Ник Тарасов – Таксист из Forbes 5 (страница 7)

— Восемьдесят восемь, — спокойно поправила она.

— Тем более.

— Ну хоть одну ноту.

Я подошёл к фортепиано. Огляделся. Смотрительницы в зале не было. Аккуратно нажал указательным пальцем на крайнюю белую клавишу. Звук получился — длинный, гудящий, с такой громкостью, что я сам вздрогнул.

— Так, — сказал я. — Хватит концерта.

Лера зажала рот ладонью, чтобы не засмеяться громко.

— Шопен, — прошептала она. — Однозначно Шопен.

— Лер, ещё одно слово, и я тебе сыграю «Чижика-пыжика».

— Не умеешь.

— Это меня и спасает.

Мы вышли из комнаты быстрым шагом, потому что в соседней половице уже скрипели тяжёлые шаги смотрительницы.

Во флигеле была выставка про быт прислуги. Маленькая комнатушка с дощатым столом, чугунный утюг, корыто, прялка. Я остановился у прялки. Лера остановилась у утюга.

— Слушай, — сказала она. — А мы с тобой кто бы тут были? В девятнадцатом веке.

— В смысле?

— Ну. Если бы мы родились крестьянами.

Я задумался.

— Я бы коня подковывал.

— А я бы пряла.

— Хорошо бы пряла?

— Идеально бы пряла.

— Не сомневаюсь.

— А ты?

— А я бы подковывал хорошо. Но дорого.

Она засмеялась, прижалась ко мне боком.

— Деловой подход.

— В любую эпоху нужно быть деловым, — засмеялся я.

В оранжерее было тепло, влажно, пахло мокрой землёй и чем-то цветочным, не назойливо, спокойно. По стеклянной крыше ползли капли — снаружи в какой-то момент начался редкий мелкий дождь. Внутри стояли пальмы в кадках, какие-то незнакомые мне кусты с плотными зелёными листьями и табличками на латыни.

Тут уже не было никого вообще. Даже смотрительницы. Только мы и пальмы.

Лера остановилась посреди прохода между двумя кадками, повернулась ко мне.

— Иди сюда.

Я подошёл. Она обняла меня за шею, я её — за талию. Поцеловались. Долго. Без спешки, без той игры, что была у камина, — просто спокойно. Где-то наверху по стеклу шуршал дождь, в углу что-то капало в железное ведро.

Когда мы оторвались друг от друга, Лера прижалась лбом к моему плечу.

— Ген.

— М-м-м?

— Я говорила тебе, что ты странный?

— Ага…

— А что очень странный?

— Тоже говорила.

— Но мне это нравится.

— Надеюсь.

Она тихо засмеялась мне в плечо.

— Самодовольный.

— Не. Объективный.

Дождь усилился. По крыше оранжереи пошёл ровный шум. Где-то у пруда раз каркнула ворона, потом ещё раз. Я держал Леру в объятьях, чувствовал тонкую ткань её пальто под пальцами, и где-то внутри у меня что-то расслаблялось, отпускало — может быть, впервые за двое суток.

Несколько часов прошли так, как будто их вообще не было. Мы посмотрели всё — главный дом, флигель, оранжерею, парк с прудом, в который, как и обещали, не полезли. У пруда стояла одинокая скамейка, мы сели на неё под мелким дождём, минут пять помолчали, потом Лера сказала: «Я замёрзла», и мы пошли обратно.

Когда мы выехали на основную трассу, у меня в кармане завибрировал телефон. Я попросил Леру вытащить.

— Написано Толян, — сказала она, посмотрев на экран. — Принять?

— Прими.

Она нажала громкую связь.

— Дмитрич.

— Толя. На громкой. Со мной едет Валерия.

— Здравствуйте, Валерия.

— Здравствуйте, Анатолий.

Лера произнесла это с такой подчёркнутой вежливостью, как будто сидела на совещании. Я хмыкнул.

— Толя, докладывай.

— Дмитрич, я сегодня старался много заказов не брать. Воскресенье всё-таки, отдыхать тоже надо иногда. Дима с Мишей переобувают, у них четыре машины с утра — два «Логана», одна «Лада-Гранта» и один «Соляр». Серёга сейчас за старшего, я ему передал. Завтра как обычно, в восемь.

— Ну и хорошо.

— Дмитрич.

— М?

— Ты как сам? Все хорошо?

Я бросил на Леру быстрый взгляд. Она смотрела в окно, делала вид, что не слушает. Янтарь у неё чуть качнулся.

— Да, хорошо всё.

— Понял.

Мы попрощались. Лера убрала телефон в подстаканник.

— Хороший у тебя работник.