Ник Тарасов – Последний протокол. Книга 2 (страница 23)

Но к концу седьмого дня Зета замолчала надолго. Я чувствовал, как она прогоняет терабайты данных через свои симуляции.

«Макс», — наконец прозвучало в голове. — «Чисто. На этот раз — абсолютно. Я проверила каждый нуклеотид. Активность „красного“ кода нулевая. Спящих агентов нет. Только человек и наследие Корабля».

— Ты уверена?

«Вероятность ошибки — 0,00001%. Это предел моих вычислительных мощностей».

Я выдохнул, чувствуя, как напряжение, державшее меня в тисках всю неделю, немного отпускает.

— Будим.

Мы собрались в медблоке. Дрейк стоял у входа, прислонившись плечом к косяку. Его автомат висел на шее, руки скрещены на груди, но я видел, как его палец подрагивает рядом со спусковой скобой. Кира сидела за консолью, её лицо было бледным, но сосредоточенным. Я встал прямо напротив капсулы, положив ладонь на рукоять «Аргуса».

Если мы ошиблись, если она проснется и решит призвать своего «папочку» из подвала — у нас будет секунда, чтобы превратить её в пар.

— Начинай, — кивнул я.

Кира коснулась сенсоров.

— Слив питательного раствора. Деактивация стазис-поля. Запуск стимуляции коры головного мозга.

Капсула зашипела. Уровень голубоватого геля начал падать, открывая бледную, мокрую кожу. Элиса выглядела пугающе хрупкой. Ребра выпирали, ключицы торчали острыми углами — даже усиленное питание не могло полностью компенсировать ту войну, что шла внутри неё.

Жидкость ушла в дренаж. Стекло крышки с тихим гудением поползло вверх.

В медблоке повисла тишина, нарушаемая только влажным хлюпаньем и тихим гудением приборов.

Спустя долгих трех минут, Элиса сделала вдох.

Это был страшный звук — резкий, судорожный всхлип, словно утопленник, которого вытащили на берег. Её тело выгнулось дугой, она закашлялась, выплевывая остатки геля из легких.

— Дыши, — тихо сказала Кира, не вставая с места, но держа наготове инъектор. — Просто дыши.

Элиса упала обратно на ложемент, её грудь ходила ходуном. Веки дрогнули. Раз, другой. И открылись.

Я ждал фиолетового огня. Ждал безумия. Ждал крика, от которого лопнут барабанные перепонки.

Но её глаза были… обычными. Темно-карие, почти черные, с расширенными от шока зрачками. Никакого свечения. Никакой магии. Просто глаза испуганного человека.

Она медленно села, обхватив себя руками за плечи. Её била крупная дрожь — то ли от холода, то ли от отходняка после недельной комы.

Она была абсолютно голой, мокрой и беззащитной, но в этот момент я смотрел на неё не как мужчина, а как сапер смотрит на разминированную бомбу.

Она моргнула, фокусируя взгляд. Сначала на Дрейке, потом на Кире. И, наконец, на мне.

Она смотрела долго. Её взгляд скользил по моему лицу, по броне, по оружию. В её эмоциях, которые я теперь чувствовал отчетливо, царил хаос. Страх, дезориентация, голод… и что-то еще. Что-то похожее на глубокое, ошеломляющее удивление.

— Что вы со мной сделали? — голос у неё был скрипучим, как несмазанная петля.

Я не убрал руку с оружия.

— А что не так? — спросил я как можно нейтральнее. — Что ты чувствуешь?

Она подняла руки к лицу. Посмотрела на свои ладони. Сжала и разжала пальцы. Потом медленно провела руками по мокрым волосам, словно проверяя, на месте ли голова.

— Я… — она запнулась, словно подбирая слова к языку, на котором давно не говорила. — Я на всё смотрю… нормально.

— Нормально? — переспросил Дрейк, делая шаг вперед. — Это как? Без желания испепелить нас взглядом?

Элиса перевела на него взгляд.

— Раньше… — она сглотнула. — Раньше я еле сдерживала злобу. Она была везде. Как шум в ушах. Как красный туман. Я смотрела на вас, на стены, на небо — и видела только мишени. Я хотела всё уничтожить. Убить. Разорвать. Это не было моим желанием, это было… приказом. Он звучал в каждой клетке. «Убей. Уничтожь. Очисти».

Она замолчала, глядя в одну точку.

— А сейчас? — тихо спросила Кира.

