Ник Перумов – Сталь, пар и магия (страница 75)
Четыре клинка со свистом рубили что-то незримое вокруг себя, они утратили льдисто-холодный свет, теперь они пылали красно-оранжевым, словно раскалившись. Лорд Спенсер яростно крутил оружие и вокруг себя, и вокруг упавшего Бедфорда, у которого рукоять вообще выскользнула из пальцев.
Но в них в этот миг врезались разом и Волка, и Всеслав, сбив с ног Спенсера, заставив отскочить трёх других. Выстрелы раздались откуда-то сверху, и Молли закричала своим, чтобы они бежали, бежали бы за ней — нет, куда бежать, а Фанни?! — но в этот миг:
— Беги, дочка! — загремел папа. — Беги, спасайся!
И он со всей силой толкнул вперёд, следом за ней, бедняжку Билли. Братца Билли, что был тише воды ниже травы и сам не свой от ужаса.
Молли затормозила, обернулась, потянулась к брату. Тот бежал к ней, вытянув руку, глаза сделались как пара плошек.
Оборотни пробили дорогу, бок Волки перепачкан кровью, однако один из пэров, отчаянно крутя клинок, наступает и наступает на Таньшу, не боясь её зубов; отмахивается лапой Медведь, оказавшись лицом к лицу разом с двумя соперниками; а окна первого этажа уже вылетают, выбитые прикладами, и раздаются команды, и стрелки уже на позициях, и ей, Молли остались считаные мгновения.
— Беги, дочка! — закричала мама. И вновь нажала на спуск.
Наступавший на Волку пэр дёрнулся, зашипел от боли, схватился за правое плечо, клинок зазвенел по камням.
— Беги, Молли! Беги!
Медведь тоже опрокинул одного из своих соперников, но солдаты уже валом валили во двор, и один из них выбил револьвер из маминых рук, а двое других приставили стволы к папиной голове; и тут Бедфорд, весь обгоревший Бедфорд, страшный, как бестия ада, вдруг вскочил на ноги, перехватив Билли.
— Беги!!! — последнее, что крикнул папа, до того как его ударили прикладом.
«Беги!» — закричал голос госпожи Старшей.
Беги, или вы погибнете все.
—
И Молли побежала. Вместе с оборотнями.
За их спинами развезлась огненная буря, закрывая им спины, помогая скрыться.
Молли бежала, задыхаясь и захлёбываясь слезами.
Но она должна выжить.
Выжить, вернуться и отомстить.
Эпилог
Дальнейшее для Молли смешалось в одну сплошную круговерть улиц, стен, тупиков и проходов. Её последний удар сделал-таки своё дело, они оторвались от пэров, а солдаты, наученные горьким опытом, вперёд уже не лезли так охотно.
Она не запомнила, когда перекинулись оборотни. Врезался в память лишь какой-то грязный тупик, шныряющие вокруг крысы и Таньша, ругающаяся непонятными словами Rooskies, пока перевязывала брату израненные плечи. Молли кинулась было помогать, с кровью и болью пытаясь достать из себя какие-то крохи силы, но безуспешно.
Она вновь растратила всё имевшееся, вновь была пуста. Поэтому всё, что могла, это кое-как промыть и закрыть следы, оставленные на Медведе и пулями, и штыками.
Это она запомнила.
Ярина, обратившись кошкой, шныряла впереди, возвращалась, докладывала, что путь чист.
Они не пошли в лес. Они возвращались в Норд-Йорк, и никто не задавал Молли никаких вопросов.
Круг замкнулся. Она дралась с Особым Департаментом и победила… но победу вырвали у неё из рук.
Что ж, она всё равно не сдастся!
…В себя она пришла, лишь поняв, что стоит посреди знакомой гостиной мистера Питтвика, о ноги трётся, отчаянно мяукая, кошка Ди — строго выговаривая хозяйке, что оставила её! — а сам мистер Питтвик, горестно качая головой, слушает рассказ Таньши.
Сама же Молли плюхнулась где стояла, замерла, обхватив голову руками.
Возвращение домой началось с засады Особого Департамента в её собственном доме. Она прошла весь круг, теряла и обретала, и вот, казалось бы, та же точка.
Её семья вновь схвачена, что с Фанни — неведомо; у братца прорезалась магия, и пэры об этом знают. Что ждёт его теперь — «стакан»?
И что делать ей? Вновь идти «отбивать своих»? Но пэры не бахвалились…
Она вновь вспомнила свою последнюю атаку. Харкала кровью, но удар нанесла, и это был настоящий удар.
Пэры выдержали, выстояли. И, если б не мама с папой, трудно сказать, чем бы всё это кончилось.
Они отличались от других, эти пэры, очень сильно отличались. Нет, не магики. Но явно умеющие с магией обращаться.
Живое железо под городом, следы той самой магии, что не нашла себе иной дороги. Но тут ещё требовалось время, много времени… которого у тебя, Моллинэр Эвергрин Блэкуотер, не было и нет.
— Молли?..
Только теперь она поняла, что Таньша в третий, наверное, раз окликает её по имени.
Они все смотрели на неё. Таньша, уронившая руки, пальцы все в крови; Всеслав, голый до пояса, оба плеча перебинтованы; мистер Питтвик, что смотрел на неё как-то особенно пригорюнившись, со смертной тоской во взгляде.
