Ник Сполдинг – Любовь... с двух сторон (страница 22)
С кухни доносился аппетитный запах лепешек и начинки, заглушивший даже дезодорант. У меня засосало под ложечкой. Весь день ничего не ела. Даже если Джейми повар так себе, мне понравится все. Еще один мудрый совет Тима: «Свидание натощак всегда ярче». Что ж, это можно трактовать как часть любовной игры, легкий вариант мазохизма.
Зря я волновалась — Джейми отлично готовит. Правда, наготовил на целую футбольную команду. Неужели я произвожу впечатление такой жуткой обжоры? Столько всего съесть я не смогла бы даже под дулом пистолета.
Квартира у Джейми опрятная, для мужчины даже очень. Афиша «Искателей потерянного ковчега» на стене была несколько неожиданна, но в рамке смотрелась как эстамп.
— Она с автографом Джорджа Лукаса! — гордо пояснил Джейми, уверенный, что я оценю его удачу. А вот обширная коллекция дисков действительно вдохновляла, и компактный холостяцкий ноутбук тоже.
По тому, как выглядит дом мужчины, можно многое о нем понять. Не раз в этом убеждалась. Несколько лет назад был у меня некто Натан: бордовые обои под замшу, занавески в гостиной черные, и черный диван, и кофейный столик черный-пречерный. Возникало ощущение, что тебя запихнули в какую-то гигантскую кровавую рану с запекшимися краями. Жуть. Член у бедняги был маленький, и словарный запас — тоже.
А Терри, приглашая к себе, ничуть не стеснялся развешенных по всей квартире вкладышей из газеты «Сан» с голыми красотками. Он прилеплял их плотными клеевыми шариками повсюду. Даже на двери туалета висела одна ню, видимо, ее выдающиеся достоинства отлично способствовали естественным отправлениям. Заболтать Терри мог кого угодно, но с мужскими доблестями дело обстояло хуже. Точнее говоря, с эякуляцией. Могла начаться даже от приступа хохота.
И, наконец, вспомним Зака. Инструмент у него был ого-го, и умом природа не обидела. Но был катастрофически неряшлив. До сих пор не могу без дрожи вспоминать его кухню, заросшую грязью, по которой ползали стаи членистоногих. Кстати, о членах. Вызвать у меня иную дрожь (посредством своего ого-го) Зак так ни разу не удосужился. Видимо, из-за гор хлама на всех более-менее спальных местах.
Ладно, хватит воспоминаний. Вернемся к Джейми. Пир был завершен шоколадным тортом (теперь придется месяц потеть на тренажерах). Мы и с набитыми животами продолжали весело болтать. О друзьях, о работе, где бывали в отпусках, о спорте, о религии, о политике — обо всем. Два часа без перерыва. Никогда еще я не чувствовала себя так комфортно в обществе мужчины.
Первым знаком того, что назревает крупная неприятность, было внезапное чувство распирания в животе, из-за которого мне страшно захотелось пукнуть. Собственно, именно этих последствий я опасалась, когда попросила Джейми добавить в курятину поменьше пряностей. Мои внутренности плохо реагируют на острую пищу. Начинка для лепешек была сдобрена перцем и травками совсем немножко. Но мне и этого оказалось достаточно, чтобы…
Джейми увлеченно рассказывал, как он плавал на каяках в Колорадо, а я изо всей мочи стискивала ягодицы, стараясь не прислушиваться к нараставшему урчанию в кишках. Смогла продержаться до ухода Джейми на кухню, когда он отправился варить кофе. Исторгнуть газы удалось бесшумно, но запах… Я умирала со стыда. Напустила вони в гостиную парню, в которого почти уже влюбилась. Одна надежда, что у Джейми притупился нюх от лука и специй, пока он готовил.
Поставив поднос с кофе на стол, Джейми потянул носом.
— Ох-х, — сказал он, и я почувствовала, что багровею. — Извини, Лора. Мусорный бачок попахивает, пойду вынесу.
Вот так была воспринята моя газовая атака. Пока Джейми чем-то шуршал и гремел на кухне, у меня прихватило живот и в глазах потемнело от накатившей дурноты.
— Ну вот, совсем другое дело, — бодро произнес Джейми, вернувшись.
— А где… где у тебя туалет? — почти шепотом спросила я.
— Наверху. Вторая дверь слева. Тебе нехорошо?
— Нет-нет, все нормально.
Выскочив из-за стола, я бросилась к лестнице и оказалась на ней быстрее, чем ты, мамуля, успела бы произнести слово «сальмонелла». Между тем в кишках бушевала и рвалась наружу очередная порция газов. Сдерживать напор, перескакивая со ступеньки на ступеньку, было просто нереально. Не дойдя до туалета, я разразилась целой руладой характерных звуков с влажным присвистом, означавшим, что могли пострадать и трусы. Рулада была громкой, Джейми точно ее услышал.
Мне захотелось умереть на месте, но кошмарный позыв заставил направить все усилия на преодоление последнего отрезка этого скорбного пути. Со скоростью света я влетела внутрь и, спустив трусы, отчаянно плюхнулась на стульчак (до сих пор синяки на ляжках от этой посадки).
