Ник Перумов – Северная Ведьма (страница 37)
– Он не мой клиент. – Куртия усмехнулась. – Не ревнуй, милый! Просто мы с девочками… делимся порой своими открытиями. Однако об этом я мало что знаю, да и сторонников у Теренция куда меньше, чем у Кора Двейна, – он не мастер искать друзей, говорят. Но слышала я и то, будто ему благоволит сам цезарь.
– Ты же только что утверждала, что император вовсе не в оппозиции Двейну!
– Ми-илый! Ну это же просто, как яблоко! Разделяй и властвуй, в этом наш Цельс поистине мастер. Но что же, в Капитуле так никто не возразил чужаку? Прямо-таки не похоже на наши склочные Ордена!
Квинт покачал головой:
– Теренция не было в Капитуле, уж не знаю почему. Нет, милая, выступить-то выступили, но… как хор на театральных подмостках. А Двейн толковал об экспедиции на Север, Куртия, о том, о чём должен был сказать я. Северная Ведьма – не знаю, слышала ли ты…
– Фыррр! За кого ты меня принимаешь, милый? За обитательницу лупанария для рядовых легионеров, шлюху, которой платят два обола? Разумеется, я о ней слышала. Появились даже эротические сочинения, описывающие всякие оргии в её дворце. Бедновато описано, кстати, я бы лучше сочинила, но прыщавые юнцы из золотой молодёжи платят немалые деньги за эти пергаменты, разумеется, с картинками.
Веспа не выдержал – рассмеялся.
– Но картинки – картинками, – посерьёзнела гетера, – однако Северная Ведьма и впрямь опасна. Удивительно, что Ордена от этого прямо-таки отмахиваются. Даже Сова.
– Даже Сова, – вздохнул Веспа. – До недавнего времени.
– Ты ведь не напрасно заговорил о Ведьме, – проницательно заметила Куртия. – Расскажи мне, милый. Ты ведь знаешь – я не дура, и вреда от твоей откровенности со мной тебе никогда не бывало.
– Истинная правда, дорогая. – Веспе очень хотелось рассказать, поделиться, снять груз с души. Выступление в Капитуле так и осталось каким-то неудавшимся, незаконченным, скомканным. Перед глазами вновь встали заснеженные пустоши, отроги диких гор, вопли тех, кого достала проклятая тварь, алое на белом, растерзанные тела…
Он начал говорить. Медленно роняя слова, невидяще глядя прямо перед собой. Куртия мигом подобралась, села, поджав ноги, впилась в него взглядом. Не перебивала, только качала головой, да в одном месте прижала ладонь ко рту, словно давя вскрик, – когда Веспа дошел до момента, как он с ещё двумя рабами опутывал сетями и верёвками бешено отбивавшийся конструкт – несмотря на все обессиливающие и парализующие чары, применённые экспедицией.
– Ты ужасно рисковал, – выдохнула наконец Куртия. Веспа с удивлением заметил бледность на её щеках. Что это с ней?.. – Ты ужасно рисковал, милый. Зачем? Для чего?
– Ну-у, – замялся чародей, – прежде всего это был уникальный экземпляр, некроконструкт невиданных доселе качеств, и потому интересы науки требовали…
– А потом тебя бы оплакивали. И облачались в чёрные одежды, и срезали бы волосы, и расцарапывали себе щёки, пока твой хладный труп утверждали бы на погребальном костре… – Она сделалась как-то необычно, странно серьёзна. – О них ты не подумал?.. Нет, конечно же. Ведь интересы науки, – в голосе вдруг прорезалась горечь, – интересы науки превыше всего.
– Куртия… кому ж меня оплакивать? – развёл руками чародей. – Родители мои, увы, давно скончались. Сёстрами и братьями боги меня обделили. Я, как ты знаешь, никогда не был женат, детей не имею.
– Ну да, – с непроницаемым выражением сказала она. – Ты прав, милый. Ты абсолютно прав. Оплакать тебя совершенно некому. Даже старым друзьям.
Квинт не нашёлся что ответить.
Куртия вздохнула и улыбнулась, словно через силу.
– Никогда бы не подумала, милый, что вы, Совы, способны на такие эскапады. О вас ведь ходит слава, как о заросших пылью отшельниках, только и знаете, что составлять звёздные таблицы да корпеть над всеми забытыми манускриптами, а вы…
Тут он не выдержал и снова привлёк её к себе.
– В следующий раз, – шепнула Куртия ему на ухо, прежде чем ответить на поцелуй, – в следующий раз побереги себя, Веспа…
Наутро ему пришлось воспользоваться одним из тайных отнорков – впрочем, наименее тайным, через почти непролазные заросли туй и олеандров, усыпанных душистыми розовыми цветами. Не очень-то хотелось, чтобы кто-нибудь случайно увидел, как он выворачивает из уютного тупичка, где стоял один-единственный дом. Конечно, их связь с Куртией тайной не была, и любой, желавший разузнать о его жизни побольше, непременно бы вытащил её на свет. Но Веспе не хотелось, чтобы связь эта выплыла именно сейчас – пусть считают её делом прошлым. Не хотелось подставлять подругу под удар.
