Ник Тарасов – Метатель. Книга 8 (страница 40)

Под утро, когда серый свет начал пробиваться сквозь ткань, я уже не спал. Глаза слипались, но мозг упрямо отказывался отключаться. Кира рядом шевельнулась, её дыхание стало чуть глубже — она тоже просыпалась. Мы оба знали: пора вставать, собираться, продолжать эту чертову гонку к точке, которую стрелка так упорно указывала. Я потянулся, хрустнув суставами, и вдруг замер. Что-то было не так.

Сначала это был едва уловимый гул — низкий, на грани восприятия, как далёкий рокот грома. Но он нарастал, быстро, слишком быстро. Кира тоже его услышала — она резко села, её глаза округлились, и мы переглянулись без слов. Эмпатия передала её тревогу, острую, как лезвие. «Тём, что это?» — её голос в мысленной связи дрогнул.

— Погоди, — шепнул я, уже откидывая полог палатки. Сердце колотилось где-то в горле, а параллельное сознание лихорадочно просчитывало варианты. Я высунулся наружу, и кровь застыла в жилах.

Лес вокруг нас ломался. Не горел, не падал — сминался, будто под невидимым прессом. Деревья гнулись, их стволы трещали, как сухие ветки, а кроны растворялись в воздухе, превращаясь в пыль. И всё это под аккомпанемент нарастающего рёва — звуковой волны, которая катилась к нам с пугающей скоростью. Она была видимой, чёрт возьми: воздух дрожал, искажаясь, как над раскалённым асфальтом, и с каждой секундой эта штука приближалась, пожирая всё на своём пути.

Глава 21

Всё это происходило в полутора километрах от нас. Звуковая волна, сметающая лес, как карточный домик, неслась с дикой скоростью — я прикинул на глаз: максимум четыре секунды, и она накроет нашу площадку. Параллельное сознание лихорадочно перебирало варианты, но время сжималось, как пружина, готовая лопнуть. Телепорт на 250 метров — бесполезно, бежать в этом звуковом аду было всё равно что прыгнуть в мясорубку. Решение пришло само, резкое, как удар током.

— Держись! — рявкнул я, хватая Киру за руку. Одним движением я деактивировал палатку — ткань свернулась в инвентарь с едва слышным шорохом, на который в общем то уже было плевать. Картинка первой точки, где мы шагнули в эту параллельность, всплыла в памяти чётко: портальная площадка, трава, тишина. Я стиснул пальцы Киры и активировал длинный телепорт, молясь, чтобы он сработал без осечек.

Рывок — и мир щёлкнул, как выключатель. Мы оказались на знакомой площадке, той самой, где впервые ступили в этот звуковой капкан. Воздух здесь был свежим, лес выглядел нетронутым, а портал позади нас молчал, покрытый тонким слоем пыли. Я выдохнул, чувствуя, как пот стекает по вискам, и повернулся к Кире. Она смотрела на меня ошарашенно, её глаза были шире обычного, а эмпатия передавала смесь страха и недоверия.

— Как думаешь, это поможет? — спросила она по мыслесвязи, но даже так чувствовалось, что её голос дрожал.

Я сглотнул, пытаясь унять бешено колотящееся сердце.

— Надеюсь, звуковая волна рассеется. Расстояние — не десять километров, как в прошлый раз. Тут гораздо больше. Будем верить, что до нас она не докатится. Подождём, пока спадёт КД, и вернёмся к той точке. Продолжим движение по маршруту.

Кира кивнула, но её взгляд всё ещё метался по сторонам, будто она ждала, что волна вот-вот вынырнет из-за деревьев. Мы стояли на портальной площадке, спиной к неактивному порталу, который выглядел как мёртвое зеркало — ни искры, ни движения. Тишина вокруг казалась обманчивой, как затишье перед бурей. Я вызвал интерфейс, проверяя таймер КД. Час. Целый час, пока мы не сможем прыгнуть обратно. Параллельное сознание уже прикидывало: если волна не рассеется, у нас будут проблемы. Большие.

Спустя пару минут Кира нарушила молчание, её голос в мысленной связи прозвучал неожиданно спокойно: «Сколько там было расстояния?»

Я прищурился, вызывая карту в интерфейсе. Мысленно прокрутил маршрут, сопоставил точки, прикинул масштаб. — Где-то километров сто сорок, не меньше, — ответил я, глядя на неё. — Если волна идёт со стандартной скоростью звука, то у нас в запасе минут шесть, может, шесть с половиной, пока она доберётся сюда. Если вообще доберётся.

Кира хмыкнула, скрестив руки. «Шесть минут — это целая вечность, Тём. Что делаем? Сидим и ждём?»

— Ага, — буркнул я, но внутри всё сжималось от тревоги. — Ждём и молимся, чтобы эта хрень не оказалась упрямей, чем мы.

Мы устроились на краю площадки, стараясь не ступать на траву — мало ли, вдруг даже слабый шорох спровоцирует новый резонанс. Я смотрел на лес, прислушиваясь, но пока всё было тихо. Слишком тихо. Параллельное сознание не останавливалось ни на секунду, прокручивая сценарии: волна рассеивается, волна усиливается, волна меняет направление… Каждый вариант был хуже предыдущего, но я гнал эти мысли прочь. Паника — худший советчик.

