Ник Перумов – За краем мира (страница 4)

Кого они тут сторожили, почему были так тяжело вооружены — Молли не задумывалась. Паровичок вновь весело свистнул, они покатили дальше, громыхая на стрелках, шипя, окутываясь паром, и смотреть на это было куда веселее, нежели по сторонам.

Большие пакгаузы были действительно большими. Под высокие железные арки, накрытые выгнутыми крышами, забегали полтора десятка железнодорожных путей; часть заканчивалась тупиками, часть следовала дальше, к заводам и к порту. Очевидно, доктора Джона К. Блэкуотера вызвали сюда к пациенту — такое случалось частенько, когда фельдшеры не справлялись.

Молли соскочила с подножки, ловко балансируя и ухитрившись не перевернуть свои кастрюли. Огромные ворота пакгаузов широко распахнуты, стоят вереницы вагонов, пыхтят маневровые паровозы, сердито и нетерпеливо отвечают им низкими гудками их линейные собратья. Отдуваются, отфыркиваясь паром, подъёмники и лифты; кипы тюков, мешков и ящиков исчезают в чреве складов. Суетятся грузчики в изношенных комбинезонах и ватных куртках, машут жезлами диспетчеры в оранжевых жилетах.

— Доктор Блэкуотер! Как найти доктора Блэкуотера? О, простите, мистер Майлз, это я, Молли!

— Давненько не виделись, мисси! — Толстый диспетчер ухмыльнулся, хлопнув девочку по плечу. — Эк вырядилась, ну ровно машинист, хоть сейчас на «Геркулес», кабы он уже вернулся! Доктор во — он там, за тем углом, ищи ворота четырнадцать. Туда его позвали.

— Мистер Майлз, спаси — ибо! — уже на бегу крикнула Молли.

С платформы на платформу по узким лестницам, словно по боевым трапам вышедшего в море монитора; Молли ловко пробиралась между паровозами и вагонами, уворачивалась от сопящих паровых подъёмников — самоходов, настойчиво разыскивая «ворота номер четырнадцать».

И наконец, увидала их — алые цифры на серой стене, покрытой паровозной гарью. К ним тоже тянулись рельсы, но рельсы не совсем обычные — с обеих сторон высокие железные колья, в два человеческих роста, густо оплетённые колючей проволокой.

И там стояли солдаты. Горные егеря, тоже в шлемах, очках, крагах. Стояли частой двойной цепью, а между ними, выходя из высоких вагонов со стенами сплошного железа, без окон — в «ворота номер четырнадцать» тянулась короткая нитка людей.

Людей со скованными за спиной руками.

Молли так и замерла, разинув рот и забыв даже об угольной гари и пыли.

Они были высоки, эти люди, выше даже рослых егерей. Все, как один, бородаты — мужчины Империи бороды брили, почитая достойным джентльмена украшением одни лишь усы, да и то должным образом подстриженные или даже завитые. На ногах — что — то вроде серых сапог, сами же одеты в поношенные желтоватые длинные… меховики? Кожа наружу, мех внутрь. О, вспомнила Молли — touloupes!

Слово пришло первым. И только сейчас она сообразила, кого видит.

Пленных. Тех самых сказочных Rooskies, взятых в плен егерями.

За бородатыми мужчинами прошли несколько женщин в намотанных на головы платках и таких же touloupes. Никто не смотрел по сторонам, все — строго перед собой, точно их нимало не интересовало, где они очутились и что теперь с ними будет.

Не в силах оторвать взгляд, Молли подходила всё ближе к проволоке.

Рабочие вокруг неё — и грузчики, и машинисты, и смазчики, и сцепщики, и диспетчеры — один за другим тоже побросали работу, в упор пялясь на пленников. На юную мисс Блэкуотер никто не обращал внимания, так что она оказалась у самой проволоки, в нескольких футах от того места, где кончалась двойная цепь егерей, а пленники один за другим заходили внутрь пакгауза.

Молли, забыв обо всём на свете, глядела на Rooskies, хотя, казалось бы, ничего в них особенного не было. Ну, высокие, ну, широкоплечие, ну, с бородами. Но хвосты ж у них не растут, да и рогов с копытами явно не наблюдается!

Ни один из пленных так и не бросил взгляда в сторону. Все по — прежнему смотрели строго перед собой.

Предпоследней в цепочке шла совсем молодая женщина: прямая, с такой осанкой, что заставила бы устыдиться даже их преподавательницу манер и танца, миссис О'Лири. Большие серые глаза, светлые брови вразлёт; и она — единственная из всех — улыбалась. Улыбалась жуткой, кривой улыбкой, что так и тянуло назвать «змеиной». Не было в ней ни страха, ни дрожи, а что было — от того у Молли по спине побежали мурашки.

Женщина чуть скосила глаза, столкнулась со взглядом Молли. Серые глаза сузились, задержавшись на девочке. С губ сбежала злобная усмешка, они сжались; а потом утолки рта женщины дрогнули, и она отвернулась.

Молли вдруг ощутила, как трясутся её собственные колени.

А последним в цепи пленных оказался мальчишка. Наверное, как Молли или самую малость старше. С пышной копной соломенного цвета волос, со здоровенным синяком под левым глазом, в таком же touloupe. Он тоже смотрел прямо, не опуская взгляда.