Ярина, как обычно, где-то пряталась то ли мышкой, то ли ящеркой.
И даже кошка Ди, даже она глядела на Молли разом и требовательно, и испуганно.
А сама Молли ощущала себя сейчас словно из-под парового катка.
Она балансировала на самом краю бездны. Она вот-вот могла вспыхнуть — тем самым последним пламенем, от которого даже лучшему магу нет ни спасения, ни защиты. В ушах звенело, голова кружилась — тебя в гроб укладывают в куда более привлекательном виде, как сказал бы коммодор сэр Реджинальд Картрайт.
Больше всего хотелось сейчас свернуться калачиком, накрыться с головой одеялом и не шевелиться. И чтобы рядом мурчала тёплая и пушистая кошка Ди. И чтобы лежать так долго-долго.
— Оставьте её, мисс Таньша, — вдруг вздохнул мистер Питтвик. — Оставьте её, у мисс Молли шок. Она дралась поистине как богиня войны, отправила на тот свет неведомо сколько шавок Департамента… думаете, ей это далось даром? Оставьте её, повторяю, я скажу вам, что делать.
Брат и сестра оборотни разом воззрились на тучного хозяина.
— Мне ваших гиней не надо, — тяжело проговорил тот. — Пойду снова разузнавать, что случилось, куда увезли пленников. Хотя не удивлюсь, что их немедля отправят на юг… или ещё куда.
— Куда? — немедля спросила Таньша.
— Слышал я разное, — покачал головой мистер Питтвик. — Ну, например, что огромное количество стали, угля и камня — гранитных блоков — из норд-йоркского порта отправляют почему-то не в столицу, не в Теотонию, или Галлию, или Иберию, но на некий остров… — Он быстро снял с полки роскошно переплетённый в кожу атлас, полистал, раскрыл, разложил складывающийся лист подробной карты.
— Остров Святого Эндрю. Там старый потухший вулкан… — При этих словах Молли передёрнуло, слишком свежа ещё была память о Чёрной горе. — С давних времён, чуть ли не докатаклизменных, там небольшой приорат, теперь-то уже закрытый. И якобы там Департамент строил что-то очень важное и продолжает строить.
— А почему ж вы раньше нам этого не говорили, мистер Питтвик?! — возмутилась Таньша.
— Потому что вы не спрашивали, — фыркнул толстяк. — Потому что там нет военных, или, во всяком случае, не было до недавнего времени. Можно было бы ожидать Королевского корпуса инженеров, а он там в отсутствии. Только Департамент. Вот что-то мне подсказывает, мисс Таньша, что едва ли теперь таких пленников станут держать где-то в пределах Королевства, я имею в виду — в тех пределах, куда мисс Молли сможет более-менее легко добраться. А тут, изволите ль видеть, больше ста морских миль по прямой до берега; от Норд-Йорка же все двести выйдет. Море бурное, на рыбачьем баркасе не доплывёшь. Во всяком случае, командуй я Департаментом, о чём-то подобном бы подумал. Но, — он хлопнул себя по коленям, — это всё, как говорится, слова и голоса. Буду слушать, буду осторожно спрашивать. А вы пока оставайтесь здесь и на улицу — ни-ни! Даже через подвалы. Мне вы, хе-хе, нужны живыми.
— Кому доставить вам эликсир, найдётся и без нас, мистер Питтвик, — холодно уронила Таньша.
— Вы не понимаете, мисс, — покачал головой хозяин. — Мне нельзя без эликсира, да. Но я с вами не из-за него. Я знаю, как вы относитесь к предателям, но я… — Он махнул рукой. — Я не хочу, чтобы Департамент правил бал и дальше. Вы — живое доказательство того, что они лгут.
Молли вспомнила инуитов, но вслух ничего не сказала. Кто знает, говорил ли правду ей пэр или лгал, как все они?
Вообще ей почему-то хотелось, чтобы Таньша разговаривала с мистером Питтвиком повежливее и подобрее.
Всеслав, похоже, понял — потому что встал, кривясь от боли, шагнул к хозяину, молча протянул руку. А на сестру бросил короткий сердитый взгляд.
— Спасибо, мистер Всеслав, — вздохнул толстяк. — В общем, оставайтесь у меня, никуда не выходите! А уж я разузнаю, что смогу. Опять.
Молли долго пребывала в полном оцепенении. Лежала, отвернувшись к стене, ничего не ела, пила сущую малость, когда уже начинало резать пересохшее горло.
Кошка Ди помогала, как могла. Лежала, свернувшись, рядом, обнимала лапками, грела, порой ложилась даже на грудь, и от этого странным образом становилось легче.
Оборотни сидели рядом, сменяясь. Молчали, не приставали, но их безмолвное присутствие помогало тоже. Даже ехидная и язвительная Ярина, когда перекидывалась обратно в девочку и усаживалась Молли на постель, беря её за руку, — поддерживала тоже.
Наверное, прошёл целый день. Или даже два — когда мистер Питтвик наконец позвал их всех «пить чай».
Толстяк даже не успел снять свой смокинг.
— Не зря, не зря плачу я взносы в Пушечный клуб! Ух, что там сегодня было! Захватили опаснейших магиков!