Ник Перумов – Северная Ведьма (страница 48)

С богом, пусть и не самым могущественным во вселенной, но с богом, бились иные сущности, те, которые не были богами – но могли бы ими стать. Эта мысль вдруг поразила Северную Ведьму до глубины души. Конечно, она тоже об этом задумывалась, плох тот маг, что не стремится к высшей ступени, к высшей цели – божественности, но впервые этот путь обозначился перед ней так ясно.

Да, Стихии не люди, им проще: но кто сказал, что и люди не могут достичь того же самого?! При определённых навыках и талантах – вполне могут, призналась она себе. Но всё же божественность – не просто сила и власть. Это… это…

Северная Ведьма глядела, как рушатся в пропасть, исчезая на полпути, обломки скал, водопады и вихри, как рассеиваются облака и угасают миниатюрные светила, и понимала – вот оно, вот так надо управляться с силой. Стать ею. Не пользоваться тем, что дано, подобно тому, как олень пьёт воду из лесного источника, а самой сделаться и оленем, и источником, и всем лесом. Очень, очень заманчивая перспектива…

Ведьма перевела дух, прилепившись к запертому устью. Стены каверны вздрагивали, осколки заклятий то и дело откалывали от сводов куски – а вот снаружи, наверное, всё затихло; сырая, огненная магия, веками пылавшая здесь, ушла, а что осталось – преобразовывалось в заклятия, не выплёскиваясь наружу. Рог должен был уснуть, выдыхая лишь тонкую струйку дыма. Долгожданное затишье, но это затишье перед бурей – и перед какой бурей!..

Пожалуй, изначальный план требует корректировки, признала Ведьма. Но это не срочно, это терпит, суета по дороге к божественности лишняя. А сейчас ей нужен победитель. Хороший поединок, как известно, долго не длится – а здесь и бойцы были лучшие, и ставка – не на красочность, а на жизнь.

Багряный огонь, неистово отбивавшийся, заметно приугас; Стихии атаковали беспрерывно, град каменных шаров сменялся потоками воды и облаками пара, молнийные зигзаги били из мгновенно сгущавшихся чёрных туч. Ведьма сжала кулаки – Великий Тёмный отступал. Он медленно погружался на дно каверны, словно раненый кракен, преследуемый стаей акул-мегалодонов. Кажется, вот и победители определились – однако что-то мешало Ведьме скользнуть в устье выхода, чтобы вовремя занять ту позицию, которая позволит ей победить в этом бою, победить, не сражаясь. Она медлила – словно не верила в происходящее, словно не досмотрела драму до конца.

Стихии не прекращали атаковать, изматывая противника, не давая ему возможности ответить; да он уже и не пытался, он падал ниже и ниже, и вот уже из пламенного, клубящегося облака сделался чёрным длинным драконом, безвольно обмякшим в пустоте. Ведьма изо всех сил боролась с искушением покинуть свой пост и спуститься пониже, чтобы разглядеть, что там происходит, боролась – и всё же не удержалась.

Скользнула следом, сотворив для себя парящий каменный козырёк, раз уж сила повиновалась, – так было легче удержаться и защититься от жара. Тёмный падал, и падение это могло длиться очень долго – где дно каверны, не знал никто, кроме него… а ведь он в силах исказить пространство настолько, что падение может занять годы, внезапно подумала Госпожа. Тёмный Дракон здесь отчасти властен даже над самой сущностью мира.

И только она об этом подумала, как знакомый голос прошептал ей на ухо:

– А теперь пойдём, чародейка.

Ведьма замерла, скосив глаза – рядом никого, только воздух странно дрожит, как над костром.

– Веди, – нетерпеливо шепнул невидимый Дракон. – Да поскорее, пока они не поняли.

Острые когти осторожно сомкнулись на её предплечье и коснулись горла.

Госпожа Севера едва не застонала. Любопытство всё-таки худший порок! Надо было сидеть возле устья, в безопасности, где магия едва шевелится, – нет, захотелось увидеть сражение великих сил своими глазами! Вот и увидела, жабья сыть! Что делать-то теперь?..

Однако Ведьма не была бы Ведьмой, если бы показала свою растерянность.

– Следуй за мной, мой господин.

Что ж, план этого не предусматривал, но чем хорош настоящий, многослойный план – его можно менять на ходу.

Каменный козырёк вознёсся к сводам каверны, туда, где в неглубокой нише пряталось устье врат.

– Как ты пройдёшь наружу, мой господин? Врата не выпустят тебя.

– Так же как проходили они вместе с тобой, – хрипло рассмеялся Дракон. – Те глупцы, что думают, будто сейчас убивают меня. Обнимешь меня покрепче – мы и выйдем.

Ведьма хотела было возразить, но ей вдруг пришла в голову другая идея. А что… можно попробовать. Конечно, получится чистой воды импровизация, но разве есть сейчас другой путь к намеченной ею цели?

