Ник Перумов – Сталь, пар и магия (страница 65)

— Ах! — Мама сочла за лучшее упасть в обморок. Папа кинулся было к ней, но Фанни только отмахнулась.

— Не волнуйтесь, мистер Джон. У миссис Анны слабые нервы, но всё будет хорошо…

Кейти Миддлтон всё это время сидела с полуоткрытым ртом, то и дело кидая совершенно возмутительные, по мнению Молли, взгляды на Медведя.

На её Медведя!

— Это тебя надо отпускать? — Таньша воззрилась на Кейти.

— М-меня, — кивнула та, заметно вздрогнув. — К-к м-маме…

— Но, мисс Миддлтон, как же вы очутились в Департаменте? Что с вами случилось? Сонная болезнь, вы сказали; вас туда отправил лечащий врач? — Папа взял инициативу на себя. Похоже, нотации Волки ему не очень нравились.

— Ну… — потупилась Кейти, не забыв, однако, стрельнуть глазками в Медведя, — мне стало очень тяжело просыпаться… Кошмары стали сниться… Сил никаких не было… Есть ничего неохота… Мама вызвала нашего доктора, вы, мистер Блэкуотер, его знаете, доктора Крауса…

— Конечно, знаю. Джеймс прекрасный врач.

— Он и сказал… что это она… и сам оповестил Департамент… Они приехали… забрали меня… Были очень вежливы, сказали, лучшая лечебница… Меня смогут навещать…

— И что же?

— Ну-у, нас там сперва много было… девочек…

Молли вспомнила два ряда кроватей, разгороженных ширмами. Десятка два, если не три, наверное. И все пустые.

— И врачи были… Кормили… Кто не хотел, тому трубки к руке присоединяли… через иголки что-то вливали… Мне тоже…

Она резко задрала рукав, показывая тёмный синяк на внутреннем сгибе левой руки.

— Но… девчонкам всё хуже становилось… Совсем вялые… лежали… их уводили куда-то, нам говорили — на процедуры… Потом приносили… на носилках…

— А ты почему такая бодрая? — Молли сама удивилась злости в резком своём вопросе. — Скачешь, ровно коза!

Кейти вздрогнула и заёрзала, словно стараясь отодвинуться подальше.

— Я… меня… мне вливали лекарства, говорили, что на меня они хорошо действуют… Лучше, чем на других… Что я вообще крепкая и здоровая…

— Вот именно, — проворчала Молли. И добавила, вспомнив одно из выраженьиц госпожи Старшей: — Пахать на тебе можно!

Кейти поджала губы, но возражать или язвить не дерзнула.

— А потом почти все… почти всех… Их увозили, и они не возвращались, — шмыгнула носом Кейт. — Пока я не осталась одна…

— Но как протекало заболевание? — встрял папа. — Сонная болезнь отличается, увы, высокой летальностью, это факт; что вы чувствовали, мисс Миддлтон?

Кейти пожала плечиками, вновь затрепетала ресницами в сторону Медведя.

— Ничего, доктор. Слабая была очень. Есть ничего не могла. Пить тоже. Тошнило. А потом, когда стали вливать лекарство, да, получше стало. Другим девочкам тоже поначалу легче становилось, а вот после — резко хуже… и… И всё, я их больше уже и не видела…

Она вновь захлюпала носом и как бы украдкой вытерла глаза.

— А мне лучше становилось! Доктора довольны были, говорили, я очень хорошо отвечаю на тор… на тер…

— На терапию, моя дорогая, — закончил папа. — Но почему же тогда решили бежать?

— Но я всё равно боялась! — прохныкала Кейт. — И… и… мне сны страшные снились! Приходили… такие тени… с дырками вместо глаз… и… и… ой, нет, не помню! И с девочками… Я знала, я знаю, с ними что-то нехорошее стряслось… потому что одну, Шарлотту, она рядом со мной лежала… Её увезли, она оставила свою куколку… и так и не забрала…

— Может, её просто отправили домой? — предположил папа. Но как-то не слишком уверенно.

— Не, — помотала головой Кейти. — Она бы без Мальвины никуда не пошла. И не забыла бы. Это её любимая кукла была… Но всё равно, никто не вернулся, доктор! Никто!..

— Потом разберётесь, кто откуда не вернулся! — резко встряла Ярина. — Нельзя нам тут рассиживаться! Надо уходить! Немедля!

— Куда уходить?! — рассердился папа. — Как? Через леса? Нужны припасы, нужно умение, а Анна никогда не бывала нигде дальше парка! Да и то сказать, мисс, знают и без того в Империи о ваших магах! Уж вы мне поверьте, я хоть и был железнодорожным доктором, а пользовал-то всё больше военных. Знают они о вас, наслышаны! Так что, если вы о нас просто забудете, ваша сторона никак не пострадает.

