакой пощады тут быть не может. Неприятно стянулось… я бы сказал, не от сомнений, а о предвкушения.

— Анонимно?

— Разумеется. Организую, дам поручение. Копии снимков и записи, без имен, фамилий, прозвищ. То есть, без упоминания тебя, Сани того и девушки.

Я посмотрел на мокрое стекло перед собой. Вершинина получит материалы на Зыкова. После всего, что у нас происходило, мне предстояло косвенно участвовать ещё и в снабжении её редакции сочным компроматом.

По ходу, жизнь решила проверить, насколько у меня хорошо с разделением задач. Вопрос Лены я уже разобрал отдельно. Оснований приплетать туда Вершинину не осталось. А редакция у неё действительно умела поднимать шум. Пусть паскуда в юбке, наконец, сделает что-то полезное в мою сторону. Она точно не сможет пройти мимо такого материала! Уж если она умудряется филигранно и виртуозно высасывать из пальца статью про спам на моём канале, который сама же и устроила, то тут… не завидую я Зыкову.

— Пусть в редакции сами решают, что публиковать и в каком виде, с какой подачей, — сказал я.