– Врата нужно подготовить, мой господин. Они пропустят меня, но не тебя. Я должна открыть их снаружи…

– Нет, чародейка. – Невидимый узкий язык пощекотал её изуродованную щёку, и Ведьма вздрогнула. – Я таким сказкам не верю. Просто обними меня крепко, как ты умеешь. Вот увидишь, всё получится.

Когти слегка укололи предплечье – дескать, не думай дёргаться. Да не думаю я, не думаю!..

– Но… мой господин… Тогда не гневайся, если ничего не выйдет.

– Всё выйдет, чародейка.

Устье врат уже нависало над головой, его странная магия пробегала по шее и спине быстрым холодком.

Как Дракон хочет выбраться, как? Гостям удалось проникнуть сюда лишь потому, что врата за всё время значительно расширили – насколько это было вообще возможно, и ещё потому, что Гости всё ж таки переносили почти полное отсутствие магии. С трудом, но переносили.

Но Дракон, с его силами, с его огненной сущностью, какую не загасить?..

– Хорошо, мой господин… – Ведьма облизнула пересохшие губы. – Давай я обниму тебя, как желаешь.

Он скользнул в её объятия – горячий, сильный, и впрямь как прежде, когда она приходила, чтобы дарить ему свою любовь… и кое-что получать взамен. Она обхватила его, прижалась, и через миг он вошёл в неё – грубо, стремительно, больно. И толкнул к вратам.

– А-ах!..

Устье раскрылось, пропуская сплетшихся любовников. Ведьма едва не кричала в голос – Великий Тёмный вершил над ней настоящее насилие, он сжимал её, не позволяя вывернуться, острия когтей вонзились в кожу; ей только и оставалось, что принимать его, хотя каждое его движение, казалось, разрывало её изнутри. Он становился с нею единым целым – врубался в неё, врастал в неё, проникал и присваивал её себе. Она не могла сопротивляться.

Врата содрогнулись. Никогда ещё в них не входила подобная сила – за исключением, может быть, того мига, когда неведомые сущности пленили Дракона. Впрочем, существовали ли тогда эти врата – или, может, были созданы позже?

Дракон всё глубже проникал в неё, казалось – он выжигал её изнутри, втягивался, прятал силу туда, где ловушка не сможет её различить. Ведьма уже кричала, билась, судороги прошили тело – такой боли она никогда ещё не испытывала; рассудок почти помутился.

Ловушка мягко сжала их, гася магию. Дракон притих, только рычание вырывалось из горла, – притих, но не остановился, и с каждым его движением Ведьма отступала всё дальше и дальше в смертную тьму.

Ну нет, я не сдамся!.. Последним усилием воли она всё-таки сумела поставить барьер – самый простой ментальный щит, ничего другого в этом лишённом силы месте она бы и не смогла.

И Дракон остановился. Он не мог пробить щита, не мог выжечь её полностью, занять её тело, словно пустой кувшин.

И они оба зависли в темноте и тишине, сплетясь не то в акте любви, не то в смертельной схватке, застыли, задыхаясь, – как рождающийся ребёнок порой застревает в роженице, погибая сам и убивая мать.

Ведьма приходила в себя; надо накопить силы, совсем-совсем немного сил – и ударить его, пока он слаб, выбить, выкинуть вон! Она застонала, сжав зубы.

Дракон умолк. И вдруг снова начал двигаться, причиняя ей боль – но уже не чтобы убить, нет; он разгонял почти отсутствующую здесь силу – то, что мог собрать и извлечь из самого себя.

Рывок, ещё рывок, ещё… с каждым движением они поднимались всё выше и выше, протискиваясь сквозь давящую темноту. Но и она не выдерживала напора – тьма истончалась, в ней откуда-то появились багрово-золотые искорки неоформленной силы.

«Что ты делаешь! – завопила Ведьма, не понимая сама, голосом или мыслеречью. – Всё же сейчас рухнет!»

И перед глазами ясно встала картина Араллора, гибнущего в потоках изливающегося из глубин магического пламени: рушащиеся горы, закипающие моря, люди, ищущие спасения под кровом храмов или у магов – тщетно, мир раскалывается, горит сам воздух. Солнце закатывается в тучи пепла, чтобы больше никогда не взойти…

«Лучше погибнуть вместе со всем миром, чем в этой ловушке» – был ответ.

И они двигались – понемногу, по чуть-чуть, всё выше и выше, всё ближе к свободе.

В какой-то миг Ведьма почти перестала ощущать боль – но не успела этому обрадоваться, как врата не выдержали.

Огнистые змейки прочертили темноту; поток силы, холодной и чистой силы Араллора, проник сверху, мгновенно заполнил узкую горловину врат – и они разлетелись в мелкие осколки. Сила ударила со всех сторон – такой невероятный шторм, что, если б не Тёмный, Ведьма бы сгорела в один миг. Мир содрогнулся на своих корнях.

Но прежде Дракон рванулся – таща сцепившуюся с ним Ведьму, – и они успели выскочить в устье на другой стороне.

И выход он запечатал заклятием – мгновенным, мощным, неснимаемым.