Ник Перумов – Зона магов (страница 29)
Таким голосом Учитель обычно рассказывал малышам страшные сказки — чтобы потом заставить их посмеяться над собственной боязнью. Тихо, вдумчиво, задушевно, располагающе... руки его всегда жестикулировали, когда он рассказывал, такие ловкие, умелые руки, никогда не знавшие заступа и мотыги, холеные руки с тонкими изящными пальцами...
Почти такими же, как у координатора Исайи.
Твердислав вздохнул, усилием воли отгоняя от себя наваждение. Они не должны вцепляться в глотку друг другу... пусть их даже к этому и подталкивает недобрая память о прошлом.
— Исайя, я... не прибегал к магии и заклятьям. Я ведь и формул таких не знаю, а когда творил огненные шары, просто вспомнил, что говорила Джей. Сейчас же — клянусь тебе Всеотцом! — я просто приказал черепу рассыпаться. Это было... ну, как игра, кто кого переглядит. Переглядел я — и туча выполнила мой приказ. Кроме того... разве ты не понял, координатор? — ведь твой враг это я сам!..
Исайя только всплеснул руками.
— Ну что ты говоришь, неразумный! Как ты можешь быть врагом, это не твой мир, не твои силы! Враг, враг сотворил это наваждение, враг дал силы твоей Аэ, это его козни, вечного противника всего светлого и доброго!
Последние слова вышли у координатора неожиданно напыщенными и помпезными. Твердислав покачал головой.
— Может, и так, Исайя. Не знаю. Просто, когда я увидел в этой туче себя, то смог ее остановить, вот и все. Давай не будем спорить. Мы ведь согласны в одном — что надо добраться до племени крылатых и искать там Аэ. Я не верю, что мы ее не отыщем. Напротив, уверен — найдем.
— Это хорошо... — медленно сказал Исайя. — Не дай злобе свить гнездо в твоей душе, Твердь, помни, что мы живем только раз... а вот тебе и мне, похоже, выпало счастье сделать это вторично.
К чему была сказана эта фраза, Твердислав не понял, а спрашивать уже не хотел. Глаза слипались, несмотря на царившую вокруг духоту. Он проваливался в сон, словно облачаясь в несокрушимую броню спокойствия и веры. Ни разу за все время в этом мире ему не снились кошмары.
* * *
Утром караван двинулся дальше. Как и говорили караванщики, к вечеру они достигла торжища крылатых и кровососов, единственного места, где эти готовые вцепиться друг другу в горло свирепые племена поддерживали хоть какой-то мир, и не случайно — солидные купцы не поедут в охваченные войной земли, сули им хоть какую прибыль.
Дикие горы остались позади, вокруг началось царство исполинских лесов, в чем-то похожих на тот, в котором очутился Твердислав, первый раз оказавшись в мире Аэ. Видно было, что здесь свирепствует жестокая засуха. Почти все лиственные деревья стояли желтыми и наполовину облетевшими, точно сейчас уже настала поздняя осень. Хвойные держались лучше, но и их ветви казались щедро спрыснутыми желто-коричневым.
Над торжищем Твердислав вновь увидел крылатых. Могучие воины, державшие в руках тяжелые палицы, мечи и метательные копья, головы до половины утонули в плечах, и рядом с ними, тоже зависнув в воздухе — крылатые воительницы, при одном взгляде на которых кровь вскипала в жилах — так они были красивы. Их торговые ряды помещались справа от дороги, длинные прилавки, на которых было грудами выложены товары. Видно было, что торговые ряды срублены совсем недавно, в то время как прилавки кровососов, напротив, потемнели от времени. Твердислав, пользуясь своим небогатым еще запасом слов, спросил одного из караванщиков о причинах.
— Так ведь раньше мы все больше с малышами этими торговали, — купец махнул рукой в сторону кровососов. — Крылатые-то горды больно, только когда солнышко примучило, тоже понеси свое на продажу. Да вот только брать у них не так, чтобы очень много. — Купец досадливо поцокал языком. — Ткани их, или там мясо вяленое нам ведь ни к чему, верно? Золотишко, конечно, берем, которое они в Диких горах моют, камушки там разные... Вот кровопийцы — другое дело. Какого только товару не натащат! Тут тебе и смолы, да такие, что застынут и крепче камня, тут тебе и камень, да такой, что никакой таран не разобьет, не жаль возы за тридевять земель гонять, тут тебе и снадобья всякие, что они в своих лесах выращивают... А, да что я тебе говорю, сам по торгу пройдись, поглазей, и не бойся ничего — кровососы тут смирные. Им куда больше крови сейчас вода нужна, без нас они передохнут.
