Ник Перумов – Зона магов (страница 12)

Лес кончился, словно отрезанный гигантским ножом. Впереди глаз радовала яркая зелень — песок пустыни. Неширокое кольцо его отделяло коричневый лес от того, что в этом мире именовалось городом.

Наверное, это был самый странный город из всех, что довелось повидать Твердиславу, включая древесный поселок вампиров.

Перед ними расстилалось царство черного и фиолетового, кое-где пересечённое ярко-зеленым и расцвеченное алым. Больше всего увиденное Твердиславом и Исайей походило на скопление исполинских грибов с чудовищно раздутыми ножками и, напротив, съежившимися и сморщенными шляпками. Перевившиеся, сплетшиеся, они поднмались на десятки локтей; поверхность была испещрена десятками, если не сотнями дверных и оконных проемов, тянулись длинные висячие мосты и галереи, сами ножки опоясывали длинные балконы. Непохоже было, что все это изготовлено из дерева или железа — балконы на самом деле оказались просто разросшимися выступами самих “грибов”. Сами грибы, морщинистые, с загрубевшей коркой, казались вышедшими из сказки окаменевшими великанами.

Сами они были черными, с фиолетовыми прожилками; кое-где фиолетового становилось так много, что черный цвет почти исчезал. А вот прорезанные окна и двери были окаймлены красным. Красными были и подвесные мосты, и лестницы, и галереи. В основаниях гигантских домов были сделаны ворота — туда заезжали телеги, запряженные все теми же жуткого вида зверьми. Народу было довольно много; все кричаще-ярко одеты, все при оружии; многие, столпившись на балконах и галереях ближайшего гриба, с криками размахивали руками, указывая куда-то за спины путников.

— Наверное, лесу наши проделки пришлись не по нраву, — проницательно заметил Исайя.

На пришельцев, однако, никто не обращал внимания. Твердислав не сводил взгляда с напряженной спины мальчишки. Ведь сейчас такой удобный момент! Рядом — свои. Достаточно завопить, кинуться бежать... а в суматохе любой, даже самый опытный лучник может промахнуться.

Однако Кео из рода Кеосов стоял, уныло переминаясь с ноги на ногу и не предпринимая никаких попыток бежать.

— Идемте, — сказал Исайя. — Предоставь все мне, Твердислав, я управлялся с нашил драгоценным советом, так что как-нибудь уж уболтаю и местное население. Главное — не открывай рта и держись поближе ко мне.

— А что с мальчишкой? — спросил юноша.

— Отпустим, — беспечно сказал координатор. — Я еще разок потолкую с ним, а потом он нам уже не нужен. Пусть идет на все четыре стороны. Местные деньги у нас есть, и даже и избытком. На первое время хватит. Осмотримся, оглядимся... а там видно будет.

Исайя явно хитрил. Какой-то план у него, само собой, имелся; но Твердислав уже успел понять: если верховный координатор молчит, значит, так надо. И раньше, чем он сочтет нужным, Исайя не заговорит.

— Иларо, — коротко приказа Исайя мальчишке. Тот послушно двинулся вперед.

— Что это он такой смурной? — невольно говоря шепотом, спросил Твердислав. — Все ерепенился, бежать пытался — а теперь вот стоит...

— Примитивные клановые сообщества очень часто отягощены различными поведенческими стереотипами, которые нам показались бы весьма нелепыми...

— Ох, — сказал Твердислав. Он обилия умных слов немедленно начало гудеть в и без того истерзанной жарой голове.

— Прости, пожалуйста, — извинился координатор. — Я хотел сказать — может, это против его представлений о чести или же подобное запрещает ему некое табу...

Как бы то ни было, мальчишка шел смирно, не выказывая никаких намерений бежать, и даже не смотря на своих пленителей. Твердиславу все это решительно не нравилось. На всякий случай он покрепче намотал на левый кулак ведущую к связанным рукам мальчика веревку.

— Ага! — внезапно воскликнул Исайя. — Сюда-то нам и надо! Трактир и гостиница для усталых путников!

Он указывал на сделанную большими красными буквами надпись прямо над высокой темной аркой входа во внутренности “гриба”. Арка была высотой в добрых четыре человеческих роста. Люди постоянно входили и выходили; многие косились на странную троицу, иные хихикали — правда, в основном над Кео, который вдруг заворчал и сделал попытку прикрыть лицо плечом.

— Похоже, нашему другу внимание не слишком-то льстит, — заметил Исайя.

Они уже собирались войти, когда дорогу преградили четверо высоких воинов — таких же смуглых, горбоносых, чернобородых, как и встреченные по дороге несчастные торговцы. Грудь у каждого покрывала сплошная чешуя железного доспеха и Твердислав позавидовал их выносливости — сам он едва не сварился в своей броне, правда, спасшей ему жизнь во время схватки.

— Энно! — резко сказал старший — судя по всему, знаком отличия здесь являлось золотое кольцо в носу.

