Ник Тарасов – Таксист из Forbes 2 (страница 19)

Она насторожилась, снова включая тот самый рентгеновский взгляд.

— Мы с Максимом не просто работали. Друзьями были, — соврал я, глядя ей в глаза. Хотя, по сути, сейчас я был единственным другом самому себе. — Он меня поэтому и взял к себе, доверял. Из-за всей этой канители с новостями, сами понимаете, обстановка нервная. Если кто-то из его окружения, кроме меня, нагрянет — юристы там, или партнеры какие, — вы им не говорите, что я приезжал. Не надо им знать. Так спокойнее будет. И вам, и мне. И Максиму.

Бабушка помолчала пару секунд, разглядывая мое лицо, словно читала карту местности. Потом коротко, по-деловому кивнула.

— Поняла тебя, Геннадий. Могила. Я в эти их игры барские не лезу, но своих не сдаю.

Я почувствовал, как интерфейс полыхнул коротким, но мощным импульсом цвета стали — она восприняла просьбу крайне серьезно. Записала на подкорку как боевую задачу.

— Спасибо. Максиму передам… — я замялся, подбирая слова. — Когда на связь выйдет, передам, чтобы не дурил. Пирогов ваших ему очень не хватает. С капустой.

Развернулся и пошел к машине, чувствуя спиной ее тяжелый, но теперь уже сообщнический взгляд.

На заборе, нахохлившись, уже сидел Маркиз. Снежинки падали на его рыжую шерсть, но он не шевелился. Его желтые глаза провожали меня немигающим взглядом сфинкса. Что он там видел? Прошлого хозяина? Чужака с правильными руками? Или просто незнакомца?

Я сел в «Шкоду», захлопнул дверь, отсекая звуки улицы.

Руки легли на руль, сжав оплетку до белизны в пальцах. Машину не заводил.

Сидел и смотрел в лобовое стекло, на заснеженную улицу пустеющей деревни.

Внутри меня бушевал шторм. Но это была не боль утраты и не радость встречи. Это было что-то третье. Огромное, давящее и очищающее одновременно. Чувство, для которого в человеческом языке еще не придумали названия. Смесь ответственности, любви и ледяного, кристального понимания того, что теперь у меня нет права на ошибку. Ни единого.

Я нажал старт. Двигатель отозвался ровным гулом.

Разворачиваться на узкой колее пришлось в три приема. «Шкода» буксовала в сугробе, но выгребла.

Я нажал на газ. В зеркале заднего вида темный силуэт дома с одиноко светящимся окном начал уменьшаться. Он становился все меньше и меньше, пока не превратился в крошечную точку и не исчез за поворотом, скрытый стеной заснеженного ельника.

Глава 9

Выбравшись на трассу, я потянулся к карману куртки за визиткой. Плотный картон, слегка затертый по краям, хранил имя «Петр Сергеевич» и номер мобильного, напечатанный простым шрифтом без изысков.

Набрал. Гудки шли долгие и тягучие, словно пробивались сквозь вату.

— Алло? — голос в трубке прозвучал резко, на выдохе. Человек на том конце явно ждал звонка, гипнотизируя телефон.

— Петр Сергеевич? Это Геннадий. Такси.

— Геннадий! — трубка едва не взорвалась энтузиазмом. — Да-да, я здесь! Я жду! Вы где?

— Выезжаю из области. Через час буду на месте. У того же крыльца?

— Отлично! Буду ждать. Обязательно дождитесь, Геннадий, я… мне нужно вам рассказать!

Он отключился, не дав мне вставить и слова. Даже через динамик фонило таким электричеством, что у меня ухо зачесалось. Похоже, наш инженер не просто сходил на собеседование, а взял штурмом Бастилию.

Обратная дорога до Тулы пролетела незаметно. Я был в том особом состоянии потока, когда машина становится продолжением тела. Мысли о бабушке улеглись, свернувшись теплым клубком где-то в районе солнечного сплетения. Я справился. Не спалился, не напугал, оставил продукты и дал надежду. Первый раунд за мной.

Когда я свернул на Красноармейский проспект, серые сумерки уже начали пожирать город. Уличные фонари загорались неохотно, выхватывая из темноты грязный снег и унылые фасады. Тот самый офисный кубик, обшитый сайдингом, выглядел сейчас как склеп.

Но у входа стоял маяк.

Я не шучу. Петр Сергеевич сидел на ледяных ступеньках, поджав ноги, с портфелем на коленях, но мой интерфейс засёк его метров за пятьдесят.

Это было не свечение. Это был ядерный взрыв в масштабе одного человека.

Вокруг него бушевал, переливаясь и искрясь, насыщенный, густой золотой свет. Чистейший восторг. С примесью того самого яростного оранжевого оттенка триумфа. Человек не просто получил работу. Он сорвал джекпот, победил дракона и спас принцессу одновременно.

Я притормозил. Он тут же вскочил, чуть не поскользнувшись на наледи, и рванул к передней двери.

— Геннадий! — он плюхнулся на сиденье, принося с собой запах морозной свежести и восторга. — Вы не представляете! Господи, вы даже не представляете!

Глаза у него горели так, что можно было фары выключать. Щеки раскраснелись, шапка съехала набок. От прежнего побитого жизнью, сутулого мужика не осталось и следа. Сейчас передо мной сидел победитель.