Твердислав, Исайя и Кео воспользовались советом. Соваться сперва к крылатым не было никакого резона (статую Аэ Твердислав видел все-таки не у них), и трое путников повернули налево. Тут уже вовсю шла оживленная торговля. Твердислав впервые увидел водяные кубики — что, как величайшую драгоценность, принимали богато одетые коротышки, очевидно, выборные родов и кланов. Взамен каждого отдавались настоящие горы товаров; невольники со стоном принялись грузить на телеги тяжеленные каменные блоки. На взгляд Твердислава, камень этот не отличался ни красотой, ни особой прочностью, он же помнил здешние каменоломни; однако караванщики уверили его, что на юге такого не сыскать днем с огнем, Дикие горы крепки только на вид, а копни — не гранит, а мягкий ракушечник, его южные ливни за три года начисто смывают. Были б здесь такие дожди — и от гор самих ничего бы не осталось.
Покупали кровососы и невольников. Несчастные истошно вопили и рвались из колодок, но за них тоже отдавались немеряные запасы товаров, и смягчить сердца купцов крики уже не могли. Исайя предупреждающе положил руку на плечо Твердиславу.
— Погоди, не вмешивайся в здешние порядки, — шепнул координатор. — Помни, что кесарю — кесарево...
Однако Твердислав с трудом заставил себя отвернуться от жуткой сцены.
— Да ты не думай, их не сожрут на племенном празднике, — невесело усмехнулся Исайя. — Кровососам нужна кровь, теплая кровь тех, кто может говорить, не зверей. Вот и покупают невольников... их никогда не заставят работать, их будут кормить на убой, и многие доживут в покое и довольстве до глубокой старости...если, конечно, у окрестных народов в один прекрасный день не лопнет терпение и они не перебьют вампиров всех до последнего.
— Я бы на их месте давно уже так поступил, — проворчал Твердислав. Теперь он уже испытывал неловкость из-за того, что когда-то сражался на стороне низкорослых кровопийц.
— Не судите и не судимы будете, — вздохнул координатор. — Что поделаешь, если Аэ придумала этих несчастных такими! Тогда уж логичнее было призвать к ответу ее...
Торг длился своим чередом, он был хоть и велик, но достаточно однообразен — товары разных кланов почти не отличались друг от друга. Купцы продавали кровососам жуткого вида зверей в клетках, какие-то свитки, пучки трав, густо смазанное оружие — видно было, что делали под заказ по специальной мерке; у крылатых тоже покупали, но меньше; и, в отличие от кровососов, тут негоцианты не продавали, а покупали невольников.
У Твердислава сжалось сердце, когда он увидел понуро бредущую крылатую красавицу. Ее руки и крылья не были связаны, и юноша понимал, почему — девушку продали, чтобы купить воды для роя. И слово сдержит умеющую летать гордячку лучше любых колодок и цепей. Рядом с ней шел дородный купец; против всех ожиданий, с невольницей он говорил ласково, почти что по отчески:
— Не кручинься, не рви сердце, ты ведь знаешь, я в плохие руки тебя не отдам, в богатый дом определю, к достойному человеку, а там, глядишь, твои и выкуп соберут...
Твердислава передернуло. Невольно вспомнилась бело-голубая брошь, рассеченная надвое изломанной молнией — как он жалел, что она пропала! Отчего-то ему казалось, что ей, этой брошью, он точно смог бы купить свободу крылатой девушке, а, может, и не только ей... Не случайно ведь те двое крылатых, что уносили от сожженных каменоломен свою мертвую подругу, оставили ему эту вещицу!
— Ну, так куда направимся дальше, вождь Твердислав? — обратился к нему координатор. — Дорога наша кончилась, теперь предстоит по лесам плутать. Как бы еще местные вампиры не схарчили...
— Глядеть в оба будем, вот и не схарчат, — отрезал Твердслав. — А как пойдем...
Вопрос и в самом деле был непраздным. Дорога кончалась, и вождь испытал даже нечто вроде обиды, как же так, шла-шла, вели все дальше и дальше, к самому горизонту, и вдруг на тебе — кончилась пыльным утоптанным торжищем! Дальше стеной стояли полусухие леса, и ясно было, что ни воды, ни пропитания в них так просто не найдешь. Оставалось идти на риск.
— Я поговорю с крылатыми, — неожиданно сказал Твердислав. — Без их совета мы пропадем. И двух дней пути не одолеем.
— И что же ты им скажешь? — с некоторой иронией в голосе поинтересовался Исайя.
— Процитирую Книгу Блужданий, — злорадно ответил Твердислав. — “Не будет ведом ему ни один путь”, ну и там еще дальше было... Надеюсь, что они это поймут.
Координатор только покачал головой, но не нашелся, что возразить.
Юноша колебался недолго. Он увидел группу из пяти крылатых, трех воинов и двух женщин средних лет, но по-прежнему очень красивых — зрелой, чувственной красотой. Богато одетые, в руках они держали каждый по голубому водному кубику. Твердислав подошел ближе — и услыхал их речь. Они говорили на том же, понятном ему языке.
— Я отдала четверых за этот кубик, Ноик, четверых самых лучших! — говорившая едва сдерживала слезы. — Двух воинов и двух будущих матерей. Если каждая порция воды будет обходиться рою так дорого...