Ник Перумов – Небо Валинора. Книга первая. Адамант Хенны (страница 79)
И вот – первое препятствие.
Здесь кончались владения Тхерема. Некогда его властители возвели в этих краях обширную заградительную линию, ущелья и долины перегораживали стены, сложенные из массивных каменных блоков, к скалам лепились приземистые крепостные башни с узкими прорезями бойниц. Однако края эти опустели, и укрепления тоже пришли в упадок. Буйный южный лес наступал куда решительнее врагов, подкапывая стены корнями, оплетая лианами, расшатывая стены проросшей в щелях травой. Караульные башни с воротами, перекрывающими узкую долину перед путниками, казались покинутыми… но только казались.
В одной из башен топили очаг, дым выползал из крошечного оконца, пятная утреннее небо; под стеной свалены были неошкуренные брёвна и обломки досок; одна из ветхих воротных створок когда-то обрушилась, и проход перегораживала свежая рогатина.
А справа от стены заросший лесом склон носил следы совсем свежего и сильного пожара.
Возле рогатины, разведя костерок, скучали трое стражей в лёгкой броне, занятых более болтовнёй, чем ох-раной.
– Ишь расслабились, – заметил Санделло, разглядывая рогатину. – Как видно, начальство далёко да не больно спрашивает, у твоего отца в воинстве такого не водилось.
Тубала промолчала, стискивая эфес сабли.
– Кони наши не горные козы, скакать по обрывам, – продолжал Санделло. – Не знаю, как твои гномы через этот заслон просочились, небось к пожарищу вон тому они руку приложили. А нам-то придётся напролом идти. Готова, Эсси?
Тубала хищно усмехнулась:
– Ну хоть не скучно будет! А то клинки мои уже плесенью заросли…
Наверное, несчастным стражникам показалось, что на них из-за ближних скал обрушились злые духи – или во что там верили дикие южные племена?
Санделло на скаку выстрелил – стрела пропела короткую песнь, ударив одного из стражников в висок; вторая пробила другому стёганый доспех, опрокинула на спину. Третий успел завизжать и вскинуть изогнутый клинок – но тут же его ударил в грудь тяжёлый нож, пущенный тонкой девичьей рукой.
В башнях забили тревогу, раздался шум, кто-то начал истошно скандировать: «Хен-на! Хен-на!»; на стену и к воротам побежали дозорные, но поздно – горбун и Тубала были уже у самой рогатины.
Санделло стрелами снял со стены двоих самых расторопных, натянувших было луки.
Тубала рванула подвешенный справа от седла длинный серый свёрток. Миг – из него появилось настоящее стальное чудовище, так что даже видавший виды горбун присвистнул.
Это был меч, громадный двуручный меч: широкая гарда и два коротких дополнительных острия в нижней трети лезвия; подобными сражаются лишь самые сильные и опытные воины, и в одиночных поединках, а не на поле брани.
Девушка же без всякого видимого усилия взметнула страшный клинок. Удар – и рогатка с сухим треском распалась надвое. Ещё взмах – и круговой удар снёс торчащие сверху жерди.
– Дава-ай! – взвизгнула Тубала. Конь прянул через поверженную преграду, опрокинув подвернувшегося врага.
Санделло последовал за девушкой.
Вслед им всё громче вопили:
– Хен-на! Хен-на! Куан-ло! Хен-на!..
Однако Санделло со спутницей вихрем пронеслись под воротной аркой и помчались дальше через долину во весь опор. Вслед им летели стрелы, но лишь бессильно падали в траву.
– Хен-на! Хен-на!..
Санделло не давал коням роздыху. Если удастся достичь предгорного лесочка, который курчавился у подножия сжимавших долину скал, они легко уйдут от погони, на ровном же месте преследователи, скачущие налегке, окажутся быстрее.
Однако крики позади медленно, но верно приближались, и стрелы стали чаще ложиться в траву вокруг.
Доскакав до первой рощицы, горбун осадил хрипящего коня.
– Не уйти! – гаркнул он. – Давай!..
Тубала кубарем скатилась с седла.
Через минуту, когда преследователи достигли рощицы, всё было готово.
Санделло встретил врагов стрелами: они разили в упор, и трое успели упасть, сражённые насмерть, прежде чем отряд приблизился. Старый воин закинул лук за спину; радостно зазвенели колечки на лезвии меча.
Взмах – и передний воин падает, заливаясь кровью, рассечённый от плеча до грудины. Ещё взмах – лезвие вражеского меча щербится о колечки, соскальзывая, отлетает в сторону, и кожаный доспех не спасает воина от смертельного удара Санделло. Меч, звеня кольцами, чертит кровавые черты – одному под подбородком, другому через грудь, играючи пробивает кольчуги и наручи.
Однако едва горбун связал отряд боем, как сзади, из густых зарослей, в спину противнику ударила Тубала со своим чудовищным двуручником.
И уж она не жалела ни людей, ни коней.
