Ник Перумов – Северная Ведьма (страница 26)
– Будут ему гостинцы. – Витар невольно улыбнулся, вспомнив о сыне. – Но я б сейчас и простую кашу с мяском рубанул бы, не то Аглая нас под эти деликатесы свои вконец заботой замучает. Нет, кашу с мясом и спа-ать… в хорошей компании… – Рука как бы невзначай обвила тонкий стан спутницы.
Далия засмеялась, хлопнула его по запястью.
– Ну, ну… и так на нас вся Долина косо смотрит…
– Здесь же нет никого!
– А стража? А начальник караула? Там эта, как её… валькирия… Такая строгая, как глянет, так мне хочется скорее в землю врасти.
– А вот этого не надо. – Витар осторожно развернул подругу к себе. – Пока ты со мной, Даль, тебе ничто не грозит. Ни в Долине, ни за её пределами. Никто, даже сам Архимаг, не в силах запретить нам быть вместе.
– А если меня не пустят… если выгонят…
– Никто тебя не выгонит, запомни уже. Ты моя подруга, ты мать моего сына. Рано или поздно я добью Совет прошениями, и тебя сделают полноправной жительницей Долины, со всеми вытекающими. Но если даже кто-то вмешается… – Голос едва не дрогнул – вмешаться-то могли многие, иные семейства в Долине очень следили за чистотой крови. С негласного одобрения самого милорда мэтра, Архимага Игнациуса Коппера. – Если даже кто-то будет против – на Долине свет клином не сошёлся. Жить можно во многих местах, и жить хорошо. А кое-кто из злопыхателей на прощание познакомится с моим арсеналом. Ну как? Устраивает?
– Д-да… Только не надо никого этим, как его, арсеналом. Просто и тихо уйдём…
«На самом деле, может, это и следовало давно бы сделать, – подумал Витар. – Чего я держусь за эту Долину? Зачем она мне, если Далия тут несчастна? Забрать семейное золото, накопленные поколениями Лаэда артефакты, дом запереть, наложить сторожевые чары – и ищи ветра в поле».
Но… это будет означать, что он, Витар Лаэда, сдался. Трусливо сбежал, прикрываясь любимой, лишь бы избегнуть боя. Дал завистникам повод для торжества. Лишил Кэра общества себе подобных, шанса учиться в лучшей из магических Академий – такой ведь нет больше нигде. Далия не должна быть несчастной – и его, Витара, долг добиться для неё полных, никак не усечённых прав. Пусть это не введёт её в здешнее «высшее общество», гори оно синим пламенем, но и угроза изгнания перестанет ходить за ней по пятам.
– Захотим – и уйдём, – сказал он твёрдо. – Заберем Кэра – и уйдём. Никто не смеет нам указывать, как жить и где жить.
– Всегда приятно знать, что есть ещё выходы, но, милый, я тоже не думаю, что бежать нам надо вот прямо сейчас. У Кэра – способности, даже мессир Архимаг хвалил. Ему нужна Академия, наставники… – Голос Далии зазвенел гордостью.
– И тем не менее, – с прежней серьёзностью продолжал Витар, – никакая Академия нас не остановит. Всё понятно, милая?
– Понятно… – улыбнулась она. – Спасибо тебе, дорогой. Я знаю, что Долина – твой дом, что тебе было бы тяжело…
– Ты тоже ушла из родного мира, – напомнил маг.
Правда, тот мир славился простотой нравов, человеческими жертвоприношениями и донельзя хищной флорой, равно как и фауной. Просто невероятно, как Далия там выжила, с её-то трепетностью…
– Вот и славно. А то придумала тоже – в землю врасту! Вас, дриад, хлебом не корми, дай только врасти и зазеленеть где-нибудь…
Он болтал без умолку, пока они не миновали заставу. Далия успокоилась и улыбалась уже без страха. Она мало походила на «классическую» дриаду разнообразных бестиариев; если бы не зеленоватый отлив кос и изумрудные, неестественно яркие и огромные глаза, вполне сошла бы за обычную человеческую девушку. Впрочем, маги умеют видеть скрытое, так что не приходилось и мечтать о том, чтобы выдать дриаду за человека. Ужасающий мезальянс по меркам Долины; стоило Далии появиться в старинном особняке семейства Лаэда, как многие знакомые взяли моду разговаривать с Витаром сквозь зубы. Даже те, кто знал его с детства, кто по-свойски захаживал ещё к его родителям. Даже кое-кто из приятелей в Гильдии боевых магов.
Пришлось этим кое-кому дать понять, что род Лаэда не спускает оскорблений. Пара-тройка дуэлей – и насмешники усвоили, что языки следует держать за зубами; последовали жалобы мессиру Архимагу, однако тот, обычно весьма нетерпимый к ссорам и сварам среди своих, тут остался холоден к пафосу взывавших.
«Что он с тобой сделал? – якобы осведомился мессир у одного из таковых жалобщиков. – Воткнул головой в бочку гоблина-золотаря? Сам виноват, надо было лучше учить средства противодействия динамическим чарам!..»
