Ник Перумов – Северная Ведьма (страница 81)

Витар приподнялся, стараясь не привлекать к себе внимания. Несчастная Сальвия так и лежала у стены – видно, крепко ударилась. Конструкт Ниса застыла у двери, обхватив себя за плечи и запрокинув ничего не выражающее лицо, словно в последнем отчаянии.

Маг пополз вперёд. Сила бушевала вокруг – горячая, обжигающая, всё более плотная; он чувствовал, что Ведьма-Дракон уже готовит ей некий путь, канал, по которому направит далее. Но их с Сальвией усилия всё же не пропали даром – Ведьме приходилось собирать и копить силу, которая успела расточиться из подготовленной фигуры.

Он должен успеть! Иначе – всё зря!

Из рук Ведьмы на пол посыпался рой искр – да это же кристаллы-преобразователи, только каждый не больше пшеничного зерна! Кристаллы тут же выстроились по линиям течения силы, и линии медленно поползли друг к другу. Пусковое заклятие сжималось, концентрировалось до предельной плотности, решающий удар зрел в нём, как зреет гроза в душный летний день.

Витар прополз чуть дальше, в направлении двери. Ведьма не обращала на него внимания, хотя он чувствовал холодок текущей рядом силы – она держала его на расстоянии; чуть шевельнёшься – и отбросит. Она не даст ему напасть. А если?..

– Ниса, – одними губами позвал маг.

В покое всё двигалось, стены и пол дрожали, амулеты постукивали и ездили по полу – но девушка-конструкт его услышала. Глянула чёрными, расширенными глазами.

– Ниса, – и он взглядом указал на Ведьму, полностью поглощённую волшбой. – Ударь. Задержи.

Конструкты не имеют своей воли, но абсолютно подчиняются хозяину и заложенным в них заклятиям; а без хозяина – либо подчиняются любому, кто отдаст понятный приказ, либо впадают в ступор, схожий со сном; Гаттар в своё время немало экспериментировал с этой их особенностью.

Насчёт Нисы Витар вовсе не был уверен – она куда больше напоминала живое создание, чем конструкт, однако рискнуть стоило.

Ниса глянула на Ведьму, а потом снова перевела взгляд на мага. И вдруг слабо, едва заметно кивнула.

– Спасибо, – прошептал он. Она в ответ слегка поклонилась, прижав руки к груди. И вдруг…

«Помни обо мне», – беззвучно прошептали тонкие бескровные губы.

Дверь покоя тяжело отошла, на пороге стоял Рико, прижимая к груди деревянный ларец с амулетами, у ног его щерил зубы взъерошенный Черныш. Глаза у паренька полнил страх.

– Беги! – что есть силы завопил Витар.

Ведьма на миг отвлеклась, и полудевушка-полупаук прыгнула.

Человек никогда бы так не смог – стремительный бросок с места и сразу в середину просторного покоя. Ниса ударила Ведьме в спину всеми ногами, опрокинула, обхватила и принялась с нечеловеческой силой рвать и кусать, будто и впрямь обратилась громадным пауком. Ведьма взвыла, но не смогла сразу оторвать от себя конструкта. Они катались по полу ревущим, барахтающимся клубком.

Давление магии исчезло, Витар вскочил и бросился к ним – и одновременно вскочила Сальвия.

Однако кинулась она вовсе не к Ведьме – остановилась над сжавшимся заклятием, над кристалликами, ярко сияющими в тёмном покое, выложившими собой тончайшую вязь пускового заклятия. Витар не оглядывался – изо всех сил навалился на Ведьму, стараясь не дать ей двинуться, не дать ей ответить магией. Чем бы её?..

– Aighrotaar Gkhaari! Aighno!..

Яростный рёв сотряс покой, сила всклубилась в ответ.

Ниса отлетела от Ведьмы, словно отброшенная мощным ударом дубины, и так и осталась лежать – залитая полупрозрачной жидкостью, сочившейся из швов, с запрокинутым, застывшим лицом. Витара словно приподняли огромные руки и швырнули в угол так, что едва дух не вышибло.

Сила собралась и ударила в причудливо сложившиеся кристаллы. Больше всего, наверное, Ведьма боялась, что кто-нибудь помешает ей это сделать.

Вот только над кристаллами уже склонилась Сальвия.

Пусковое заклятие сжалось, стянулось, кристаллы сделались одной нестерпимо сияющей точкой – и концентрированная сила ударила вверх. Прямо в стоящую на её пути чародейку. Сальвия закричала – и одновременно с ней Ведьма издала вопль ярости и злобы. Пусковое заклятие шло совсем не туда, куда нужно; магия пронзила Сальвию, наполнила, задержалась в ней.

Но не сожгла. Не сожгла!

– Забери меня Хаос, – вырвалось у Витара.

Сальвия обхватила себя за плечи и запрокинула голову вверх, словно в несказанной муке, губы её шевелились, шепча то ли ругательства, то ли какие-то заклятия; сила полнила её, пробегала по лицу и коже огнистыми сполохами, но не вспыхивала, не превращалась в погребальный костёр. Она преображалась сама и преображала чародейку. Сальвия застыла, как огненное изваяние в потоке бьющей вверх силы.

Как это могло быть? Как она взяла такой мощный поток под контроль, что помогло? И, главное, почему?.. Витар мог только теряться в догадках.

