Ник Перумов – Сталь, пар и магия (страница 74)
Всеслав и Таньша не перекидывались. Медведь еле-еле выбрался через ведущие в какой-то подвал двери, запиравшие проход в катакомбы.
— И… что ж теперь? — беспомощно сказала вдруг мама. — Джон! Джон, ну что ты молчишь?!
Папа закинул винтовку за спину. Вид у него был разом и воинственный, и несколько комичный.
— Они хотели убить нашу дочь, дорогая. Они хотели убить нашего сына. По-моему, выбора у нас не осталось.
— Но… куда же мы пойдём? — Мама заломила по привычке руки, но вышло у неё отнюдь не театрально.
— Туда, откуда вернулась наша дочь — живой, невредимой и, как я понимаю, с небывалыми, чудесными умениями, — твёрдо сказал папа. И улыбнулся Молли. — Где смогли помочь ей и, как я понимаю, смогут помочь и Билли. Ничего, Анни, доберёмся как-нибудь. Тем более с такими… интересными спутниками. — Он кивнул в сторону оборотней. — Что мне, кстати, напоминает… Мисс! Мисс Ярина! Простите, не знаю, насколько правильно произношу ваше имя, но ваш друг медведь явно нуждается в помощи. Я врач, и я бы настаивал…
— Ярина, всё правильно, — без тени смущения бросила девчонка. — Я, как вы поняли уже, умею превращаться во всяких-разных, так что вы не пугайтесь. — Она говорила на отличном имперском, с настоящим столичным выговором, и Молли видела, как брови и у папы, и у мамы разом полезли вверх, Фанни усмехалась одобрительно. — Помощь окажете, мистер Блэкуотер, но сейчас нам надо убраться отсюда подальше. Можете идти, мадам?
— Д-да-а, мисс… — пролепетала мама. Непосредственное общение с «варварами» явно повергало её в шок.
— Тогда пошли, — распорядилась Ярина, ничуть не сомневаясь в своём праве отдавать приказы взрослым. — Скорее, а не то…
— Не так быстро, — хрипло сказал лорд Бедфорд, выходя из-за угла.
Один. Герцог пришёл один. Не с отрядом офицеров Особого Департамента в их движимой паром броне. Не с батальоном королевских горнострелков или лесных егерей. За его спиной не прятались бронированные паровики и не щетинились митральезы.
Он был один. Заметно прихрамывал на правую ногу, наспех замотанную какой-то тряпкой. В правой руке, слегка отставленной, словно перед фехтовальной дуэлью, — тот самый клинок, отливающий льдистым светом. Смог-таки найти, подобрать…
От щегольского облачения почти ничего не осталось, казалось, лорду пришлось на животе обползать половину подземелий Норд-Йорка. Почему, отчего — Молли не знала; может, искал свой клинок? Видать, отбросить его достаточно далеко она, увы, не сумела.
— Не так быстро, — повторил лорд. Он шёл прямо на Молли и глядел тоже прямо — прямо ей в глаза. — Вы останетесь здесь, мисс Моллинэр.
Волка бросилась на него молча, огромным прыжком с переворотом. Никакой волк никогда не смог бы так прыгнуть. Зубы сошлись на левой руке лорда, скрытой в кармане перемазанного пылью и грязью, кое-где продранного, а местами так даже и обожжённого пальто.
— А-аргх!..
И выстрел, выстрел сквозь ткань пальто. Пуля ушла в молоко, а второго выстрела лорду сделать уже не дали. Р-р-ри-и-ип! — сказала раздираемая ткань, и Волка откатилась, сжимая в зубах револьвер; острие клинка мелькнуло над самой её головой, срезав, как показалось Молли, прядь волчьего меха.
— И вам не стоит торопиться, герцог. — Узкий двор многоэтажного дома, куда выбрались беглецы, оказывался ловушкой. Рядом с Бедфордом появился «наш юный друг» граф Джонатан Спенсер, а за ним дружно шагнула сразу тройка пэров — сильно немолодых, в вычурных цилиндрах, анекдотически выглядящих смокингах и белых шёлковых шарфах. Это выглядело нелепо и неудобно, но по-другому одеваться, похоже, они не умели.
— Игра закончена, мисс Моллинэр. Опустите винтовку, доктор, никто больше не будет ни в кого стрелять. Спокойнее, Бедфорд! Спокойнее, друг мой. Понимаю ваши чувства, но долг перед Короной превыше всего. — Высокий, очень худой джентльмен с аккуратно подстриженными усами шагнул вперёд. Как и все остальные, он носил чёрную трость с вычурным набалдашником слоновой кости.
— Сомерсет, — сквозь зубы бросил Бедфорд, кривясь от боли и баюкая покалеченную левую руку. Клинок он сунул под мышку правой.
— Игра закончена, — не обращая внимания на Бедфорда, повторил герцог Сомерсет. — Мисс Моллинэр, вы и ваш брат идёте с нами. Все остальные — свободны. Да, да, вы трое тоже. — Он ткнул длинным сухим пальцем в Ярину, что-то творившую с раненым плечом Медведя, время от времени пихаясь локтями с Кейт Миддлтон. — Идите на все четыре стороны. Мисс Моллинэр, вы блестяще себя показали против лорда Спенсера, против лорда Бедфорда… но против нас пятерых не выстоять даже вам.