Благословенное (и очень шумное) облегчение последовало в ту же секунду.
Вот так мгновенно перевернулся мой мир, радуга и синее небо сменились черным мраком.
И только потому, что все перевернулось в недрах моего организма.
Коттедж был небольшой, Джейми был обречен выслушивать все громовые раскаты. Боюсь, в соседних домах тоже их слышали и, наверное, подумали, что взрываются газовые баллоны. Не понимаю, как они не вызвали пожарников.
— Как ты?! — крикнул снизу Джейми. — Вдруг вся позеленела, прямо на глаз…
Слово «глазах» он почему-то не закончил. Я услышала громкий топот, потом грохот сковородок и кастрюль со стороны кухни. Потом крик ужаса и несколько сдавленных стонов, потом громкое рыданье и… тишина.
Десять нескончаемых минут я не могла покинуть унитаз. Наконец извержение прекратилось, и я медленно поднялась. Ноги тряслись жутко, по ним бегали мурашки, а внутри — будто тысячи иголок и булавок пустились наперегонки. Пришлось ждать, пока восстановится кровообращение. Когда наклонилась над раковиной, закружилась голова. Я испугалась, что все начнется снова. Но ничего, обошлось, худшее было позади.
Спустила воду, умылась. Сделала несколько глубоких вдохов, чтобы преодолеть слабость. Теперь мне предстоял путь назад. По ступенькам спускалась очень осторожно, с опаской. Надо было узнать, что там все-таки с Джейми. Из гостиной прошла в коридорчик, а оттуда на кух…
Джейми, скорчившись, со спущенными брюками сидел на мусорном бачке. Он поднял голову, и в главах его отразился ужас.
— Прости! — проверещала я, пулей выскочив в коридор. Там и ждала, когда он (о боже!) закончит и наденет штаны. Наконец он вышел, держась за живот, и слегка шаркая, поплелся в комнату. Кишки, видимо, еще бушевали, ведь на лице Джейми было написано такое страдание, что сердце мое сжалось от жалости. Думаю, и мое лицо тоже было несчастным.
Было ясно как день, что мы оба стали жертвой пищевого отравления. Но ясно было и то, что восхитительная аура зарождающегося чувства разрушена. Как можно с нежностью относиться к девушке, способной устроить громовой пердеж, простительный только для необъятного борца сумо?
Безудержный понос — чересчур сильное испытание для всего лишь второго свидания.
А вы могли бы полюбить мужчину, увидев его сидящим на мусорном бачке?
Мы оба удрученно молчали — слишком оглушительным был шок. Я прокралась в прихожую и схватила с вешалки пальто. С кухни донесся запах давно не мытого туалета, и снова затошнило.
— Не надо… не уходи, — сказал Джейми.
— Так будет лучше, — ответила я. — Может снова прихватить. Дома все же проще справиться.
— А-а. Ну да. — Он слегка поморщился, бедный. Глаза запавшие, лицо осунувшееся.
Джейми открыл дверь, и я вышла в прохладный ночной воздух, он был чудесным. Конечно, следовало обернуться и сказать «до свидания». Но я не решилась, я умирала от стыда. С низко опущенной головой подбежала к Мятышу и торопливо отъехала. Скорее домой, в уютный туалет двух подружек-чистюль!
Разворачиваясь, я не утерпела и оглянулась. Джейми все еще стоял в дверном проеме. Смотрел, как я удираю. Грустный-грустный, будто побитый щенок. Он снова скорчился, схватившись за живот, готовый в любую секунду рвануть наверх, к унитазу.
Опять закружилась голова, но я надеялась, что сумею попасть домой до того, как роковая начинка для лепешек снова начнет насиловать прямую кишку. Достаточно Мятышу и вмятины на крыле, не хватало еще испортить ему сиденье.
Два часа в гостях у Джейми были сказочными, и вдруг эта катастрофа. Как я вообще выдержала, не забилась в истерике.
Истерика случилась уже дома. Сразу. Успокоилась я часа в два ночи. Так обессилела от рыданий, что даже смогла заснуть.
Прошло уже два дня. Сегодня я рискнула съесть подсушенный тост и запить его зеленым чаем. Думаю, завтра побалую себя тушеной фасолькой. Без соуса, разумеется. А решиться на свидание я смогу очень и очень нескоро. После таких испытаний, когда ты чуть не умерла от невыносимого стыда и подверглась самым унизительным страданиям, необходимо сделать перерыв.
Правда, мамочка?
Люблю и, как всегда, очень скучаю.
Твоя бедная-бедная дочь Лора.
Целую.
Из блога Джейми
Понедельник, 4 июля
Прошел месяц с самого позорного дня в моей жизни.
В сравнении с этой катастрофой история моего увольнения выглядит легким недоразумением. Это когда я лишился выгодного контракта с солидной ресторанной фирмой из-за сбоя программы «Проверка правописания». Компьютер заменил «совокупность» «совокуплением». И в рекламном листке, разосланном тысячам предполагаемых клиентов, было написано, что «в совокуплении они смогут отведать сто бесподобных блюд на любой вкус».