— И вы решили, доктор, что Особый Департамент вернёт вам ваш уютный домик, вашу работу, ваш чин и ваши деньги? — упёрла руки в боки Таньша. — Что вы будете мирно жить-поживать себе дальше, а не подвергнетесь релокации? Что вас не отправят на юг, батрачить на фермах?

Папа беспокойно замигал. Мама слегка приоткрыла глаза.

— Мы знаем об Империи куда больше, — беспощадно резала Таньша, — чем вы думаете. Батраки на фермах, да, батраки — вот участь подвергшихся релокации.

— А чем жизнь в лесах лучше? — в упор спросил папа. — Чем лучше бегство в чужой край? Королевство ведь воюет с вами, не забывайте. Что мы станем там делать? Нет, никуда мы не побежим…

— Тогда попрощайтесь с вашим сыном, — холодно сказала Ярина. Сказала так, что Молли почудилось — на её месте стоит сейчас госпожа Старшая, таким льдом прозвенели её слова. — Потому что его или убьют в Департаменте — дождутся, когда он сгорит в «стакане», — или он погибнет сам. Решайте.

Мама принялась плакать. Тихо, не напоказ, и с настоящим отчаянием. Билли замер рядом с ней, напуганный, вцепившись ей в рукав.

— Билли… — простонал папа, закрывая лицо ладонями.

— Билли, Билли, — фыркнула Ярина. — Или его научат обуздывать то, что в нём, — или он сгорит. И вы вместе с ним. Потому что вы ж его не бросите, верно?

Папа и мама молчали. Вернее, молчал папа, а мама всхлипывала.

И Молли вдруг ощутила себя куда старше их. Опытнее. Взрослее. Словно это они — её дети, а не она — их дочь.

— Мама… — заговорила она. — Папа… Таньша — познакомьтесь, это Таньша, она умеет превращаться в волка — она права. У Билли есть сила… есть магия, как и у меня. И если его не научить — он сгорит. Я видела, как это бывает.

Тут она слегка покривила душой. Старая Дивея шла на смерть сознательно, а не потому, что не осталось у неё другого выхода. Хотя… может быть, с «Геркулесом» тогда другого выхода и впрямь не было.

Мама и папа прижимались друг к другу, ну точно как испуганные дети.

А Кейти Миддлтон глядела на всё это широко раскрытыми глазами, не забывая трепетать ресницами.

— Но ведь у Билли никто никогда ничего не обнаруживал… — слабо попытался возразить папа.

— А теперь обнаружили! Иначе зачем его забрали в Департамент! Не меня — его? — напирала Молли.

— Вот именно! — подхватила Ярина. — От него ж, я извиняюсь, магией разит, как… как от кошачьей мяты.

— Тебе виднее, — суховато сказала Молли. — Насчёт кошачьей мяты.

— Конечно! — гордо приосанилась Ярина. — А что, по-моему, я могу быть очень даже неплохой кошкой!

— Котёнком ты была прекрасным, — буркнула Молли. Ди мяукнула в знак согласия. — А вот когда ты — человек…

— А ты не обижайся! — посоветовала бывший котёнок, а также хорёк, мышь, змея и ящерица. — На обиженных, как у нас говорят, воду возят. Всё тебе ясно насчёт брата?

— Давно уже. — Молли сама не понимала, на что сердится и почему взъелась именно на Ярину. В конце концов, это же не она строила глазки её Медведю!

— Ну и отлично, — вступила Таньша. — Оставайтесь здесь, мы с братом соберём припасы…

Всеслав что-то негромко проворчал сестре на ухо.

— Место, чтобы прятаться, не самое лучшее, — громко ответила Волка. — Но другого сейчас не найти. Да и едва ли они сюда полезут, я следы заметала, как могла. Завтра уходим.

Молли слушала, погружаясь в странное оцепенение. Казалось бы, только что она пикировалась с Яриной, которая за словом в карман не лезет, а миг спустя уже сидит, уронив голову и едва улавливая смысл Таньшиных речей.

Словно сверкающая рыбёшка в лесном ручье, что-то ускользало от неё, что-то очень, невообразимо важное. Она слушала, как говорят другие, и не могла отделаться от странного, дикого чувства, что они все оказались в ломающих кости тисках и стальные челюсти уже смыкаются.

Она думала о живом железе, о безумной дрезине с призраком магика — тогда она не понимала, что это такое, сейчас начинала догадываться. Это не трюк Департамента, не его капканы и ловушки, это нечто иное.

Как часто говорилось в приключенческих книгах, «кусочки мозаики складывались в…».

Во что именно они складывались, Молли понять до конца не могла.

Но то, что понять удавалось, не нравилось ей до такой степени, что она почти не могла говорить, вся уйдя в себя.

Пустоглазы, приходившие к Кейт в её ночных кошмарах.