Ник Перумов – Хранитель Мечей. Странствия мага. Том 1 (страница 39)
Глядя на него, Прадд тоже поднял оружие, но тут призраки взялись за своих врагов уже всерьёз.
И Фесс, и опомнившийся Джайлз вертелись волчком, отбивая нацеленные в них незримые острия. На ведьму призраки как будто не обращали никакого внимания, на старика-священника тоже.
«Долго нам не продержаться», – мелькнуло в голове Фесса. Силы некроманта таяли, а призраки, само собой, не выказывали ни малейшей усталости. И, вполне возможно, ученик Даэнура встретил бы здесь свой конец, если бы судьба вновь не метнула свои кости.
Что произошло, Фесс в первый миг не понял. Ряды призраков внезапно дрогнули, смертоносный дождь прекратился. Серые шеренги как-то очень уж быстро потянулись прочь, к домам и дворам, однако ушли недалеко.
На пустой колокольне сам собой вновь мерно ударил колокол. Тело звонаря по-прежнему перевешивалось через перила, и сам колокол как будто бы висел неподвижно – однако его набатный голос разносился далеко окрест, и звуки эти, казалось, вселяли в призраков неизъяснимый ужас. Не разверзались небеса, облака не начинали истекать огнём – творилось нечто куда более страшное, потому что Фесс внезапно ощутил мерные шаги тяжёлой и недоброй силы, в чём-то казавшейся сродни тому волшебству, что пустил в ход Эбенезер.
А потом в набатный гул вплелся мерный многоголосый хор, мужские голоса тянули одну из литаний Спасителя, и Фесс с более чем смешанными чувствами понял, что к месту схватки подоспела Святая Инквизиция.
Инквизиция. Они бежали от неё через кошмар арвестского истребления, они бежали через Нарн, прошли через схватку с Дикой Охотой; потом, договорившись с Игаши, Фесс решил было, что на время, пока скрипят тяжёлые колеса аркинской бюрократии, некую безопасность себе и своим спутникам он обеспечил; однако сейчас сюда подходили явно не провинциальные экзекуторы, привыкшие хватать и посылать на костры «еретиков», неважно, подлинных или мнимых, но теряющиеся при встрече с настоящим малефиком, – в Кривой Ручей вступали инквизиторы отборные, вышколенные и скованные железной дисциплиной, может, даже присланные из самого Аркина, – справиться с ними стало бы трудной задачей, будь Фесс даже совершенно свеж и не вымотан схватками последней ночи.
Призраки завопили. Именно завопили от нестерпимого ужаса, словно простые смертные. Те, кто вернулся из-за Серых Пределов, похоже, успели познать нечто страшнее телесной смерти.
Среди прорех в сером строе замелькали белые и чёрные рясы – толпу призраков окружала настоящая цепь отцов-экзекуторов разных рангов. Призраки заметались, словно рыба в садке или куры в курятнике, заметившие приближающегося хорька. Но поздно – их словно бы окутала невидимая сеть, стягивавшаяся всё туже и туже.
Из рядов инквизиторов внезапно появилась невысокая фигура в сером плаще, единственная одетая, как велят уставы. Спереди на плаще красовалась знакомая эмблема – сжатый кулак на красном поле, а один глаз инквизитора закрывала белоснежной чистоты и свежести косая повязка.
Фесс только и смог что разинуть рот. Вот тебе и на! Отец Этлау собственной персоной! Значит, вырвался как-то из арвестского кошмара, сумел выжить… и ещё – сумел набраться сил.
Этлау шагал, небрежно раздавая направо и налево благословляющие жесты, обычные для всех верующих в Спасителя, – но от каждого его благословения удостоившийся сей чести призрак с воем исчезал, земля всасывала его, словно песок воду. Ни одно из поднятых заклинанием ведьмы созданий не попыталось сопротивляться – они лишь выли и метались в паническом ужасе. И, странное дело, как бы ни были кошмарны и отвратительны их деяния, на миг Фесс ощутил к ним даже нечто вроде жалости. Уж больно происходящее смахивало на избиение безоружных.
– И тебя не обойду благословением, сыне… – услыхал Фесс неторопливое бормотание экзекутора. – Никуда вы не денетесь от воли Спасителя и канете во Тьму Нездешнюю, где и пребудете в муках несказанных до скончания времён, и даже Спаситель не станет вам спасением… да, да, братец, и тебя не пропущу, никого не забуду, всех благословлю… всех до единого… так что не суетитесь, не толкайтесь, моего благословения на всех хватит…
На замерших Эбенезера, ведьму и Фесса со спутниками отец-инквизитор Этлау не обратил сперва никакого внимания. Только подойдя почти вплотную, он неожиданно дружески кивнул некроманту – так, словно они расстались лишь вчера:
– А, рад видеть, рад видеть, мэтр Неясыть… хвала Спасителю, что вы в добром здравии… – Скрипучий голос инквизитора не изменился, но сейчас он звучал – Фесс готов был поклясться – вполне дружески.
– И вам здравствовать, – ошарашенно ответил некромант.
– Моё почтение, брат Эбенезер, – приветливо поздоровался с молодым магом инквизитор.
– Припадаю к стопам вашим, святой брат… – слабым голосом еле-еле отозвался Джайлз, весь трясясь от ужаса – чего не было ещё минуту назад, когда они втроём держали оборону против серой орды и притом с более чем призрачной надеждой выйти из этого сражения живыми.
