Ник Тарасов – Последний протокол. Книга 2 (страница 2)

Он закрыл глаза, сосредоточился.

«Вот… так?» — на этот раз его мысль была тише, оформленнее.

— Так лучше, — сказал я вслух. — А теперь открой глаза и посмотри на меня.

Он открыл глаза. И я увидел, как меняется его взгляд. Он смотрел не просто на меня. Он видел меня. В углу его поля зрения, как я знал, сейчас горели цифры и значки. Мой пульс. Температура тела. Уровень адреналина. Он видел тепловую ауру вокруг моего тела.

— Я… вижу… — прошептал он. — Я вижу тебя насквозь…

— Это называется тактический интерфейс, — пояснил я. — Привыкай. Теперь ты видишь мир таким, какой он есть на самом деле. Попробуй переключить режим зрения. Мысленно представь, что хочешь увидеть в электромагнитном спектре.

Он снова закрыл глаза. Когда он их открыл, то издал сдавленный стон. Для него мир сейчас превратился в буйство невидимых полей и волн. Силовые кабели в стенах флаера, работающий реактор, даже наши с Кирой импланты — все это сияло и пульсировало.

— Выключи! Слишком… ярко!

«Успокойся», — вмешалась Зета, и ее бесстрастный голос прозвучал прямо в его сознании. Для него это, должно быть, было шоком. — «Я — автономная биоинформационная система Зета. Я какое-то время буду твоим бортовым помощником. Активирую адаптивный фильтр восприятия. Теперь ты будешь видеть только то, что представляет тактический интерес».

Мир для Дрейка снова пришел в норму. Вернее, в новую норму.

Он медленно сполз с капсулы. Он двигался осторожно, словно заново учился ходить. Его мозг сейчас обрабатывал в тысячу раз больше информации, чем обычно. Каждый звук, каждый запах, каждое движение — все анализировалось и каталогизировалось.

Он подошел к выходу из флаера и посмотрел наружу, на унылый пейзаж скал и серого неба. Но теперь он видел не просто камни. Он видел их структуру, температуру, возможные укрытия. Он видел потоки ветра. Он видел мир глазами хищника.

Он повернулся ко мне. Страх и неуверенность в его взгляде исчезли. На их место пришло нечто новое. Осознание силы. Холодная, пьянящая уверенность. Он больше не был просто моим другом и напарником, отстающим на шаг. Он стал почти равным.

— Спасибо, Макс, — сказал он, и на этот раз это было не эмоциональное бормотание, а спокойная констатация факта. — Теперь я понимаю что ты имел введу.

Я кивнул.

— Понимаешь, что это только начало?

— Понимаю, — он посмотрел на Киру, потом снова на меня. — Понимаю, что теперь нас трое.

Я положил руку ему на плечо, потом на плечо Киры, которая подошла и встала рядом. Наша троица. Симбиот-сверхчеловек, гениальный ученый-киборг и новорожденный боевой аналитик. Отряд призраков, созданный из обломков старого мира.

— Да, — сказал я, глядя в темноту пещеры, за которой лежал враждебный, ничего не подозревающий мир. — Теперь нас трое. Знать бы что теперь с этим делать, — рассмеялся я.

Глава 2

Я смотрел на Дрейка, на Киру, которая стояла рядом, и в моей голове билась одна мысль: «Что теперь с этим делать?» Смех, вырвавшийся у меня, был нервным, натянутым, как проволока. Мы были свободны. Абсолютно. Свободны от долга, от приказов, от прошлого. Но эта свобода была тяжелой, как свинец.

— Что делать? — повторил я вслух, и Зета тут же подбросила в мой интерфейс сотни вариантов. Тактические карты, маршруты, потенциальные цели, анализ рисков. Она не понимала человеческого юмора, но была готова к любой задаче. — Начать с того, чтобы найти ответы. Кто они, эти «Наследники Земли»? И почему они считают нас мусором?

Дрейк, все еще привыкающий к новому потоку информации, моргнул, его взгляд стал острее, чем когда-либо.

— Ты про «Проект Возрождение»? Ну, если судить по тем обрывкам, что я уловил, Макс… они не сильно-то отличаются от Эгрегора. Тоже хотят контроля. Только под другим соусом.

— Именно, — кивнул я. — Контроль. А контроль без понимания — это путь к новым ошибкам.

— В общем, мы полетим ещё раз к точке падения дрона.

Кира, которая до этого момента молча наблюдала за Дрейком, подошла к нему:

— Как ты себя чувствуешь? Поток информации не перегружает?

— Зета говорит, что настроила адаптивные фильтры, но все равно… — Дрейк вздрогнул, видать призадумался или погрузился в изучение потока данных. — Странно, — он покачал головой. — Словно в мозгу кто-то включил вторую, а то и третью передачу. Я вижу… все. Каждый камень на этой стене, его температуру, его структуру. Слышу, как жужжат системы флаера, как бьется мое собственное сердце. Словно мир стал… объемнее. И Зета… она говорит со мной. Не словами, а… пониманием. Как будто я просто знаю, что она хочет сказать.