Однако Ведьма ждать не хотела; жуткая, окровавленная, она что-то прорычала, рванулась, резко выбрасывая вперёд растопыренную ладонь, – Сальвия лишь покачнулась, поток силы по-прежнему вливался в неё, словно бурный ручей в запруду. Тогда Ведьма нанесла удар по источнику силы – сплавившиеся кристаллы разлетелись фейерверком розоватых искр.

Но и это не сработало. Поток силы угас, но сама Сальвия ещё миг продолжала сиять. Потом она встряхнулась, засмеялась и исчезла – Витар успел уловить лишь тающий след портала.

– Aighrotaar Gkhaari! – Ведьма одним жестом заставила все амулеты и остатки кристаллов собраться в середине покоя, воздела руки. Амулеты вспыхнули, отдавая остатки магии, рассыпались пеплом, и сила потекла сквозь саму Ведьму – кажется, она тянула её отовсюду, откуда только могла. Из амулетов в кладовых, из конструктов, собранных в холле, из заклятий, поддерживавших тонкие башни и ажурные крытые переходы в замке, из его фундамента и самих камней… Тянула бы и из Витара, но он предусмотрительно закрылся – это он ещё мог.

Твердыня застонала, пол заходил ходуном. Трескались мощные стены, с грохотом расшатывались и рушились балки; покой быстро наполнился пылью, и на пылинках вспыхивали искры от собравшейся здесь силы.

«Пора», – подумал Витар, глядя на объятую багровым свечением фигуру.

Маги рода Лаэда владели небольшой фамильной ценностью – заклятием экстренного возвращения, которое в случае опасности для жизни переносит домой из любой точки Упорядоченного. Очень древнее построение, небольшое и несложное – но действенное лишь в исключительных случаях. По семейной легенде, его принёс из своего мира основатель рода, Оттар Лаэда, – а из какого именно мира, предания умалчивали, не помнил этого даже сам мессир Архимаг. Сейчас было самое время воспользоваться им – но Витар отчего-то медлил, словно его тянуло досмотреть драму Северной Ведьмы до конца.

А она взмахнула рукой, и передняя стена покоя обрушилась, увлекая за собой тело Нисы; рухнул и весь фасад Твердыни – и перед глазами изумлённого мага открылась подёрнутая сумерками равнина, которую совсем недавно они с Сальвией и Рико разглядывали с высоты замковой башни. Картина поистине ужасающая.

Сила, пылающая белым огнём, ринулась в предуготовленные ей фигуры, как расплавленный металл в литейные формы; одно за другим на темнеющей земле вспыхивали гигантские начертания: углы, дуги, звёзды, руны. Линии пересекались, и пересечения сияли золотым, синим, багряным; вокруг Твердыни, точнее, её руин, от магии сделалось светло как днём, и в этом свете, словно очумелые мотыльки, метались внизу фигурки людей и троллей.

Где-то сейчас Рико, успел ли выскочить?..

Свет бежал и бежал по линиям, и вскоре вся равнина, до самых отрогов Пасти Дракона, обратилась в одну невероятно сложную магическую фигуру. Витар едва успевал запоминать, как и что начерчено – наверняка мессиру это будет небезлюбопытно.

– Aighrotaar!.. – выкрикнула Ведьма – или нет, та тёмная сущность, которая это всё и устроила.

Линии разгорались ярче, ярче, с грохотом сотряслась земля – но и только. Ведьма прорычала что-то невнятное и снова выкрикнула заклятие; всё это построение, выходит, приходило в движение от одного лишь слова. Очень старая практика, почти уже забытая…

Однако и во второй раз магия лишь наполнила фигуры, но дальше дело не пошло. Вероятно, силы всё ж таки не хватило, не зря старались они с Сальвией, не зря чародейка оттянула на себя значительную часть магии!.. Витар скорчился за обломком рухнувшей стены ни жив ни мёртв – а громадные фигуры тем временем начали тускнеть, тьма опускалась на равнину. Ведьма в отчаянии закричала, но в этом крике не было ничего человеческого.

И вдруг…

Судорога пробежала по земле; гром прокатился по равнине от края до края – глухой, глубинный, и ему отозвался Рог, исторгнув в небеса клубы чёрно-оранжевого огня. Фигуры, не угасшие, впрочем, до конца, вновь начали неровно светиться, и вдруг одна из линий вспыхнула ярче. Она разгоралась, наливалась ярким, чистым золотом, и Витар не сразу понял, что это – щель, что перед ним въяве раскрывается пылающее нутро Араллора.

Случилось то, о чём предупреждала Сальвия, – Ведьма вскрыла мир, словно орех, и оттуда огненным потоком полилась неоформленная, густая, горючая магия.

Дальше всё произошло очень быстро. Контуры на земле запылали ослепительно, вписанные в многолучевые звёзды знаки и руны – сгорали в сполохах белого пламени один за другим; гигантские линии и дуги переплетались заново, передвигались и изменялись, связывались в единый узел там, где стояла Твердыня, и в центре всего этого воздвиглась Северная Ведьма, воздевшая к небесам руки. Рычать она перестала – она хохотала, как безумная, захлёбываясь, чуть не пританцовывая. Земля тряслась, как от невыносимой боли, гром перекатывался над равниной, не утихая. Витар держал заклятие ухода наготове, но всё тянул и тянул, смотрел и смотрел, не в силах оторваться.