Ник. Семенов – Майские звезды (страница 4)

– Ща на совещании у Ерша был, директор концерта утвержден.

– Кто?

– Федя Полянин. Из Одесской филармонии. Днями приедет. Что у вас? Какие новости?

– Директор. Это хорошо. – сказал Дима. И по-еврейски, вопросом на вопрос ответил – Директор – это замечательно, а деньги-то вы нашли? Не рано бабушку из деревни выписали?

– Ну, это не проблема – судя по тому, как поехали глаза Цесевича куда-то вправо, было понятно, что это-то как раз проблема и есть, большая проблема. Собственно, это было понятно и без его глаз. Тем не менее все тем же бодрым тоном он продолжил– Ерш написал письма в Росконцерт, Минкульт, друганам своим разным серьезным. Так что это дело времени, через пару дней деньги пойдут. Забегая вперед, скажу, что ни хрена они не пошли. Ни через пару дней, ни через пару недель и вообще никогда. Денег им никто так и не дал.

– А что у вас? Срастается что-то? – не выдержал, наконец, Цесевич.

– Кое-что надыбали – Дима приподнялся со стула и передал Цесевичу через стол список пожеланий новоиспеченного Генерального спонсора. – Деньги дать готовы. Вот их требования.

Цесевич пробежал лист глазами, поднял глаза.

– Они не охерели? Вы им сказку про золотую рыбку не пробовали рассказать?

– Да не вопрос. Дай телефон, пожалуйста, я позвоню, дам отбой.

– Ладно, погоди, че ты сразу? Просто че-то до х…я они просят.

– Андрюша, ты обороты-то поубавь, спроси, хоть, за какие деньги они свои эти сексуальные изыски купить хотят?

– ???

– 80 тыщ косарей!

Взгляд Цесевича моментально смягчился. Он явно не ожидал услышать такую фантастическую сумму.

– Но, все равно, до хера он хочет – в Цесевиче над нормальным человеком взял верх бывший комсомольский работник. – Давайте по списку пробежим.

По тому, как ерзала задница Цесевича по потрепанной коже кресла, было видно, что больше всего на свете ему сейчас хотелось не «бегать по списку», а свиной рысью нестись по коридору в сторону кабинета Ерша, доложить о своих грандиозных успехах. Но, надо было «держать лицо». Минут пять он молча вертел бумажку в руках – работал с документом. Наконец, решив, что должная пауза выдержана, он произнес:

– Не, мужики, я че ща подумал? Че мы будем с вами по списку бегать, все равно Ерш решать будет. Я ему пойду, доложу все, покажу ему писулю вашу, посмотрим, что он скажет.

Молодец, нашелся. Возразить на это было нечего. Мы опять остались в кабинете Цесевича ждать его возвращения.

Минут через десять-пятнадцать он вернулся , и по его сияющей роже было понятно – погладили по голове и удостоили светлейшего благословения. Как уж он в высоком кабинете представил распределение ролей в добывании денег, не известно, но похоже, себя он не забыл. Да, и хрен с ним.

– Ну, че. Всё зашибись. Вовремя денежки пришли. (Ага, пришли, сами бл…дь!). Очень вовремя. Через пару дней, я уж говорил, Полянин прибывает. Первым делом надо КДС арендовать и с артистами договориться, а то разъедутся, бляди, на праздники по своим корпоративам, придется нам самим на сцене чечетку бить.

Поговорили еще немного о предстоящем концерте, который из расплывчатого нечто постепенно стал приобретать реальные контуры. Но, так как что-то более менее конкретное обсуждать пока мы не могли, то просто потрепались, рассказали друг другу несколько свежих анекдотов, договорились что за сегодня-завтра сотрудники фонда подготовят спонсорский договор, на том и простились, договорившись созвониться.

Следующие три дня прошли во взаимном согласовании договора, которое прошло на удивление легко, и ожидания перевода первой части денег от «Пансим». Деньги так же поступили без особой задержки – за каких-то три дня. Все складывалось хорошо, подозрительно хорошо…

Глава 5. Кремлевский дворец

Прибыл директор-администратор концерта. Им оказался маленький круглый человечек, с быстрыми хитрыми глазками и зычным голосом. Он стремительно носился по коридорам фонда, забегая в разные кабинеты, и оттуда тотчас доносился его пронзительный голос.

Познакомившись с ним, мы уединились в пустой комнате для обсуждения плана действий по подготовке концерта. А сделать предстояло действительно много. Прежде всего необходимо было арендовать концертный зал КДС. Перед нами встала первая задача – как к этому подступиться? Это сейчас нет ничего проще – взял телефон, зашел в поисковик и хочешь голосом, хочешь пальчиками вводи интересующий тебя вопрос и через секунду получишь исчерпывающий ответ. Даже на запрос «зачем аборигены съели Кука?» после пары ссылок на нетленку Владимира Семеновича, гугл выдает ссылки на сайты, где вполне серьезно обсуждается эта проблема. А тогда заполучить необходимый номер телефона или адрес организации было так же сложно, как герою артиста Кадочникова, добывающему секретные документы из сейфа фашистского генерала в фильме «Подвиг разведчика».