Прошло пять с половиной минут. Я уже начал думать, что мы везунчики, как вдруг вдалеке что-то шевельнулось. Сначала это было едва заметно — лёгкое дрожание воздуха, как мираж над раскалённой пустыней. Но потом лес ожил. Деревья вдали начали гнуться, их кроны растворялись в пыль, а низкий гул, который я надеялся больше не услышать, пополз к нам, как хищник, почуявший добычу. Я посмотрел на Киру, и её взгляд сказал всё: она тоже это видела.

— Всё-таки не рассеялась, — сказал я, чувствуя, как даже по мыслесвязи голос становится хриплым. — Такое впечатление, что ещё и усилилась.

Кира лишь кивнула, её лицо стало серьёзным, как у бойца перед броском. «Ну что, Тём, будем делать? Прыгаем к Астре?»

Я стиснул зубы, глядя на приближающуюся волну. Она была уже ближе — километрах в семи, может, меньше. Скорость, с которой она пожирала лес, не оставляла сомнений: через секунд 15–20 она доберётся до нас. Параллельное сознание выдало вердикт: вариантов мало. Прыжок между параллельностями — это 12 часов КД, и мы окажемся у Астры, но это терять время. Но сидеть здесь и ждать, пока нас размажет, — тоже не вариант.

— Да, — кивнул я, сжимая её руку. — Других идей нет. Прыгаем.

Кира не спорила. Она просто шагнула ближе, её пальцы переплелись с моими, и я почувствовал, как её решимость через эмпатию вливается в меня, как глоток воды в пустыне. Я вызвал интерфейс, мысленно представляя долину Астры — знакомый дом, запах травяного чая, её вечные подколы. Прыжок между параллельностями всегда требовал чуть большей концентрации на деталях.

— Готова? — спросил я, глядя ей в глаза.

«Всегда,» — ответила она через связь, и в её мыслеобразе мелькнула тень улыбки. Я выдохнул, сосредотачиваясь, и начал готовить телепорт. Волна была уже близко — гул нарастал, воздух дрожал, а деревья в паре километров от нас начали трещать, как сухой хворост. Ещё считанные секунды, может, меньше.

Волна была уже близко — гул нарастал, воздух дрожал, а деревья в паре километров от нас начали трещать, как сухой хворост. Ещё считанные секунды, может, меньше. Я стиснул руку Киры, готовясь к прыжку между параллельностями, хотя внутри всё кричало: «Это конец прогресса, всё прийдется начать заново!» Параллельное сознание лихорадочно искало выход, но вариантов не было — только 12 часов КД и долина Астры впереди. Звук приближался, как цунами, и я уже чувствовал, как земля под ногами начинает вибрировать.

И тут произошло то, чего мы вообще не ожидали. В метре от нас, на идеально ровной каменной площадке, что-то дрогнуло. Я моргнул, думая, что это глюк, но нет — камень пошёл трещиной, и прямо из него, с тихим скрипом, открылся люк. Чёрт возьми, люк! Из тёмного проёма высунулся мужик — бородатый, с жёстким взглядом, в каком-то потрёпанном комбезе, будто сшитом из обрывков старого мира. Он махнул нам рукой, коротко и резко, мол, давайте сюда, не тормозите!

Я был в шоке не меньше, чем Кира. Её глаза округлились, эмпатия передала волну её растерянности, но времени на раздумья не осталось. Волна ревела уже в километре, может, ближе. Я дёрнул Киру за руку, и мы прыгнули в люк, как в пропасть. Едва мы оказались внутри, мужик хлопнул по какому-то рычагу, и люк с глухим лязгом захлопнулся над нашими головами. Темнота накрыла нас, но тут же сменилась тусклым светом — стены туннеля, куда мы свалились, слабо мерцали, будто покрытые каким-то биолюминесцентным мхом.

Мужик повернулся к нам, окинул взглядом с ног до головы и заговорил — голос у него был низкий, с хрипотцой, но спокойный, как у человека, который видел всё и уже ничему не удивляется.

— Я не знаю, кто вы такие, — сказал он, — но то, что вы продержались там, наверху, так долго — это, мать его, впечатляет. Как вам это удалось?

Я посмотрел на Киру — она всё ещё держала меня за руку, её пальцы слегка дрожали, — потом перевёл взгляд на мужика. В голове крутился миллион вопросов, но я выбрал самый очевидный.

— А ты вообще кто? — выпалил я. — Откуда ты тут взялся?

Он усмехнулся, почесав бороду. — Так я здесь всегда жил. Мы все здесь живём. С самого прихода Системы.

Я открыл рот, чтобы спросить ещё что-то, но он уже махнул рукой, мол, идите за мной, и двинулся по туннелю. Мы с Кирой переглянулись — её мыслеобраз был смесью недоверия и любопытства: «Тём, это что, правда люди тут живут?» Я только пожал плечами и пошёл следом, держа её за руку. Параллельное сознание уже анализировало: если этот тип не врёт, то мы наткнулись на что-то весьма интересное. Может, даже на ключ к этой параллельности.