Ник Перумов – Хедин, враг мой. Том 1. «Кто не с нами…» (страница 57)

Задыхаясь от омерзения, Райна выдернула меч, оттолкнула цепляющиеся руки с пальцами, обратившимися в многосуставчатые хваталки, пнула ногой, отбрасывая снежноволосого.

Обернулась – Ракота и вцепившейся в него Древней видно уже не было. Но тянущаяся за альвийским клинком тягучая нить тёмной крови, оторвавшись от скорчившегося на корточках Древнего, мотнулась, указала на едва заметную воронку в слое вяло шевелящихся щупалец.

Райна прыгнула. Кровяная нить потянула её, словно канат, воительница сделала шаг и, провалившись сквозь поверхность арены, вдруг обнаружила себя стоящей в том самом многоколонном портике, где они начинали путь с Ракотом.

Восставший был распростёрт на белом камне, навзничь, голова запрокинута, пальцы по-прежнему сжимают Чёрный Меч, но глаза закатились, рот полуоткрыт, из уголка губ стекает ниточка слюны.

И, оседлав его, торопливо шарит в его в одежде бледная, снежноволосая Древняя.

Райна усмехнулась.

– Он. Мой! – гаркнула она вдруг, размахнулась и метнула альвийский меч.

Она не промахнулась, а Древняя не успела увернуться.

Меч пробил её насквозь, как и её собрата мгновениями раньше, сбросил на пол. Райна прыгнула следом, добавила кулаком справа, так, что голова Древней едва удержалась на шее, разбивая той в кровь и губы и нос. Вырвала меч, ударила снова – рукоятью по темени.

Древняя обмякла. Из широкой раны медленно вытекала кровь, подтягивала к себе изначальную нить, приведшую Райну сюда.

Ракот застонал и пошевелился.

– Вставай! Скорее! – Воительница схватила его за руку, потянула.

Восставший приподнялся. Взгляд у него по-прежнему был совершенно безумен. Взгляд берсерка, у которого вдруг отнялись и ноги и руки и который не может даже ползти в бой.

– Хедин… – Губы его шевельнулись.

– Что «Хедин»? Вставай, пока эти не оправились! Их так не убьёшь, даже если снести голову! Не ведаю, откуда здесь такая силища, но…

– Я… ведаю. Но… Хедин…

– Вставай, говорю! Уходим отсюда! Древние возрождаются, Ракот, возрождаются, понимаешь ты или нет?! Сейчас повсюду будет сплошной Рагнарёк! Сила, Сила вернулась к ним! Сила вернулась, а соображения, боюсь, стало ещё меньше, чем было! И… они хотят… размножаться… – добавила она медленно – потому что Древняя, перемазанная собственной кровью, конвульсивно дёрнулась, пытаясь ползти обратно к Восставшему.

Райна с размаху пнула тварь, отбросила к колоннам.

– Её, похоже, и на куски изрубить можно – а всё нипочём!

Восставший приподнялся, сел, болезненно морщась.

– Хедин… с ним что-то… что-то жуткое… Райна… Рандгрид… я… нам надо возвращаться. В Обетованное. Срочно. Всё прочее уже неважно.

– А эти Древние?! Они ж весь мир зальют кровью! Сперва своей, а потом, раздувшись, как пиявки, полезут дальше! Нельзя их оставлять!

– Нельзя, думаешь? – Ракот болезненно скривился, схватившись за бок. – Тогда только одно… но Закон Равновесия…

– Не медли! – яростно бросила Райна. – Что бы ни решил – не медли!

Восставший с трудом выпрямился, повёл плечами, скривился, прошептав какое-то ругательство. Он, казалось, до сих пор не мог понять, что же с ним случилось.

– Это будет… хуже, чем с Безумными Богами. Это-то настоящие Боги, и безумны они ничуть не меньше. А если это ещё и по множеству миров…

Снежноволосая меж тем втянула отвратительно удлинившиеся руки и ноги, делавшие её так похожей на мерзкую белую паучиху. Райна видела, что рана в груди уже затянулась так, что оставался лишь розовый длинный шрам.

Она заживляла сама себя, словно гидра. «Регенерировала», как по-учёному называл это один недоучившийся студиозус, подавшийся в наёмники после того, как его вытурили из alma mater за беспрерывные дуэли.

Студиозус неровно дышал к Райне, оттого частенько подсаживался к ней и вёл долгие разговоры. Впрочем, может, ещё и потому, что она единственная соглашалась его слушать?

Валькирия развернулась к Древней. Поймала взгляд – та уже убрала древнюю «рыбность» подальше. Сейчас у неё уже были человеческие глаза, в которых снова разгорался огонь желания. Желания грубого и примитивного, где не светилось ничего, кроме лишь инстинкта. «Прокреационного», если она правильно помнила слова того самого студиозуса…

Даже альвийский меч не мог справиться с этой Древней, подпитываемой сошедшей с ума силой Упорядоченного.

Ракот зарычал, тряхнул гривой иссиня-чёрных волос. Да, невольно призналась вдруг Райна, он достоин был бы войти в Валгаллу. Достоин был бы сесть одесную её отца. Достоин править.