Как узнать номер телефона приемной директора Кремлевского Дворца Съездов, практически режимного объекта, охраняемого так, как иной войсковой склад не охраняют? Раньше на улицах Москвы тут и там стояли такие круглые будочки с надписью «Справка». Крошечные окошечки, в которые следовало подавать свою челобитную были расположены в них с таким коварным расчетом и на такой высоте, что, еще не сказав ни слова, вы вынуждены были склоняться в неестественно унизительном полупоклоне, а ноги ваши при этом складывались в некое подобие книксена. Впрочем, подобные окошки были во всех заведениях, куда приходилось обращаться гражданам по тому или иному, интересующему их вопросу, да и сейчас, по-моему, эта добрая традиция унижения сограждан не изжила себя. Поэтому, протягивая бумажку с начертанными на ней данными лица, телефон и адрес которого тебя интересовал, ты уже каким-то извиняющимся тоном не просил, а умолял об услуге. Тетка проверяла написанное, и чаще всего в прошении отказывала, так как указывать там, необходимо было еще кучу данных, за которыми надо было бы, опять-таки, обращаться к ней – замкнутый круг. Но, если царица справки вдруг нежданно принимала заказ, то готов он бывал, как правило, чрезвычайно «быстро» – от нескольких часов, до нескольких дней. М-да. Но даже этих будочек во времена описываемых событий уже не было, а толстенных кирпичей справочника «Желтые страницы Москвы» еще не было. На помощь пришел маэстро Полянин. Он вытащил на свет потрепанную записную книжечку, которую нам приходилось потом видеть ее еще не раз, и выдал нам прямой! (не секретаря!) номер рабочего телефона директора КДС.

Я позвонил по полученному номеру и, представившись и объяснив вкратце цель моего звонка, попросил аудиенции. Мы договорились о дате и времени нашего визита и секретарь, на которого был переведен наш разговор, попросила сообщить ей наши паспортные данные для оформления пропусков на территорию Кремля.

С некоторым запасом до назначенного времени мы прибыли на станцию метро «Библиотека им. В.И.Ленина» и вышли в сторону Александровского сада, там прямо у выхода из метро находились кассы и окно бюро пропусков в Кремль. Привычно согнувшись, мы подали наши паспорта, и через несколько минут уже поднимались по каменной лестнице к Кутафьей башне, под сводами которой находился вход в Кремль. Вдоль тротуара, в огороженном металлическими барьерами проходе толпилось достаточно много москвичей и гостей столицы с билетами в руках, жаждущих осмотреть достопримечательности Московского Кремля. Мы зашли с противоположной стороны очереди, прошли сквозь узкий проход, специально оставленный в металлических загородках для особых посетителей, предъявили свои паспорта с вложенными в них пропусками, и, гордо взглянув на переминающихся в очереди туристов, направились в сторону КДС.

Пройдя через холл дворца и, поинтересовавшись у служителя, где находится кабинет директора, мы на лифте поднялись на третий (или четвертый этаж, сейчас уже точно не помню), прошли по коридору, застеленному традиционной ковровой дорожкой и вошли в приемную директора. Эта приемная кардинально отличалась от тех приемных, в которых нам приходилось бывать в последнее время – всех этих новоиспеченных ТОО, ЗАО и фондов. Несмотря на царящий в стране бардак и разруху, все здесь дышало солидностью и покоем. Секретарь – не молодая мисс чего-то там, обычно одетая в юбку и блузу, призванные не скрывать прелести их хозяйки, а напротив, настойчиво призывающие обратить на них внимание посетителя, а спокойная миловидная женщина средних лет в строгом деловом костюме и аккуратной гладкой прической. Мы представились. Она скрылась за тяжелыми дубовыми дверьми и через несколько секунд пригласила нас войти.

Кабинет не поражал какой-либо роскошью, призванной с первых секунд оглушить посетителя, показать, кто здесь главный – не было ни резной мебели, ни купеческой позолоты, ни тяжелых бархатных штор. Нет. Это был просторный кабинет, обставленный добротной мебелью из натурального дерева. Все просто, добротно и по-деловому.

Хозяином кабинета оказался мужчина лет пятидесяти с умным лицом и усталыми глазами. Он предложил нам сесть, попросил конкретнее рассказать о цели нашего визита, предложил чаю. От чая мы отказались и объяснили, что нас привело сюда, а конкретно, что наш фонд хотел бы арендовать концертный зал КДС на два дня – первое и второе мая для проведения праздничного концерта. Он понимающе кивнул, достал из стола большую тетрадь и раскрыл ее на нужной странице.