— А почему вы думаете, что я буду молча смотреть на это?! — взорвался вдруг папа, вскидывая винтовку и беря Сомерсета на прицел. — Одно движение, герцог, и, клянусь честью, я прострелю вам лоб. Не думайте, что бывший железнодорожный врач не знает, с какой стороны у оружия приклад!
— Успокойтесь, доктор, — холодно сказал Сомерсет, даже не взглянув на папу. — Мы хотим помочь вашим детям. Ваша дочь обладает огромным потенциалом. Ваш сын ещё мал, но с ним тоже всё возможно. Перестаньте наконец глупить, достопочтенный. Нам стоило немалых усилий успеть сюда, поверьте. Сейчас подтянутся снайперы. Мы просто нашпигуем вас свинцом, и вся доблесть наших дорогих варваров, — насмешливый поклон в сторону Ярины, Волки и Всеслава, — им не поможет. А вам, господа, — взгляд сперва на Бедфорда, потом на Спенсера, — я бы не советовал слишком увлекаться персональной вендеттой. Мисс Моллинэр больно ранила вашу гордость, но вспомните, кто вы есть, господа пэры!..
Снайперы, бессильно подумала Молли. Ну конечно. Они выследили нас, кинулись наперерез. Держат нас, ждут, когда подоспеют стрелки.
Папа не опустил винтовки, несмотря на мамино отчаянное «Джон!..».
Медведь очень-очень медленно повернул голову, выскальзывая из-под устроившейся там ладошки Кейт Миддлтон — если будем живы, я её точно порву на тряпки, быстро подумала Молли, — и взглянул на неё.
«Давай», — читалось в этом взгляде.
— Na miru i smert’ krasna, — громко сказала Молли.
Трое «варваров» замерли. На медвежьей морде тоже очень-очень медленно стала появляться улыбка.
«Конечно, — ответил его взгляд. — Особенно с тобой».
И Молли ощутила, как щёки её заливает таким жаром, что куда там всем плавильным печам.
— Сколько ж вас нужно, чтобы справиться с одной маленькой девочкой, — вдруг заговорила Фанни, гордо выпрямляясь. Отпустила плечо бессильно сидевшей на каком-то ящике мамы и тоже шагнула вперёд. — Вас, благородных графов с герцогами. Только это вы и можете, один на один-то никто не преуспел. И сейчас ничего у вас не выйдет!
Она упёрла руки в боки. Миг — и Фанни оказалась между пэрами и Молли, закрывая её собой.
— Davai!
Крикнула ли это Ярина или сама Молли? Кто знает, но в следующий миг меж обшарпанных стен доходного дома, где сдавались внаём тесные, тёмные и узкие комнаты-пеналы, воцарился настоящий ад.
Молли помнила, как прокусывает собственную губу, как сбегают по подбородку щекочущие струйки крови и как срываются на грязные камни тяжёлые багровые капли. Пустота в ней стремительно заполнялась, она знала, что не имеет права промахиваться, и знала, что потом силы не будет долго, достаточно долго, чтобы пэры и солдаты успели бы справиться с ними со всеми.
Далеко за горами остались владения Зверя Земли, огненные жилы, по которым течёт огонь от усмирённой Чёрной горы. Прости, подземное пламя, что не дала я погулять тебе на свободе, но, быть может, ещё верну должок.
Но и спасибо тебе. Спасибо, что делишься мощью, хоть и гневаешься до сих пор на меня. Спасибо, я обязательно-обязательно всё верну!..
Молли сорвалась с места, и в тот же миг кто-то из лордов выстрелил. Одновременно грохнул выстрел и рядом с Молли, на спуск нажал папа, однако она, Молли, уже выскочила из-за спины Фанни — ой, почему она заваливается?! — и выпустила на волю всё, что кипело в груди.
Живыми снарядами пронеслись мимо неё Волка и Медведь.
Перекинулась Ярина, и на сей раз это было что-то вроде небольшой, донельзя юркой, но и донельзя ядовитой змеи.
Лорды как по команде обнажили клинки.
Казалось, перед Молли вспыхнул сам воздух. Волна жара ударила в камни, обрушилась на пятёрку пэров; эта сила способна была прожигать броневую сталь, разнося облаками взрывов тяжёлые гусеничные ползуны, но противники Молли не дрогнули.
Четыре льдистых клинка в свою очередь прянули вперёд в стремительных выпадах, и Молли показалось, что её режут на куски. Каждый из клинков жадно поглощал её силу, вбирал в себя, растворял, превращал в ничто.
Правда, этих клинков оказалось только четыре, потому что пятый, оружие лорда Бедфорда, запоздал. Может, выбился из сил, может, сказывалась рана, оставленная зубами Волки, хоть и на другой руке — так или иначе, герцог оказался недостаточно быстр.
И именно там в защите пятёрки лордов и возникла брешь. Туда и ринулся посланный Молли пламень, жадно вцепляясь в рукава и воротники, в цилиндры и фалды, обращая людей в живые факелы.
Ещё и ещё выстрелы. Нет, не от лордов.
Молли не оборачивалась, она просто не успела бы, но и так каким-то образом она знала, что это мама, её несчастная растерянная и потерявшаяся мама подхватила вырванный Таньшей у герцога Бедфорда револьвер и тоже вступила в бой. А Фанни лежит на земле, и вокруг неё кровь, и она, Молли, просто не имеет права не победить!