– Ну уж, право слово… – усмехнулся Этлау, продолжая мерно шагать по площади и обращая призраков в ничто. – Я сейчас, господа. Осталось совсем немного…
– Кажется, мэтр, нам пора уносить ноги, – услыхал Фесс горячий шёпот Сугутора. – Эта курва выжила, не знаю уж как, но выжила, да ещё вдобавок колдует что вся твоя Академия, «кольцо» составившая… Идёмте, мэтр, идёмте, вон там уже и призраков нет, и деревня цела останется… что нам теперь тут делать?
Фесс скрипнул зубами. Гном был кругом прав. Появление Этлау, да ещё с
Но, похоже, милорд мэтр Этлау был на этот счёт другого мнения. Его подручные быстро и споро сомкнули ряды, беря всех пятерых в плотное кольцо, – и Эбенезер Джайлз как-то боком-боком, но подобрался поближе к Фессу, точно надеясь на защиту.
А старик-священник всё молился и молился и, похоже, вообще не замечал ничего вокруг себя.
Когда исчез, растворился, скрылся под землёй последний призрак, Этлау остановился. Буднично вздохнул, отряхнул руки и устало зашагал обратно. Прямо к Фессу.
Справа от некроманта стоял Джайлз, не зная, куда деть трясущиеся руки. А слева – слева от Фесса неслышной тенью возникла саттарская ведьма. Некромант мимоходом взглянул на неё – в лице ни кровинки, а глаза…
Фесс скорее предпочёл бы в одиночку схватиться со всеми перебитыми Этлау призраками, чем смотреть в эти глаза. Нечто глубже и страха, и ужаса, и ненависти, и обречённости, нечто выше и тяжелее всего этого читалось в глазах ведьмы, и, не в состоянии вынести её взгляд, Фесс отвернулся.
«А ведь я давал ей Слово…»
Прадд и Сугутор, несмотря ни на что, оружия не опустили. Кажется, эта пара готова была драться с целым светом.
Видно было, что победа, на вид такая лёгкая, тем не менее далась Этлау недёшево. Он еле волочил ноги и, казалось, вот-вот упадёт. Лицо стало серо-землистым, единственный глаз ввалился так глубоко, что неприятно было смотреть на зияющую дыру глазницы. Инквизитор тяжело и с присвистом дышал, пару раз даже пошатнулся из стороны в сторону, но, несмотря на это, повелительным жестом заставил остановиться пару было двинувшихся ему на помощь монахов в белых рясах.
– Вот и встретились, мэтр Неясыть, – с трудом проговорил Этлау, останавливаясь напротив некроманта. – Признайтесь, не ожидали меня здесь увидеть? Думали, наверное, сложил этот изверг-изувер голову свою в Арвесте – туда ему и дорога?
– К чему эти слова, отец Этлау? И, кажется, мы ведь были на «ты» одно время?
– Были, мэтр Неясыть, – кивнул экзекутор. – Я пока ещё не жалуюсь на старческое расслабление памяти. Увы, то, что случилось потом… твоя война со Святой Инквизицией…
– Я спасал своих! – резко ответил Фесс. – И вообще, Этлау, я не понимаю, чего ты хочешь. Пришёл говорить – говори. Нет – делай своё дело и дай мне сделать своё. Напомню тебе, что я здесь не просто так, а по договору с преподобным отцом Игаши, инквизитором Саттара!
– Преподобный отец Игаши уже больше не преподобный, – сладко улыбнулся Этлау, и мелкие зубы его сверкнули, словно у ласки. – Игаши расстрижен, лишён сана и отправлен замаливать свои грехи в… словом, в одну далёкую северную обитель.
Фесс сжал кулаки:
– Ты упёк его, потому что он заключил со мной соглашение?
– Именно, мэтр Неясыть, именно, – фиглярски поклонился Этлау. – Именно за это. Святая Церковь и Святая Инквизиция не вступают отныне ни в какие сделки с Тьмой, даже из самых лучших побуждений. Энциклика Святого Престола вышла только что. Игаши о ней не знал, и потому жизнь ему оставили, как и возможность просить Спасителя о прощении. А сюда я пришёл исправить его, Игаши, ошибку…
– Ты хочешь сказать, что явился арестовать меня? – спокойно спросил Фесс, прикидывая, куда и как он нанесёт один-единственный удар, чтобы тот наверняка оказался смертельным. В магическом поединке Этлау, похоже, сейчас легко возьмёт верх… Знать бы ещё, как ему такое удалось…
– Тебя? О нет, мэтр Неясыть, тебя я арестовывать не собираюсь… пока не собираюсь, хотя, бесспорно, есть за что. Ты совершил нападение на святых братьев, ты убил многих из них, равно как и тех, кто им помогал… ты укрыл приговорённых от справедливого возмездия. Но при всём при том в Арвесте ты дрался как герой, не побоюсь этого слова… и потому тебя решено простить. В конце концов, чего же ещё ждать от заложившего свою душу Тьме некроманта… Ты сам встретишь свою судьбу, и посмертное возмездие будет куда ужаснее, чем любая мыслимая кара властей земных. А поскольку некроманты всё-таки пока ещё нужны – я не могу поспеть всюду, – тебе позволено будет уйти отсюда невозбранно. Иди на все четыре стороны, Неясыть. Ты защищал мой родной город, и потому я дам тебе уйти. На этот раз. Но смотри, следующая наша встреча станет для тебя последней.