«Его биоритмы стабилизируются. Когнитивные функции усилены в 1.8 раза. Скорость реакции — в 2.1 раза. Он адаптируется быстрее, чем ожидалось», — сообщила Зета в наши общие мысленные каналы.

— Это хорошо, — усмехнулся я. — Кира, пока я буду знакомиться с флаером, ты займись Дрейком. Помоги ему откалибровать «Аргос». Научи его пользоваться тактическим интерфейсом. Пусть попробует переключать режимы зрения, фильтровать лишнюю информацию. Ему нужно научиться ходить, прежде чем бегать.

— Поняла, командир, — Кира кивнула с улыбкой, и в ее глазах снова вспыхнул тот самый научный азарт. Для нее это было не просто обучение, а исследование. — Дрейк, пойдем. Мне нужно подключиться к твоему импланту для более точной калибровки. И я покажу тебе, как правильно использовать эти новые «глаза».

Дрейк, хоть и выглядел немного ошарашенным перспективой такого глубокого «обследования», подчинился. Он последовал за Кирой в грузовой отсек, где стояла медицинская капсула.

Я же направился в кабину. Флаер был нашим новым домом, нашим оружием, нашим щитом. И я должен был научиться управлять им так, словно он был продолжением моего тела.

«Зета, — мысленно приказал я, устраиваясь в пилотском кресле. — Разверни мне полный тактический интерфейс. Все системы: навигация, маскировка, вооружение, сканеры. И разворачивай пакет „Пилот-1“ в режиме реального времени. Мне нужен полный контроль».

«Принято, Макс. Начинаю загрузку. Системы флаера синхронизируются с твоим нейроинтерфейсом. Ты теперь — его центр управления. Каждый твой мысленный приказ будет восприниматься как прямое действие».

Мир снова изменился. Кабина флаера исчезла, растворившись в потоке информации. Я видел себя в центре огромной, сложной сети, где каждый бит, каждый провод, каждый сенсор были связаны со мной. Проекция внешнего мира развернулась передо мной в трехмерной голограмме, дополненной слоями данных: температурные карты, электромагнитные поля, анализ состава воздуха. Я чувствовал флаер. Ощущал его вес, его инерцию, его скрытую мощь. Это было не просто его понимание. Это был симбиоз.

Первые часы я провел, просто «чувствуя» машину. Набирал высоту, снижался, делал виражи, проверял маневренность. Флаер отзывался на мои мысли мгновенно, без малейшей задержки. Он был невероятно быстр, маневрен и, самое главное, абсолютно бесшумен в режиме стелс.

«Маскировочные поля работают на 99.7% эффективности, Макс», — сообщила Зета. — «Мы невидимы для известных систем обнаружения. И неслышимы».

Я активировал сканеры. Они были на порядок совершеннее всего, что было у Бункера. Мультиспектральные, гравитационные, нейросетевые анализаторы, способные улавливать даже малейшие аномалии в обозримом пространстве.

«Зета, — мысленно обратился я. — Просканируй все известные нам точки активности Эгрегора. Кибермутанты, аномалии, ретрансляторы. Мне нужна обновленная карта их экспансии».

«Сканирование запущено. Данные будут обновляться в режиме реального времени. Однако, Макс, мы находимся в активной зоне 'Проекта 'Возрождение»«. Их системы маскировки и подавления сигнала очень эффективны. Мои возможности по дальнему сканированию ограничены».

Это было логично. Если бы они не умели прятаться, их бы уже давно уничтожил Эгрегор.

Спустя несколько часов, когда я почувствовал, что начинаю понимать флаер на интуитивном уровне, в мой мысленный канал постучалась Кира.

«Макс. Готово. Дрейк… он молодец. Адаптация прошла идеально. И он уже почти освоился с 'Аргосом».

Я вышел из кабины. Кира и Дрейк сидели в грузовом отсеке. Дрейк выглядел… другим. Его глаза горели новым, острым огнем. Он держал в руках свой старый, потертый пистолет, и я видел, как в его поле зрения горят голографические проекции: оптимальная траектория полета пули, слабые точки гипотетического противника, баллистические расчеты. Он смотрел на мир, и мир отвечал ему.

— Как ощущения? — спросил я.

— Невероятно, Макс, — голос Дрейка был спокойным, уверенным. — Раньше я видел цель. Теперь я вижу… все, что между мной и целью. Воздушные потоки, гравитационные микроискажения, даже нервные импульсы. Я могу предсказать движение. Я могу… просчитать выстрел.

— Кира? — я посмотрел на нее.

— Я подключилась к его импланту, — ответила она, и в ее глазах читалось восхищение. — Не только для калибровки. Мы теперь… на одной волне. Я могу видеть то, что видит он. Чувствовать потоки данных. Это… это новый уровень взаимодействия. Я могу быть его глазами, а он — моими руками.

— А еще, — добавил Дрейк, — Зета дала мне доступ к базовым протоколам связи. Я могу общаться с вами мысленно. Не так чисто, как ты с Зетой, но… достаточно, чтобы не орать в рацию.

Я улыбнулся. Наша троица. Каждый — уникальный. Вместе — сила, способная на многое.