Тяжеленный меч порхал, точно бабочка, смертоносный и стремительный. Казалось, для него не существует преград. Упал, дико заржав, конь с подрубленными сухожилиями. Всадник, пытавшийся соскочить, враз лишился головы, а другого Тубала одним ударом развалила надвое. Кровь лилась рекой, брызгала во все стороны.
Санделло ожидал, что преследователи, получив с двух сторон такой удар, попятятся, однако не тут-то было. Кто-то среди сбившихся в кучу всадников продолжал визгливо тянуть: «Хен-на! Хен-на!..» – и люди, вместо того чтобы отступить, бросались в самоубийственную атаку.
Наконец горбун разглядел его – щуплого человечка в коричневом плаще, с искажённым лицом вопившего этот странный клич. Санделло подался назад, давая Тубале возможность оттянуть на себя противников, и вновь потянул из-за спины лук. Мгновение – и клич оборвался, человечек застыл, хватая воздух ртом, со стрелой в груди, а потом медленно завалился на бок.
И сразу же остатки преследователей попятились, и десяток счастливчиков, избежавших меча Тубалы, помчались обратно, под защиту стены.
Воительница с презрительной гримаской отерла лицо, забрызганное кровью, любовно очистила двуручный меч и аккуратно привесила к седлу.
– Лихо дралась, лихо, – заметил Санделло. – Но задерживаться тут, право же, не стоит.
– Странный какой у них клич, – сморщилась девушка. – До сих пор в ушах стоит… Аж мурашки от него по коже, брр!
– Не просто странный, – задумчиво проговорил горбун, разглядывая труп в коричневом плаще. – Он их словно с ума сводил, не заметила? Что бы это всё значило…
– Некогда было замечать, – проворчала Тубала. – Ты прав, поехали. Мы твоим Авари дорогу открыли, не хотелось бы ещё и с ними столкнуться.
И только спустя некоторое время, когда усталые кони уже шагали по каменистой почве предгорий, добавила, зябко поведя плечами:
– И впереди ничего хорошего нас не ждёт. Загадочное войско какое-то, и трупы эти по обочинам… А сейчас ещё похолодало, не как обычно к вечеру, а так, словно… словно ветер из Двери Ночи задул. Не почуял?
– Некогда было, – отмолвил Санделло. Однако в лице его мелькнула нешуточная тревога.
Бывший сборщик податей Миллог и неотступно сопровождавший его пёс шли и шли на восток. Они давно миновали Друвэйт Лаур, оставили позади Андраст, с горем пополам, едва не утонув, переправились через Лефнуи, прошли весь Анфалас, крадучись обогнули Дол Амрот, на похищенной лодке одолели устье Андуина Великого и вступили в Южный Гондор. В приморских поселениях Миллога принимали за безумца, но в общем не гнали и не обижали, порой даже подкармливая. Толстяк исхудал и пообносился; у пса можно было пересчитать все рёбра. Они обшаривали каждый фут берега; Миллог расспрашивал рыбаков: не попадался ли им утопленник? Над ним смеялись – откуда ж твой утопленник здесь возьмётся, ежели потонул аж за устьем Исены! Миллог не слушал насмешек. Он просто поворачивался и шёл дальше. К тому времени, как Санделло и Тубала добрались до Хлавийских гор, Миллог и пёс уже приближались к Поросу.
– Что с тобой?
Горбун глядел на сжавшуюся в комочек у огня Тубалу строго, но в глубине взгляда крылось и нечто из прошлого – прошлого, когда неистовая воительница звалась Оэсси и была просто озорной отчаянной девчонкой, под стать отцу.
После схваток и с харадримами, и с Дикими, после их пути вдоль Хлавийских гор воительница с каждым днём становилась всё более молчаливой, казалось, она быстро теряет силы; даже сейчас, на привале, она уже не вспоминала о «проклятом хоббите» и не менее проклятых гномах.
– Что с тобой? Мы на верном пути.
– Н-не знаю… – Зрачки у Тубалы расширились, глаза лихорадочно блестели. – Х-холодно. Словно в воду вхожу ледяную…
Воительницу и впрямь била настоящая дрожь – и это здесь, в Хараде, у самых Хлавийских гор!
Санделло нахмурился. Поднялся, шагнул к девушке, осторожно положил ладонь ей на лоб, и она не отдёрнулась. Напротив, тихонько выдохнув, зажмурилась, чуть подавшись вперёд, словно в давно прошедшем детстве.
– Жара нет, – озабоченность в скрипучем голосе горбуна было невозможно не услышать. – Жара нет, однако… Скажи, что это? Сны?
– Н-нет… – Тубала зябко повела плечами. – Д-дай твой плащ, дядюшка…
– О-ох, сколько ж лет ты меня так не звала… – горбун накинул на девушку плотную ткань, закутал, и лицо её вдруг утратило жёсткую воинственность, вновь сделавшись совсем-совсем юным – и впрямь едва ли она была сильно старше золотоволосой роханки.
– Злое что-то рядом, – полушёпотом выговорила она. – Совсем-совсем злое. Я чую…
Санделло положил было руку на эфес, замер, прислушиваясь; потом, покачав головой, полез за Талисманом.