Исайя что-то спокойно ответил. Руки его оставались скрещены на груди, и воины не могли не видеть, что он не держит — по крайней мере на виду — никакого оружия. На вооруженного до зубов Твердислава они не обратили никакого внимания, ну разве что зыркнули пару-тройку раз; Кео из рода Кеосов не удостоился и того.

Последовал новый вопрос; отвечая, Исайя коснулся надетого ошейника, и Твердислав решил, что начальник патруля задал совершенно естественный сейчас вопрос: “чей ты, раб, и получил ли разрешение своего господина тут разгуливать?”

И вновь Исайя ответил, спокойно, умиротворительно, но без подобострастия. Незнакомые слова слетали с его языка так же естественно, словно он родился в этих краях.

Наконец, четверка воинов отступила, видимо, удовлетворившись ответами.

— Идемте, — просто сказал Исайя.

— Что им было нужно? Что ты им ответил? — немедленно выпалил Твердислав.

— Они поинтересовались, в честном ли бою мы убили наших прежних хозяев, — невозмутимо проговорил Исайя. Твердислав поперхнулся от неожиданности.

— Я же говорил: в подобных кланово-родовых сообществах... прости, Твердь... простая жизнь зачастую рождает очень странные обычаи и привычки, нарушить которые для члена рода куда труднее, чем мне — пройтись босиком по раскаленные углям. Так, похоже, и здесь. Я ответил правду, что захватившие нас в плен погибли от Глаун Амат — Смертной Тучи; “амат” в этом языке, кстати, означает также и саму “смерть”, так что получается тавтология, “погибли от смертной смерти”. Предложил спросить у Кео из рода Кеосов. Однако они ничего спрашивать не стали, а только спросили — наш ли он теперь раб. Я ответил, что да, и тогда они посоветовали как можно скорее найти клейменных дел мастера, дабы он законным образом зафиксировал мои... или твои права на этого раба. Вот и все. Их не интересовало, лгу я или нет, они ни о чем не спросили мальчика, хотя мы — явно не местные, а он — столь же явно свой. Ну что, будем толковать об этом дальше, стоя тут, на жаре, или пойдем в холодок?

Из черного трактирного зева и в самом деле ощутимо тянуло прохладой.

— Может, сперва к клейменнику? — подозрительно взглянув на мальчишку, предложил Твердислав.

— Да, клеймо сдержала бы нашего Кео... на короткое время, — кивнул Исайя. — Видишь ли, клеймо... это в каком-то роде подтверждение твоей неполноценности. Ты не смог отбиться от поимщиков, но это еще полбеды; ты не смог вырваться от них по пути, и это — три четверти беды; но если ты попал к клейменнику и тебе поставили тавро — ты прирожденный раб и твое место в отхожих ямах, а не среди достойных носить оружие. На нас с тобой ошейники, но клейма нет, и с нами один из тех, кого местные воины не без оснований посчитали за прежнего нашего владельца — то есть мы явно сражались и одержали верх. А победителей здесь воистину не судят.

— Тогда на месте Кео надо вцепляться мне в горло, а не стоять с убитым видом, — заметил Твердислав.

— Ты прав, я уверен, что маленький паршивец просто выжидает удобного момента, — усмехнулся Исайя. — С клеймом ему освободиться будет куда труднее. И все-таки я бы сначала зашел в таверну. Нам ведь все равно не нужен ни невольник, ни деньги. Да за такого много и не выручишь, — с видом отпетого работорговца вздохнул Исайя.

Твердислав молча кивнул, соглашаясь с координатором.

Они вошли. Высокое, полутемное сводчатое помещение, наполненное приятной прохладой; правда, запах, местная достопримечательность, мог запросто свалить с ног, но Твердислав уже успел как-то притерпеться к повсеместно царившей здесь вони. Таверна — или как там она называлась по-местному? — освещалось доброй дюжиной здоровенных светляков, жуков размером с добрую собаку, устроившихся на потолке и выступах стен. Видно было, что помещение не выстроено и даже не высечено в ткани “гриба” — стены имели ту же фактуру, что и снаружи. Скорее всего это каким-то образом выращивалось искусственно. В остальном же — кроме своих необычных светильников, на которых, естественно, никто из завсегдатаев не обращал никакого внимания — таверна выглядела вполне обычно, даже как-о заурядно. Длинная стойка в глубине, низкие столы со скамейками в зале... Впрочем, приглядевшись, Твердислав понял, что, кроме посуды, здесь не было ничего искусственно сделанного, и стойка, и столы, и скамейки, и даже громадные “бочки” за стойкой — все это вырастало из пола, являясь частью того самого “гриба”, в котором и устроилась таверна.

Народу было довольно много. Ели нечто вроде залитого соусом жаркого, обильно запивая пенящейся жидкостью из высоких кружек; при виде этого Исайя всплеснул руками и пробормотал: