Ник Перумов – Хедин, враг мой. Том 1. «Кто не с нами…» (страница 58)
– Как? – поразился Ракот.
– Вот так! – Альвийский меч сверкнул, и голова снежноволосой покатилась с плеч, тело рухнуло в конвульсиях, заливая пол тёмной кровью.
– Это её не убьёт, – заметил Ракот.
– Твой огонь!
Восставший пожал плечами.
– И это тоже, но, если настаиваешь…
Вытянул руку на корчащимся телом. С ладони вниз сорвались тяжёлые капли жидкого пламени, коснулись бледной кожи. Раздалось шипение, плоть расходилась, обнажая стремительно обугливающеся кости.
– Искру изначального Дыхания Творца так просто не сразишь.
– Но после Боргильдовой Битвы асы отправились во владения Демогоргона!
– Вы были другими. Изначально другими. Не такими, как эти. – Он указал на кучку пепла, в которую обратилось обезглавленное тело. – Вы поднялись куда выше, чем этот… эта… это. Древние разнообразны. И сейчас, похоже, больше всех выиграли именно такие. Простейшие. Способные только жрать, размножаться и…
– И запасать силу, – закончила Райна.
– Именно, – кивнул Восставший. Он обернулся – бушевавшее за выходом пламя мгновенно опало. – Убивать невинных… даже если тем самым спасаешь других…
– Я знаю, Восставший. Это противно твоей чести. – Райна сама не заметила, как положила ладонь ему на предплечье.
Ракот нахмурился, выдохнул. И очень, очень осторожно накрыл её ладонь своей собственной.
Райна замерла.
Выдохнула. Медленно вытащила ладонь.
Ракот кашлянул.
– Отсюда надо уходить. Твоя мать ждёт. Мир этот надо заливать огнём, весь. А нам – в Обетованное. С братом моим Хедином стряслось что-то очень, очень… странное.
Воительница покачала головой:
– Их нельзя оставлять. Древних мы не убили. Они возродятся. Но может, хотя бы выжечь ту тварь в колодце, куда мы проваливались?
– Постараюсь, – сумрачно отозвался Ракот. – Она-то славно прикрыта, это люди на скамьях амфитеатра здешних хозяев не занимали. Только потому мне и удалось.
– Идём, – попросила воительница. Оставаться здесь стало выше её сил. – Добьём их! Во всяком случае, этого, второго…
Однако Древний вполне благоразумно дожидаться их не стал. Ракоту и Райне открылся пустой амфитеатр, почерневшие, покрытые гарью ряды скамей. Взрытый песок арены, залитый тёмной кровью. Чудовище нырнуло обратно в колодец, надо полагать, нажравшееся на много дней вперёд.
Снежноволосый сбежал. Райна досадливо сморщилась.
– Если такое началось и по другим мирам, – покачал головой Восставший, – тут никаких армий не хватит…
– Только если лишить их силы.
– Верно, – кивнул Ракот. – Что ж, семь бед – один ответ… эх, тяжеловато идёт…
Острие Чёрного Меча смотрело прямо на присыпанный песком колодец. Каменный стакан, логово зверя.
С лезвия вновь сорвались тяжёлые, маслянистого вида капли. Упали на камень – тот зашипел и треснул. Вот уже целый ручеёк потянулся вниз, со ступени на ступень, оставляя за собой паутину трещин, вот достиг арены, словно живой, вскарабкался на последнюю изгородь и, подобный атакующей змее, ринулся на перепаханный песок.
Валькирия заметила, как дёрнулся, как скособочился вдруг Ракот.
Из колодца вверх ударил столб клубящегося пламени. Жар заставил воительницу попятиться, а попятившись, подхватить Ракота под руку – тот шатался, еле держась на ногах; однако пламя продолжало течь с его меча, а над ареной рвались вверх огненные языки, смешанные с густым, чёрным и жирным дымом.
И зловоние. Отвратительное зловоние, запах горелого мяса, расползающийся окрест.
Само по себе чудовище не горело и гореть не могло. Восставший поддерживал огонь словно бы собственной кровью.
И долго это длиться не могло.
– Хватит. Хватит, слышишь?!
Тяжело дыша, Ракот оперся на клинок – острие погрузилось в камень. Ручеёк огненных капель истаял. Восставший дышал хрипло, с трудом.
– Достаточно, – тихо попросила его Райна. – Достаточно. Идём отсюда. Идём, Ракот! – Имя его выговорилось легко и свободно. – Идём отсюда.
И они пошли – медленно, с трудом, оставив за спиной истончающийся столб дыма над логовом Древних.
Мир отпускал их трудно и неохотно. Тропа в Межреальность ускользала из-под ног, и нашаривать её приходилось чуть не вслепую. Райна тихо бранилась про себя, потому что от Ракота помощи не было почти никакой. Да что там помощи, Восставшего приходилось едва ли не тащить.
Он хромал, заметно приволакивал ногу, дышал тяжело, с хрипами. Остановился, провёл по губам подрагивающий ладонью – на тыльной её стороне остались размазанные кровяные следы.
– Что… что с тобой? – всполошилась валькирия.
Ракот ответил не сразу – несколько мгновений стоял, согнувшись, тяжело опираясь на меч, словно скороход, вусмерть запыхавшийся от долгого бега.
– Сила… сила уходит, Райна. Поворачивает… к Древним… к… иным…
– Как «уходит»? – даже растерялась воительница. – Ты же не колдун какой-нибудь, ты Бог! Новый Бог!
Восставший кивнул:
– Раньше… я положил бы подобное заклятие и забыл о нём через мгновение. А сейчас – меня слово выжали. Сила возвращается, но медленно, там, где раньше была река, ныне просто ручеёк. И что-то не так с Хедином. Если с ним та же беда… – Ракот медленно покачал головой.
– Как можно исправить? Как можно помочь?
– Какие-то нелады… с Источниками. Пути магии сбиты и перепутаны, новые потоки хлынули… словно бы мимо нас. Ты вот что ощущаешь, валькирия? Как себя чувствуешь?
Райна прикусила губу:
– Как десять прежних Рандгрид. Нет, какое там, как сто, как тысяча! Я вышла б на Боргильдово Поле и заломала Ямерта голыми руками!..
– Что-то – или кто-то – повернул магию так, что Древним Богам сейчас достаётся несоразмерно много. Не спрашивай меня, как это было сделано, воительница. Я не отвечу. Мы с братом провели целую вечность в твёрдом убеждении, что подобное невозможно, что токи силы не подчинятся никому, даже Орлангуру с Демогоргоном. Оказалось, таки подчиняются. Их таки можно перенаправить.
– Но ты же по-прежнему Бог! Разве ты зависел от этой силы, словно простой смертный колдун или шаман?
Восставший досадливо потряс головой. Сделал несколько неуверенных шагов, потом дело пошло легче. Он расправил плечи, вновь провёл тыльной стороной ладони по губам – кровь исчезла.
– Теперь лучше. Я вроде как снова прежний, но именно что «вроде». А что до «бога»… поверишь ли, Райна, мы с Хедином до сих пор не знаем, что это такое. Просто сильный маг? Тот, кому доверено больше всего силы? Тот, кому дозволено вмешиваться, поддерживать равновесие? «Упорядоченное выбрало вас», – сказал нам Дух Познания, когда мы одолели Ямерта и его братцев. Но выбрало для чего? Мы решили – просто для того, чтобы оно жило, чтобы поддерживать его живым, вольным, диким, живущим не по чьей-то указке, а по суровому закону жизни. Наверное, в этом мы походили на вас, Древних.
– Так или иначе, – перебила Райна, – ты сказал, нам надо срочно в Обетованное. Правда, не объяснил, что это такое. Ваш дом с богом Хедином?
– Угу. Хотя создали его как раз Молодые Боги. Мы не стали там многое менять. Хедин довольствуется скромным домом, ну, иногда ещё старым дворцом Ямерта.
– А ты, великий Ракот?
Восставший скривился:
– Сейчас меня заломал бы самый ничтожный из смертных колдунов.
– Сейчас?
– Ну, такого, каким я был только что, – поправился брат Хедина. – У меня… у меня не было там дома, воительница. Его не было вообще нигде. Ни в обычных мирах, ни в Межреальности. В Обетованном я пользовался гостеприимством брата. Обременять себя вещами не любил и не люблю. Когда получалось, странствовал налегке, под разными личинами, по разным мирам, боролся, как мог, за справедливость, ограничивая себя, свои собственные силы, чтобы уйти из-под Закона Равновесия.
– И ты, – негромко спросила Райна, – никогда не хотел… своего собственного пристанища? Где на стенах висело бы твоё оружие, твой доспех? Черепа сражённых тобой чудовищ? Трофеи, взятые с побеждённых лиходеев? Место, где… – она вдруг ощутила, что краснеет, – где тебя бы ждали? Нет, не твой брат, великий бог Хедин, не друзья или соратники… кто-то… совсем-совсем другой? Кто будет ждать тебя, и только тебя? Ты… никогда не хотел этого?
Она осеклась, испугавшись собственной смелости. Что она несёт, она, валькирия Асгарда? Особенно сейчас, когда дом её отца возродился, а она вывела мать из пределов Демогоргона?
– Нет, – со странной досадой ответил Ракот. – Мне нравилось странствовать, сражаться, побеждать не божественной силой, но ловкостью, находчивостью, хитростью, боевым умением. Мне нравилось биться на равных, рисковать, терпеть порой неудачи, но лишь для того, чтобы вернуться, зайти с иной стороны и всё равно добиться победы. Моим домом была дорога, доблестная валькирия. Крышей – ночные небеса. И… мои друзья, с которыми меня сводили приключения. Думаю, – он слегка улыбнулся, – в этом мы с тобой достаточно похожи.
– Но как же… но как же… ты… никого не любил? – выпалила наконец Райна, отчаянно покраснев до ушей и корней волос, словно девчонка-подросток.