Ник Перумов – Небо Валинора. Книга первая. Адамант Хенны (страница 46)

Холодный ветер зашумел в вершинах, и холодный же бестелесный голос прошипел-прошептал прямо в ухо хоббиту:

– Мы были правы, не так ли? Но мы можем помочь…

– Что такое? – обернулся Малыш; на него тотчас бросились сразу трое волчьих всадников, и Строри с Торином стало не до каких-то там смутных шёпотов, несомых холодным ветром.

– Мы можем помочь… – пронеслось на ледяных крыльях над остывающими телами и лужами парящей тёмной крови.

– Помочь вновь… – Орки – или же похожие на них создания – дружно закрутили головами, словно провожая взглядами что-то невидимое, медленно плывущее среди ветвей.

Нет, ни хоббит, ни гномы не заметили ровным счётом ничего. Ни тебе какого-нибудь дрожания воздуха, словно в жару над раскалёнными камнями, ни колебания ветвей. Но вот орки заметили.

И подались назад. Сперва на шаг, потом ещё и ещё. Рыбьи физиономии исказились, но теперь уже не ненавистью и жаждой крови, а животным ужасом.

– Мы рядом, – пронеслось над хоббитом. – Мы всегда рядом. Всегда… за гранью…

Все словно оцепенели – и Фолко с друзьями, и орки; первым из ступора вышел Торин и решил дело самым простым способом – заревев, закрутил топор над головой, словно невиданная ветряная мельница.

Стена волчьих морд и ржавых клинков рассыпалась, словно гнилые доски под молотом. Хоббит схватился сразу с двумя всадниками, получил чувствительно по плечу, но броня выдержала, а оба волка вскоре захромали от глубоких ран.

Прорыв удался, зелень леса вновь приняла хоббита и гномов, орки же вдруг утратили особый аппетит к погоне. Сбились, закрутились на одном месте, теряя время.

– Великая Ночь терпелива, – пронеслось едва слышимое. – Пришло время Света, но самые густые и плотные тени бывают как раз в полдень.

…Друзья оторвались от преследователей; справа и слева перекликались рога, отдельные отряды защитников Хоббитании вели разговор. Несмотря на потери, отходили хоббиты в относительном порядке. Тем более что все ощутили странную неуверенность и даже растерянность противника, приключившуюся невесть отчего.

Деревеньки и хутора дальше вдоль тракта были уже готовы. Наглухо закрыты двери и окна, перегорожены баррикадами проезды и улочки, выставлены рогатки, насторожены самострелы. Ловушки вроде тех, что собрали в лесу к югу обильную кровавую жатву, готовились повторить успех.

Изрядно поколебавшись и потеряв время, орки наконец пошли вперёд, вновь широким фронтом, осторожно, опасливо, прощупывая местность десятками мелких групп и группок; однако оказалось, что хоббиты мастера устраивать засады не только в чащах и оврагах.

– Не орки это, точно говорю, – сплюнул Маленький Гном. Они только что приняли в мечи четвёрку волчьих всадников – одного сбила стрела Фолко, по одному срубили гномы и ещё одного уложила лихо повязавшая голову косынкой и подоткнувшая юбки молодка, высунувшись из высокой травы на крытой дёрном крыше амбара.

Ещё более лихо она подмигнула Фолко перед тем, как скрыться обратно.

– Не орки, – кивнул и тан Перегрин. – Те дуром лезли, глупо, но храбро. А эти – эвон, ховаются, всё проскользнуть-прошмыгнуть норовят.

– Знать бы ещё, что им тут надобно. – Торин снял шлем, утирая пот. – А то и грабить не шибко грабят, и не уходят.

Орки и впрямь растекались по округе, словно вода по столу. Нарываясь на засады, тотчас откатывались, кидаясь вперёд лишь изредка, когда им казалось, что удастся взять нападавших в кольцо.

– Не хотят правильного боя и пытаются бить наших поодиночке, – скрипнул зубами Фолко.

Дело и впрямь оборачивалось совсем не так, как всего лишь три года назад. Тогда орки лезли на рожон, их вожак сам искал поединка, а теперь?

– Ну, точь-в-точь крысы! – тан Перегрин был мрачен. – Что ж делать теперь, господин Фолко? Досточтимые гномы?

Хоббит ответил не сразу. Старые методы сработали лишь частично, но приходилось держаться их по-прежнему – открытого боя с ордой хоббиты бы всё равно не выдержали.

К югу, в захваченных орочьим отрядом хуторах и на фермах к небу потянулись дымные столбы.

– Жгут!..

– Заимку Длиннолистов жгут!.. – раздались голоса вокруг.

– Не, – вгляделся Малыш. – Не заимку. Костёр сложили на улице и палят. И… да чтоб мне в камне утонуть, они овец режут и в огонь кидают!

Хоббиты возмущённо загомонили, ибо ничто не приведёт истинного хоббита в большее негодование, чем бессмысленное уничтожение еды.

– Длиннолисты-то, того, утечь успели, – появилась та самая молодка в зелёной косынке, из-под которой выбивались буйные каштановые кудри.