Пленники так не смотрят. Юная мисс Блэкуотер прозакладывала бы свою новенькую готовальню — предмет зависти всего класса — так мог бы смотреть скаут, разведчик. Он не боялся, о нет, видывала она самых отъявленных забияк, когда им бывало страшно — этот Rooskii держался совершенно по — другому.

Как и женщина, мальчишка поймал жадный взгляд Молли.

И, как и у той молодой пленницы, глаза его сузились. Казалось, он собирается сделать моментальную светографию, навечно впечатать Молли в собственную память — так пристально он глядел.

Мгновение спустя его пихнул в спину конвоир — егерь, и мальчишка отвернулся.

Пленные скрылись в пакгаузе, а Молли поспешила к воротам.

— Куда, мисси?

— Простите, мистер мастер — сержант, сэр, я — Молли Блэкуотер, мой папа — доктор Блэкуотер, я принесла ему обед…

Немолодой усатый сержант горных егерей усмехнулся.

— Доктора Блэкуотера знаю, а вас, мисси, вижу впервые. Так что не обессудьте. Бдительность — она превыше всего, особенно когда имеешь дело с этими Rooskies. Эй, Джим! Хопкинс!

— Сэр, да, сэр!

— Сбегай, отыщи доктора Блэкуотера. Он где — то внутри. Скажи, пришла его дочь с обедом. Спросишь его указаний. Если господин доктор занят, вернёшься сюда, отнесёшь ему еду. Нет, дорогая мисси, внутрь нельзя, — покачал он головой в ответ на невысказанный вопрос Молли. — Всё понял, Хопкинс?

— Сэр, так точно, сэр!

Долговязый рыжеволосый парень в ещё необмятой куртке и шлеме без единой царапины — верно, из новобранцев — проворно умчался.

— Простите, господин мастер — сержант, сэр, — с должным придыханием спросила Молли, изо всех сил хлопая глазами — по примеру миссис О'Лири, которая поступала так всегда, стоило ей заговорить с «душкой военным», как не очень понятно выражалась она. — А что, эти Rooskies были очень страшные? Очень дикие? Вы ведь поймали их всех сами, сэр, ведь правда?

— Э-э, гхм, ну-у, дорогая мисси, как тебе сказать… — Мастер — сержант подкрутил усы. — С известной помощью отдельных нижних чинов, но да, сам.

И он гордо выпятил грудь, украшенную многочисленными нашивками.

— Rooskies, да будет тебе известно, дорогая мисси, очень любят джин. Джин, и виски, и другие крепкие напитки. У них есть и свои, но их вечно не хватает на всех. Поэтому они всегда стараются их у нас заполучить. Меняют на меха, на кожи… а ещё очень хорошо приманиваются. Дело было так: положили мы, словно забыли, полдюжины бутылок старого доброго «Джимми Уокера», и…

— Сержант Стивене, любезнейший, перестаньте забивать моей дочери голову своими сказками, — раздался из- за широкой спины егеря голос доктора Блэкуотера. Рядом с ним маячила длинная скуластая физиономия новобранца Хопкинса, разумеется, вся покрытая веснушками, в тон его огненно — рыжим волосам. — Rooskies весьма осторожны и ни на какие горячительные напитки в качестве приманки никогда не клюнут…

— Прошу простить, доктор Блэкуотер, сэр, — мигом подобрался сержант. — Не сердитесь, сэр, всего лишь хотел позабавить нашу любознательную мисс…

— То — то же, — беззлобно сказал доктор Блэкуотер, обнимая Молли. — А не то придёте ко мне в следующий раз с вашим коленом — узнаете, каково это, когда без анестезии, как положено герою — егерю!

— Сэр, умоляю, сэр, скажите, что вы шутите, сэр!

— Шучу, Стивене, шучу. Молли, милая, спасибо за обед. Видишь, какая у нас тут чехарда, даже не поесть как следует. И тебя внутрь не пускают…

Досточтимый Джон К. Блэкуотер, M. D., был высок и худ, носил усы, как и почти все мужчины в Норд — Йорке. Когда работал, опускал на правый глаз подобие монокля, только разных линз там было полдюжины, на все случаи жизни.

— Беги домой, дорогая. А я поем и назад, надо осматривать пленных…

— Rooskies? Да?

— Их, стрекоза. А почему ты спрашиваешь?

— Девочка видела, как их заводили внутрь, — угодливо встрял сержант. — Должно быть, они её испугали. Варвары, что с них взять…

— Испугали? Правда? — Папа чуть отстранился, посмотрел Молли в глаза. — Милая моя, они, конечно, варвары, но вовсе не такие страшные. Конечно, — быстро поправился он, кинув взгляд на мастер — сержанта, — когда не в дремучих своих лесах. Там — то да. Как любые дикие звери. А здесь — уже нет. Поэтому ничего не бойся, отправляйся домой. Кастрюли я сам принесу. Работы сегодня будет много пока их всех осмотришь….

— И не боитесь же вы, господин доктор, сэр, — поспешил почтительнейше заметить Стивене. — От них же неведомой заразы нахвататься можно, сэр!