Ник Перумов – Исправленному верить (страница 86)
– Так точно! – гаркнул дежурный, не просто вытягиваясь по стойке «смирно», но даже пытаясь от рвения привстать на носочки.
– Ну, то-то! Ладно, принеси стакан «Райского сада» покрепче, с бейлем, и пусть ко мне доставят этого… Саровского…
– Так точно… то есть никак нет. Не могу, товарищ…
– Не понял. «Сад» кончился? Или бейль?
– Никак нет! Саровский! То есть разрешите доложить: военнопленный Саровский по решению военного трибунала приговорен к высшей мере социальной защиты. Приведено в исполнение, – дежурный покосился на часы, – сорок минут назад.
Булкин сгреб комбинезон на груди бойца в кулак, рывком подтянул его вплотную к себе, так что у того почти оторвались от пола ботинки, и яростно выдохнул в побелевшее, несмотря на планетарный загар, лицо:
– КТО ПРИКАЗАЛ?!!
И тот, зажмурившись и готовый на все, даже на легендарные комендантские «мозги на просушку», лишь бы не видеть бездны в щелках глаз начальника, выдохнул:
– Вы…
Перечень военнопленных, подлежащих «высшей мере социальной защиты». Список из восемнадцати имен. Одиннадцатый номер – Георгий Ульрих Соломон Росетти. Двенадцатый – Ной Юлий Ричард Саровский. Да, ошибки не было: почти шесть часов назад, в этом самом кабинете, за этим столом, он, временно исполняющий обязанности военного коменданта Города Неба Булкин, поставил свою нехитрую закорючку под этим документом. Быстро, небрежно, даже не вчитываясь в знакомые казенные формулировки.
Не вернуть. Не исправить.
Давно остыл принесенный едва дышащим дежурным «Райский сад», а Булкин все сидел, бездумно помешивая ложечкой в стакане и устремив невидящий взгляд в окно, за которым раскинулась ночная Урания. Перед глазами стояли лица сыновей – заживо сгоревшего во время аварии на руднике, администрацию которого не заботили даже азы техники безопасности, Старшего и погибшего во время самоубийственной атаки повстанцев на верфи Миноса Среднего. На плечи вдруг разом навалилась вся накопленная за последний месяц нескончаемых боев, нервотрепки и вечного недосыпа усталость. Наконец он негромко позвал:
– Дежурный!
На этот раз боец, кажется, вырос у левого плеча, словно из пустоты:
– Я, господин временно…
– Вот что, братуха… Ты ведь писал сегодняшний допрос?
– Так точно! В соответствии с протоко…
– Включи. И иди, отдыхай…
«Видели ли вы пятнистого клювокрыла? А серого лунного кота? Земного жирафа? В «Зоомире» были все эти животные и сотни других прекрасных и удивительных существ. А больше – нигде. Понимаете?
Я – очень обеспеченный, прекрасно образованный, генетически здоровый человек. Офицер вооруженных сил Империи. Олигарх с третьей ступенью предков в имени. Вы – уж не знаю вашей профессии… горняк? рабочий завода? уборщик? – не важно. В любом случае почти мутант, нищий и малограмотный. Люмпен, у которого имени нет вовсе. Между нами – куда больше, чем пропасть. Между нами – пять веков подлости, непонимания, лжи, ненависти. И кровь, кровь, кровь… Позавчера вас не пустили бы и на задворки моего дома. Вчера мы сражались друг против друга с оружием в руках. Сегодня вы походя, даже не вынув изо рта эту вонючую дрянь, отправите меня на смерть. А что будет завтра, не знаете ни вы, ни я. Но если вы спрашиваете, чего я хотел, когда нарушал приказ, стрелял в своих товарищей и пытался вывезти животных из приговоренного к уничтожению «Зоомира», – извольте. Я хотел, чтобы дети – ваши, мои, любые – смогли посмотреть на живого радужного геккона или каспийского льва. Чтобы они не воспринимали «Зоомир» сугубо как стратегически важный объект. Чтобы были не олигархами или люмпенами, но – людьми. И, быть может, тогда, когда вновь разверзнутся все источники великой бездны и окна небесные отворятся, у них еще будет шанс…»
Булкин успел в последний момент.
Нет.
Булкин опоздал.
– Ну чего, стрелять-то будем? Или только клювом щелкать горазд? Давай!
Выстрел.
Жалобное мычание.
Хохот.