– Слава небесам светлым, – вздохнул тан. – А зачем же тогда скотину-то бессловесную этак?..

– Жертвы приносят, – проговорил Фолко. – И хорошо, что Длиннолисты ушли вовремя, а то бы уже их вместо овец резали.

– Зачем?! – ужаснулся тан.

– Затем, что орки! – дерзко вылезла всё та же молодка.

– Нет, – покачал головой Торин. – Не потому, что орки. А потому что поклоняются злому.

– Тёмному?

– Нет, тан Перегрин, необязательно тёмному. Просто злому. Которое терзает и мучает не для того, чтобы помочь, как, скажем, лекарь, когда руку и ногу отъять должен по живому, а чтобы именно терзать и мучить, просто так, для удовольствия. Вот этому злу они и поклоняются.

…К концу дня наступило странное, выматывающее равновесие. Орки, как могли, растянули кольцо, сами устроили засады и засидки, и обе стороны обменивались лишь стрелами да камнями из пращей, за которые взялись хоббиты помладше.

На дороге и по обе её стороны пылали огромные костры, куда находники, похоже, побросали всё, что могло гореть. Судя по всему, у орков тоже нашлись какие-то снадобья, поддерживавшие пламя, потому как туши зарезанных овец и свиней горели так же жарко и весело, как и сухие смолистые дрова.

– Застыли мы, – скривился Малыш. – Ни туда, ни сюда. Оркам вперёд идти не с руки – мы их стрелами утыкаем. Нам на них лезть – тоже никак: без хирда не справишься. Дураков, чтобы грудь на грудь с нами тремя лезть – не находится; все кончились, верно.

– Только старым верным способом – охотиться, как на перепёлок, – проговорил Фолко. – Ждать, ловить момент. Хотя и эти тоже не промах…

– У нас за день почти четыре десятка погибших, – сумрачно сказал тан Перегрин. – Много, очень много, сударь мой Фолко. Орки-то, они своих погибших вообще не считают. А вот мы…

Хоббит отвернулся, зло пнув подвернувшийся ком земли.

Молчали и гномы, Торин выпрямился во весь рост, опустив забрало. Орки для проформы пустили несколько стрел, три мимо, одна на излёте клюнула гнома в бронированную грудь и, бессильная, отскочила от мифрильной пластины.

– Крепко засели, – резюмировал он, спустившись.

Деревенька Уюты, устроившаяся на развилке дорог к Тукборо и Долгому Долу, стала чем-то вроде сердца обороны. Все жители, от мала до велика, взялись за оружие; сюда продолжали подходить запоздавшие подкрепления из дальних мест – с полуночной границы Северного Удела, от Белых Холмов, Скара и Двелинга. Орки держались в сотне шагов от её окраины, занимая несколько отдельно стоявших ферм, амбаров и сенных сараев.

Ни та, ни другая сторона не двигалась с места.

Спускался вечер, хоббиты деловито развязывали узелки с домашними подорожниками. Тан Перегрин, посопев, тоже позвал их «отобедать, что собрать на стол смогли»; гномы не заставили просить себя дважды, однако Фолко лишь покачал головой.

Сменились часовые, никого не осталось подле угасающих костров; вместе с хоббитами вышли сторожить собаки, чутко принюхиваясь и ворча на чужие запахи.

Сумерки наползали быстро, разливались окрест, однако Фолко верил в своих соплеменников. Несмотря на мирную, казалось бы, жизнь и умение торговать почти со всеми, кто оказывался рядом, сейчас они собирались куда проворнее и в куда большем числе, чем три года назад. И никто уже не помышлял о бегстве в Вековечный Лес.

Но время шло, высыпали звёзды, вновь сменились сторожа, пришли, постояли рядом и опять ушли гномы, а хоббит словно оцепенел на густо уставленной печными трубами низкой крыше.

Он ждал, не ощущая ни голода, ни жажды.

И дождался.

– Мы помогли тебе дважды, – легко, еле слышно прошипел ночной ветерок. Слабый голос раздавался, казалось бы, совсем рядом, и вместе с тем – шёл из дальней дали, куда более далёкой, чем даже Заокраинный Запад. – Твоя очередь, невысоклик.

– Вы управляете этими… тварями? – одними губами спросил темноту хоббит.

– Управляем? О нет. Мы уже говорили, в Средиземье хватает и других сил. Иные, как Синий Туман, остались, наверное, ещё со времён великого владыки Моргота.

– Что это такое?

– Не ведаем, половинчик. Как и морийский балрог, это творение – или тварь – из Старших Дней. Как и Пожиратели Скал, кстати.

– Вы словоохотливы.

– Как и все прочие, мы обрели свободу воли или, по крайней мере, её подобие, – в сухо-шелестящем голосе Короля-Призрака слышалось нетерпение. – Мы хотим жить.

– После всего, что вы…

– После всего, что мы, хоббит. Нам нужно твоё слово.

– К-какое слово?

– Слово, что ты отправишься к Золотому Дракону, а затем, если нужно, к восточным чародеям-эльфам.

– И только? Где тут западня?