Именно так. Он произнёс это про себя и сам удивился – «под удар». Будто и впрямь грядёт битва, или буря, или иной катаклизм, когда не только сам ты оказываешься в смертельной опасности – но и все, кто тебе дорог.
Все, кто дорог. Веспа несказанно удивился – он впервые подумал о Куртии не как о верной подруге и великолепной любовнице, но как о ком-то куда большем, однако поспешно задавил в себе эти мысли. Не сейчас, боги, об этом не сейчас!
Он пересёк сильно заросший пустырь и выбрался на улицу в стороне от дома гетеры. Вытряхнул из волос набившиеся сухие листья и пошёл прочь – не торопясь, словно прогуливался в задумчивости, проведя спокойную, достойную истинного учёного ночь. К примеру, в наблюдениях за светилами небесными.
Общего заседания Капитула сегодня не планировалось, лишь внутриорденские встречи – чего Сова по понятным причинам не устраивала. Хорошо было бы передохнуть, обдумать всё, встретиться наконец с Руфусом – он-то, пятая ступень, в Капитулах штаны не протирает, – осторожно порасспрашивать его… да заодно выяснить, где в Константии проживает достойнейший чародей Ордена Весов Лар Теренций Фарг. Руфус ведь тоже в Весах и давно небось всё знает. Теренции род богатый, а Фарг один из первых в своём Ордене – ему должен принадлежать один из красивейших особняков в Константии, в том зелёном районе, что Веспа проезжал по дороге в Капитул.
Едва Квинт переступил порог резиденции Совы, не успев даже сбросить плащ на руки рабу-домоправителю, как Тилл с поклоном протянул ему вощёную дощечку с запиской:
– Господин, приходил посыльный, хотел передать лично в руки, но я не велел ждать, сказал, вы ещё отдыхаете и утро проведёте в уединении…
Нет, этот Тилл положительно умница. Надо всё-таки убедить Орден дать ему вольную, захочет остаться – Квинт его и вольноотпущенником наймёт. Вот только заработает немного…
– Ты всё верно сделал, – одобрил он, принимая послание. На восковой желтоватой поверхности уже знакомым почерком значилось: «Многодостойный друг мой Веспа! Не соблаговолите ли сегодня произвести демонстрацию вашего исключительного трофея для меня и узкого круга моих соратников? Разумеется, после всех назначенных встреч в Капитуле. Буду премного признателен. К. Дв.».
Да, этот Двейн привык ковать железо, пока горячо… вот и обещанная встреча «со своими» наметилась. Квинт нацарапал любезное согласие и отправил с одним из учеников в Капитул. А сам велел Тиллу подать чистую одежду и направился через две улицы, к резиденции Ордена Весов. В отличие от скромного особняка Совы – целый квартал построек: officium с кабинетами высокоучёных мужей и залами собраний, гостиница, огромная библиотека, обсерватория, спрятанная в глубине сада, конюшни, кухни и даже собственные термы. Да уж, быть чародеем в Весах совсем неплохо, только вот будь готов колебаться как свыше приказывают да как орденская выгода велит…
Руфус, как помнилось Веспе, родом был откуда-то с северо-запада, из плебейской бедной семьи; учился вместе с Квинтом в Рурициуме, высот служебных не достиг, и навряд ли у него в столице образовалось бы собственное жильё. Значит, отыскать его, скорее всего, можно именно в Орденской резиденции.
Вывернув на небольшую площадь с фонтаном, Веспа замедлил шаги. Да, резиденция впечатляла! Весы вообще слыли мастерами производить эффект, почище даже иллюзионистов из Лиры. Те лишь пыжились, пускали пыль в глаза, но весь их блеск был всего лишь фальшивкой, позолотой на облезлом фасаде полунищего Ордена. Весы же сразу демонстрировали солидность, позолоты у них не водилось, только полновесное золото. Веспа не сомневался, что другу Руфусу с его пятой ступенью живётся ничуть не хуже, чем ему самому с первой, – а как бы даже и не лучше.
Он поднялся по длинным мраморным ступеням высокой лестницы к мощным колоннам, облицованным снежно-белым и искристо-чёрным камнем и являющим собой символ вселенского равновесия. Портик с бронзовым изображением Великих Весов, с барельефами – сценами из истории Ордена и империи, с мраморными фигурами магистров и выдающихся магов. Огромные распахнутые двери в тени колонн – тоже чёрно-белые, сплошь покрытые каменной резьбой; Весы всегда особенно гордились своей «ролью сдержек и противовесов» в сложной имперской политике.
В просторном прохладном вестибюле, где пол был выложен чёрно-белыми ромбами плиток, а потолок терялся в вышине, Квинт поймал маявшегося без дела раба-посыльного и велел ему как можно скорее привести сюда Авла Септимия Руфуса, пятая ступень, или же разузнать, где он сейчас находится. Раб поплёлся нога за ногу – и как таких лентяев только терпят у практичных Весов? – однако не успел Квинт найти свободную скамью и присмотреться к деловой суматохе, царившей в главном officium’е Ордена, как Руфус налетел на него и сжал в медвежьих объятиях.