— А сейчас… — Элиса подняла глаза, и в них стояли слезы. — Тишина. В голове тишина. Я вижу тебя, вижу его… и я не хочу вас убивать. Я просто… вижу.

Она шмыгнула носом, и эта простая, детская реакция сказала мне больше, чем любые показания сканеров.

— Вот так новость, — буркнул я, наконец убирая руку с рукояти дробовика. — Значит, наши манипуляции прошли успешно. Пациент скорее жив, чем опасен.

Я подошел к шкафу, достал оттуда свернутое термоодеяло и кинул ей.

— Прикройся. Нечего тут светить, Дрейк и так нервный.

Она поймала одеяло, неуклюже закуталась в него, превратившись в серебристый кокон.

— Ну давай, — я придвинул стул и сел напротив неё, глядя в глаза. — Рассказывай, кто ты и с чем тебя едят. И без этих пафосных «Я — Ключ». Кто ты на самом деле?

Элиса подтянула колени к груди.

— Меня зовут Элиса Вэнс. Я родилась в Секторе-4, под куполом «Возрождения». Я не знала родителей. Нас было двенадцать в группе «Омега». Экспериментальная серия.

— Двенадцать? — переспросил я. — Где остальные?

— Мертвы, — она сказала это равнодушно, как факт. — Их тела не выдержали интеграции. «Красный» код… он агрессивный. Он сжирал их. Они сходили с ума, мутировали в биомассу или просто умирали от отказа органов. Я единственная, кто выжил.

— Почему?

— Не знаю, — она пожала плечами под одеялом. — Доктор Штраус говорил, что моя человеческая основа оказалась «аномально устойчивой». Я могла держать баланс. Могла служить мостом между технологиями Корабля и… тем, что они нашли в пустошах.

— Артефактом, — подсказал я.

— Да. Они называли его «Источник». Они хотели использовать меня, чтобы управлять им. Чтобы создать оружие, способное победить Эгрегор. Но чем больше во мне становилось «Красного», тем меньше оставалось меня. Я перестала быть Элисой. Я стала просто проводником ненависти.

Она посмотрела на свои руки.

— Вы вырезали это. Я чувствую. Там, внутри… пусто. Той части меня больше нет.

— Мы вырезали опухоль, — поправила Кира. — Ты всё еще ты. Просто без голоса в голове, который приказывал убивать.

— Спасибо, — прошептал она. И это прозвучало искренне.

— Не спеши с благодарностями, — я наклонился ближе. — Мы сделали это не из альтруизма. Мы сделали это, чтобы ты не взорвала этот бункер к чертям собачьим. И теперь у меня к тебе вопрос, Элиса. Ты говорила про «Жнеца». Про то, что «Возрождение» пришлет его за тобой. Это всё еще в силе?

Её лицо снова побледнело.

— Да. «Жнец» — это не просто киборг. Это охотник. Он настроен на мою сигнатуру. На смесь кодов. Даже если вы убрали «Красное»… он найдет меня по «Синему». По наследию Корабля.

«Макс», — вмешалась Зета. — «В этом есть логика. Если „Жнец“ действительно использует технологии Артефакта, он будет преследовать любую цель с активным кодом Корабля. Теперь, когда Элиса „очищена“, она для него такая же цель, как и мы. Может, даже приоритетнее, потому что он сочтет её предателем или сбоем».

— Отлично, — я откинулся на спинку стула. — Значит, у нас есть еще один монстр на хвосте. Как он выглядит? Как воюет?

— Я видела его только в стазисе, — Элиса поежилась. — Это… это кошмар из металла и плоти. Он быстрый. Он может резко ускоряться. Такое впечатление, что он питается энергией. Энергетическое оружие его только усилит.

— Резко ускоряться? — Дрейк скептически хмыкнул. — На сколько резко?

— Не знаю, но в такие моменты он становится смазанным, его движения удва уловимы взглядом. Как говорят — он может совершать такие рывки на десятки метров.

Я переглянулся с Кирой. Это могло быть серьезной проблемой. Если эта тварь придет сюда, наши турели могут оказаться бесполезными.

— Ладно, — я встал. — С «Жнецом» будем разбираться, когда он появится. А пока…

Я посмотрел на Элису. Она выглядела так, словно вот-вот упадет в обморок от голода.

— Дрейк, организуй даме поесть. Что-нибудь легкое, синтезатор настрой на диетический режим. А потом найди ей одежду. Старый комбез Киры должен подойти, если подвернуть рукава.