…И она бы правила рядом с ним…

Восставший встряхнулся, вскинул наперевес Чёрный Меч, шагнул к распростёртой Древней. Прорычал что-то малоразборчивое, однако снежноволосая его поняла. Зашипела, оскалилась, стараясь отползти от разгневанного Нового Бога. Тот повторил свой рык – словно спрашивал что-то. Снежноволосая затрясла головой, задрожала, руки её затряслись, однако она упорно молчала.

Ракот пожал плечами, тряхнул правой рукой. Чёрный Меч с шипением взрезал воздух, и там, за их спинами, где лежал вход во многоколонный храм, вспыхнуло пламя. Древняя дёрнулась, захрипела. А потом – с неожиданной мольбой вдруг протянула к Ракоту руки, падая к его ногами. Конечно, упала не просто так – изгиб бедра, очертания ягодиц, всё должно было будить в нём самца, но Восставший лишь криво усмехнулся.

– Говори! – приказал он и повторил своё рычание в третий раз.

Снежноволосая скривилась, явно пытаясь выдавить из себя подобие соблазнительной улыбки. Указала на пламя, забушевавшее вдали и бросившее алые отсветы на бесчисленные колонны вокруг.

– Древние пробудились, – перевёл Райне её ответ Ракот. – Великий мастер поднял нас ото сна. Предсказанный день пришёл, миру пора измениться. Мы будем править вновь. Э-э-э, ну дальше неинтересно.

– Почему? – с нажимом спросила Райна.

– Говорит, – буркнул Восставший, отворачиваясь, – что согласна на всё, если я… э-э-э… дарую ей своё семя.

– Обойдётся, – ледяным тоном отрезала Райна. Альвийский клинок заплясал в опасной близости от горла снежноволосой. – Что ты сделал там, с огнём? Отчего не раньше?

Ракот усмехнулся. Усмешка вышла весьма невесёлая.

– Хедин был бы вне себя. Я зашёл слишком далеко. Эту парочку подпитывают смерти на арене. Я ударил по людям, а не по чудовищам.

– Ты защищался!

– Ты не понимаешь, – покачал головой Ракот. – Но об этом после. Ты! – и он вновь зарычал на снежноволосую.

Райна заметила, что розовый шрам на груди у той перестал затягиваться. Или, во всяком случае, затягивался теперь не так быстро.

– Великий мастер – это всё Сущее, – вновь переводил Восставший. – Великая совокупность, иных слов она не знает. Нет, его нельзя видеть, он сокрыт. Однако его можно слышать. Иногда он говорит с ними, которым дана власть… – он наморщился, жестом остановил Древнюю, рыкнул что-то, явно переспрашивая, – тьфу, пропасть, которым дана власть пожирать и жить. Славно, славно. Главное, что честно и откровенно. Жрать, размножаться и жить. Вернее, не «размножаться». Скорее, «воспроизводить себя». Тварь не бессмертна телесно. Так вот, «великий мастер» говорит с ними. И тогда они знают, что делать.

– И что же они должны делать сейчас?

– Удвоить себя. – Ракот скривился от отвращения. – Удвоить себя. Пройти… постой… ага, да, таки «за небо». «Пройти за небо», в другой мир. Начать жрать там. Постой, а это что ещё?.. «Запасать кровь»? Бред какой-то…

– Нет, не бред, – тихо и с ненавистью сказала валькирия, глядя прямо в глаза Древней и не отводя острие альвийского меча от её горла. – «Запасать кровь» значит запасать силу. Копить её, чтобы потом, в один прекрасный момент – отдать.

– Откуда ты знаешь? – поразился Ракот.

– Мне легче понять её, я ведь тоже Древняя. Копить силу, да. Древние вернулись к жизни, и кто-то пытается придать ей хоть какой-то смысл.

– А раньше его не было? – Ракот пристально смотрел на притихшую Древнюю. Глаза его опасно сузились.

– Нет, – через силу ответила Райна. – Раньше я не понимала… не сознавала… только теперь. Древние Боги просто жили. Жили сегодняшним днём. Иные бессмертные душой и телом, как асы. Иные – как вот эта, перед нами, должны были «возобновлять» себя. Но смысла не было.

– Он был, – возразил Ракот. – Та же Валгалла, как мне рассказывал Хедин…

– Валгалла… – горько отозвалась валькирия. – Теперь, после того, что мы увидели во владениях Демогоргона… Валгалла была могилой. Залы Хель были страшной могилой. Души гнили что там, что там.

– Но в Валгалле они, по крайней мере, не мучились, – мрачно заметил Ракот.

– Да, – кивнула Райна. – Меня это… заставляло молчать долгие, долгие годы. Но, могучий Ракот! Что станем делать здесь и сейчас?

– Я уже шагнул за край. – Восставший с ненавистью глядел на сжавшуюся Древнюю. – По-хорошему, этот мир оставлять нельзя. Наверное, иные из моего Поколения сказали б, что цель оправдывает средства, и его надо как-нибудь скормить Неназываемому. Или выжечь. Стереть в пыль вместе с его безумными хозяевами и их рабами, которые, похоже, сейчас для них просто источник дармовой силы. У Ямерта для этого имелся даже особый инструмент – Губитель. И его противоположность – Возрождающая. Но…

– Но?

– Но чем мы тогда будем отличаться от них?

Райна только зло сощурилась.

– Потом, Восставший, все подобные вещи – потом! Если тебе нельзя, то дай, я докончу сама!