Однако дуэли дуэлями, но даже якобы имевшее место сочувствие милорда мэтра не помогло Витару с главным – Далия жила в Долине чужачкой, существовавшей на птичьих правах. Прошения, по всей форме подаваемые в Совет, оставались «рассмотренными без удовлетворения», а вчерашние злопыхатели сменили тактику – некоторые теперь пытались поговорить с Витаром по душам, даже пристыдить – но все наталкивались на вежливое, но решительное сопротивление. Даже сестрица Аглая, всей душой полюбившая Кэра, даже она так и не приняла невестку «нечеловеческого рода».
Впрочем, надежда ещё оставалась. Совет Долины не отказывал раз и навсегда, не выносил решений, кои не подлежали обжалованью. Поговаривали, что это – воля мессира Архимага, всякий раз воздерживавшегося от определённых решений, не говоря ни да, ни нет. При встречах старик был любезен с Далией в той же мере, что и с любой чистокровной магичкой, невзирая на недовольные шепотки за спиной.
Правда, дриада всё равно боялась его до дрожи.
Сдержанность мессира Архимага внушала Витару некоторую надежду на положительный исход. Наверное, старик всё-таки понимал, что нет здесь ничьей вины; Витар Лаэда так и не нашёл себе суженую среди магических семейств Долины – любовь ведь не спрашивает, где и когда ты хочешь её встретить. Он выбрал Далию, он сделает всё, чтобы ввести её в свой круг, дать ей положение, какого она заслуживает. И чтобы Кэра не дразнили бы, когда он пойдёт учиться в Академию Высокого Волшебства – а малец непременно туда поступит, уже сейчас у него проявлялись изрядные чародейские задатки. Наверное, это единственное, в чём обнаружила себя волшебная кровь матери, – сильный магический дар, да ещё, быть может, очень светлые, словно с рождения седые волосы. В остальном же Кэр как две капли воды походил на отца.
В Долине, как обычно, стояло погожее летнее утро, мостовые ещё блестели от недавно пролившегося дождика, но солнце уже пригревало, цветы раскрывали яркие венчики, предвещая ясный день. Каким образом Основателям удалось устроить так, что всякий, возвращающийся в Долину, подходил к ней непременно утром, не мог понять никто – кроме, наверное, самого мессира Архимага. Глубокая фундаментальная магия, одно из неотъемлемых свойств самой Долины – как и обязательный утренний дождь, как и отсутствие смены времён года, как и скрытость, затерянность в безбрежных пространствах Межреальности.
Улицы оживали; адепты спешили на занятия в Академию, придерживая сумки с тетрадями и завтраками, гоблины-уборщики дометали улицы; почтенные маги ещё почивали, время для их дел наступит позже. Уютные, увитые плющом домики и роскошные особняки с колоннами и балюстрадами, густые сады и многоцветные клумбы, изящные статуи и фонтаны, магически подсвеченные, изображающие самые причудливые фигуры – кто хоть раз попал в Долину магов, не мог её забыть.
– Скоро придём домой. – Далия невольно ускоряла шаги. Она, бедняжка, уже не один год разрывалась между Витаром, вынужденным отлучаться из Долины по делам, и сыном, остававшимся с Аглаей. Ей не хватало силы духа, чтобы хоть раз пережить отсутствие Витара дома, чтобы сопротивляться косым взглядам и едким замечаниям, чтобы утвердить себя как хозяйку дома Лаэда. Витар без возражений брал её в походы – во-первых, магичная по природе своей, чуткая к засадам и ловушкам дриада была идеальной спутницей в Междумирье. А кто думает, что нежные дриады беспомощны и беззащитны в схватке с чудовищами – тому лучше заранее пожалеть чудовищ: ловчие петли, опутывающие жертву лианы, незаметно подбирающиеся корни, растительные яды, шипы и прочий арсенал.
Во-вторых же, и это самое главное, он всерьёз опасался вернуться однажды домой и найти любимую женщину растущей в вазоне перед входом, в виде лаврового дерева или пальмы. Дриады, несмотря на выдающиеся магические способности, есть существа трепетные, склонные впадать в подавленное состояние духа, выход из которого один: одеревенеть, пустить настоящие корни, врасти, отрешиться от мира и разума, навеки сделаться немым, подчиняющимся лишь солнцу и ветру созданием.
– Почти пришли, дорогая. – Витар нежно приобнял её за плечи. Пусть смотрят, пусть…
«С благополучным возвращением, Витар», – голос, прошелестевший прямо в ухо, был знаком каждому обитателю Долины… а тем, кто состоял в магических Гильдиях и учился в Академии, – особенно.
Боевой маг едва не споткнулся. Сердце подпрыгнуло и гулко ударило в уши.
«Мессир Архимаг?! Что-то случилось?..»
«Ничего, сударь мой Витар Лаэда, ничего… пока что. Однако случиться может. Не заглянешь ли ко мне, желательно поскорее? Я у себя, дома, буду ждать».
Когда мессир Архимаг Игнациус Коппер, некоронованный король Долины, вот так вот напрямую обращается к кому-то из магов, это означает вопрос первостепенной важности, и, как правило, для всей Долины. И когда