— Пристегивайтесь, Петр Сергеевич, — усмехнулся я, трогаясь с места. — И выкладывайте. Судя по вам, вы их не просто сделали, а еще и в плен взяли.

Он нервно дернул ремень, всё никак не попадая в замок, и рассмеялся — громко, счастливо и взахлеб.

— Они меня взяли! Геннадий, это фантастика! Я сделал всё, как вы говорили. Всё по пунктам!

Он повернулся ко мне всем корпусом, игнорируя дорогу. Ему нужен был зритель, ему нужно было выплеснуть этот коктейль из гормонов, пока его не разорвало изнутри.

— Захожу я, значит. Секретарша там сидит, фифа такая, ногти пилит. Смотрит на меня, как на пустое место. А я спину выпрямил, пальто расстегнул, иду как к себе домой. Захожу в кабинет к директору. Там сидит такой… знаете, типичный «купи-продай». Глазки бегают, костюмчик с иголочки, а на столе бардак. И с ним еще двое — технолог их, видимо, и кто-то из кадров.

Петр активно жестикулировал, рисуя в воздухе портреты своих оппонентов. Интерфейс рисовал вокруг него золотистые дуги.

— Они мое резюме повертели, носами покрутили. «Ну да, — говорят, — опыт есть, но у нас специфика, у нас темпы…» Начали мне про свои мембраны заливать, про китайское сырье. А я слушаю и понимаю — они же, простите, ни хрена не рубят! Они в гидродинамике как свинья в апельсинах! Я им пару вопросов задал — про селективность, про рабочее давление на стыках. Технолог поплыл сразу, покраснел, глазками захлопал.

Я кивал, выруливая на трассу. Знакомая картина. Компетентность — страшное оружие против дилетантов с амбициями.

— И тут самый сок, — Петр понизил голос, словно рассказывал государственную тайну, но улыбка у него была до ушей. — Директор этот, Сергей Витальевич, откидывается в кресле и называет сумму. Шестьдесят пять тысяч. «На испытательный срок, — говорит, — а там посмотрим». И смотрит на меня выжидающе. Мол, падай в ноги, мужик, мы тебя спасаем.

— А вы? — подначил я.

— А я молчу! — взвизгнул он от восторга. — Я просто смотрю на него и молчу. Считаю про себя. Раз… Два… У него аж глаз дернулся. Три… Четыре… Вижу — заерзал он. Неуютно ему. Пять.

Макс Викторов внутри меня довольно хмыкнул. Пауза — королева переговоров. Кто первый заговорил, тот и проиграл.

— И я ему выдаю, спокойным таким голосом, сам от себя не ожидал: «Шестьдесят пять — это оклад лаборанта, Сергей Витальевич. А я вам предлагаю технологию, которая сэкономит вам тридцать процентов на браке уже в первый квартал. Моя цена — восемьдесят. Плюс ДМС. И…» — тут он сделал драматическую паузу, наслаждаясь моментом. — «И три процента с продаж партий, выпущенных по моей технологии».

— Красавец, — искренне восхитился я.

— Вы бы видели их лица! — хохотал Петр. — У директора ручка из пальцев выпала. «Какие, — орет, — проценты? Ты кто такой? Мы тут рынок держим, а ты с улицы пришел условия ставить!» Начали они меня прессовать. Мол, да мы других найдем, да ты никто, да у тебя перерыв в стаже.

От Петра пошла волна малинового цвета — гнев, но уже пережитый, трансформированный в энергию победы.

— И я почти сломался, Геннадий. Честно. Уже хотел сказать: «Ладно, хрен с ними, с процентами, давайте хоть семьдесят». Привычка, понимаете? Привычка быть удобным. Но тут вспомнил ваши слова. «Им нужен не специалист, а обезьяна». Вспомнил, как коробку свою с завода выносил. И такая злость меня взяла! Думаю: да пошли вы!

Он ударил кулаком по колену.

— Я просто встал. Молча закрыл портфель. Сказал: «Жаль. Я думал, вы хотите стать лидерами рынка. Всего доброго». И пошел к двери. Иду, а у самого спина мокрая, ноги ватные. Думаю — ну всё, Петя, доигрался. Теперь точно такси или грузчиком. Взялся за ручку двери…

— И?

— «Стойте!» — заорал директор. — «Петр Сергеевич, погодите! Ну что вы так сразу, мы же просто обсуждаем!»

Петр откинулся на подголовник и закрыл глаза. Золотое сияние вокруг него стало мягким, умиротворенным.

— Они согласились, Геннадий. На всё. На восемьдесят тысяч. На страховку. И на три процента. Три процента! Вы понимаете, какие это объемы? Если мы запустим линию к весне, это… это же совершенно другие деньги! Я ипотеку закрою за два года!

Я смотрел на дорогу, но улыбка сама наползала на лицо. Это чувство было круче любых денег. Я создал это. Я взял сломанный механизм, подкрутил пару винтов, смазал правильными словами — и он заработал.

— Поздравляю, Петр Сергеевич. Теперь вы не проситель. Вы партнер.

— Это вам спасибо, — он повернулся ко мне, и в его взгляде читалось что-то близкое к обожанию. — Если бы не вы… я бы согласился на их подачки. Я бы сидел там, в углу, и боялся слово сказать. А теперь я главный технолог. С понедельника выхожу.