– Э-эх, слеподырый ты, Тармашкин! Только шкуру зря попортил! Если б все так стреляли, олигархи нас еще когда к ногтю бы прижали! Учися, пока я жив!
Выстрел.
Звук падения чего-то тяжелого.
Одобрительные крики.
– Видал, как кувырнулся рогач? То-то! А ну, выводи второго! Нет, двух! И еще вон ту страшилу пятнистую. Устрою вам, желторотым, мастер-класс! И… смир-ррна!
Его все-таки заметили.
– Товарищ временно исполняющий обязанности военного коменда…
Договорить «стрелок» не успел – Булкин, не останавливаясь, влепил ему прямым в зубы. Даже не посмотрев на упавшего и, кажется, потерявшего сознание, бросил через плечо сопровождающим:
– Арестовать!
Потом повернулся к оставшимся четырем бойцам, замершим в шеренге не дыша. Прошелся взад-вперед, покачиваясь с пятки на носок и красноречиво положив руку на расстегнутую кобуру «химеры». Остановился возле стоящего последним – молодого лобастого парня с оттопыренными ушами.
– Фамилия, звание?
– Рядовой Тармашкин! Вторая рота добровольческого уранийского батальона!
– Что тут делаете?
– Охраняем… – Тармашкин сглотнул, когда его взгляд против воли уперся в три окровавленные туши за низким заборчиком. И с каждым следующим словом голос рядового звучал все тише: – Стратегически… важный…
– Ах, охраня-яете? А эти, – кивок на убитых животных, – типа, застрелены при попытке к бегству?.. Не слышу ответа!!!
– Никак нет… – еле слышно прошептал Тармашкин.
Булкин с минуту молча смотрел бойцу в глаза, едва слышно поскрипывая зубами.
– Ты хоть знаешь, придурок, как эти звери называются? Нет? Ну, ничего, блин, скоро узнаешь. И этих, и всех прочих у меня выучишь! Так, чтоб ночью разбуди – всех! Без запиночки! С номером клетки, ростом и весом! – Булкин шумно выдохнул, с некоторым внутренним усилием застегнул кобуру, одернул летную куртку и вновь обратился к бойцу, но теперь уже – совершенно другим тоном. Сухо. Деловито. Спокойно. – Значица, так, товарищ Тармашкин. С завтрашнего дня ты назначаешься комендантом «Зоомира». Подчиненность – лично мне. Приоритетность… – он чуть не брякнул «ноль», но вовремя остановился, – …«один». Отчитываться будешь еженедельно. Завтра получишь приказ о назначении, документы, а также деньги для закупки корма зверям на первое время и две роты в усиление охраны. А послезавтра жду тебя с полной описью обитателей «Зоомира» и соображениями на тему… всего. Вопросы есть?
– Никак нет… – выдохнул изумленный боец.
– Выполняй!
Булкин кивнул бойцам сопровождения и направился к своему бронеходу. Остановившись на подножке, он обернулся и позвал:
– Тармашкин!
– Я!
– Не подведи меня, братуха! Очень на тебя надеюсь. Иначе – сам понимаешь…
Не договорив своей любимой присказки-страшилки, комендант хлопнул дверцей.
– Так-то вот, гражданин Росетти, – проговорил он. – Может, только это я и умею лучше всего… но не всем же, блин, в белых перчатках ходить! Особенно – по первости… – Тут Булкин поймал изумленный взгляд водителя и, смутившись, буркнул: – На работу!
– Младшего? – Лицо жены на экране визора выражало крайнее удивление. – Да он уже сопит давно… Ладно, ладно, не шуми. Сейчас разбужу.
Через несколько минут на экране появилась недовольная, заспанная физиономия тринадцатилетнего мальчишки, со скидкой на разницу в возрасте очень похожего на временно исполняющего обязанности военного коменданта Города Неба. Он отчаянно тер глаза и, кажется, с трудом понимал, где находится.
– Здорово, сын, – кивнул Булкин.
– Хай, – вяло махнул рукой тот. – Все работаешь?
– Типа того. Дел – во! – комендант рубанул себя ребром ладони по горлу. – И, главное, сколько ни делай – все равно остается больше.
– А-ааа…
Повисла неловкая пауза. Наконец окончательно проснувшийся Младший робко спросил:
– Бать…
– А? – будто очнулся Булкин. – Чего, сынуль?
– Ты чё хотел-то?
– Хотел? А, да. Ты, это, видел когда-нибудь живого клювокрыла?
– Кого живого? – не понял и, кажется, даже слегка испугался мальчишка.