Ник Охотник – Неизвестные города (страница 2)

7

Здесь нет никаких грифов, но я написал о грифах в одной из заметок, как в «Снегах Килиманджаро». В остальном здесь все так же, мы пьем чай с Шакалом, смотрим на птиц и обсуждаем мои рассказы. Его имя на одних языках означает «царь», а на других переводится как «вода». Он и охотник, как в книге. Его предки не из Центральной Европы, как я думал, а из Алтая, из области на границе с Монгольской степью, откуда видны горы на краю степи.

8

Мы сидели у горящей бочки, и Шакал, отведя свой взгляд от огня, посмотрел на меня. Его глаза отражали вечернее небо, будто были зеркальными. Я пытался понять, откуда знаю этот взгляд*.

9

Я видел огромный синий ледник, но он не оставил во мне впечатлений, я до сих вспоминаю его с безразличием, хотя для многих путешественников это одно из ярчайших воспоминаний о Южной Америке. Я спросил у Шакала об этом.

Он ответил, что у таких больших объектов, вроде ледника или вулкана, огромное количество энергии, которая захватывает и тащит за собой, даже если ты просто смотришь на них глазами, и особенно, если идешь по ним. Кому-то это ощущение нравится, кто-то может с ним справиться, но не я, поскольку у меня маленькое количество энергии*, с которым мне приходится обращаться бережнее. Он напомнил мне, как я выбился из сил в первые дни в городе.

Тогда я гулял по ярко освещенной главной улице. Повсюду шла торговля, ездили моторикши, играли скрипки и трубы, на дороге индеец вез на тележке поленницу для жарки кукурузы, от нее поднимался кислый дым. Я был погружен в это состояние огней и звуков, пока не набрел на электрический столб и кусты, наводненные громко чирикающими птицами.

После этого я вернулся в номер и разрыдался. Я не мог остановиться и не понимал, что со мной. Я чувствовал такую усталость, что не получалось даже думать, и смог успокоиться только поднявшись на крышу. Я увидел луну, которая освещала пики гор вдали.

10

Я читал, когда услышал крик птицы* в отдалении. Подняв голову, я увидел темный силуэт Шакала, стоящего у поленницы в лучах утреннего солнца в какой-то накидке и перуанской шляпе.

Мои глаза заслезились, но не от света, а от необычного ощущения, что я уже это видел.

11

Я был огорчен тем, как грубо я срывал зеленые бананы с дерева. За гроздьями от ветви тянулись крепкие волокна, которые я прокручивал вокруг своей оси и отрывал, обрывая также и куски коры. Вдобавок, кажется, я взял слишком много.

Я спросил у Шакала, есть ли у перуанцев традиция, как у мексиканских индейцев*, просить прощения у растений. Шакал напомнил мне об обертках от быстрорастворимой лапши, что я видел в холмах и рассмеялся.

Он ответил, что традиция есть, особенно у тех, кто выращивает чай1, но она полузабыта. Шакал сказал, что раньше человек не только спрашивал разрешения у растения, но и слушал, что оно скажет в ответ.

Растение могло сообщить, например, что корни его гнилые или что в паре шагов на склоне есть растение с более свежими листьями, могло извиниться в ответ, за то, что в его стеблях мало сока. Растения не чувствуют боли, грусти и не умирают, они живут в совсем другой плоскости, но, конечно, лучше поступать так, чтобы они не болели и не исчезали на больших территориях.

Я спросил, откуда он знает эти вещи. Шакал строго ответил, что принадлежит лишь одному племени – своему собственному, в котором он один.

12

Мы говорили с Шакалом о том, что куркума по вкусу напоминает и морковь, и что-то острое, вроде хрена, и пряное, как имбирь, и пришли к выводу, что корень носит в себе как бы память о существовании других корней, растущих в другой земле, наподобие единого корневища, по которому передается некое сообщение или свойство.

Это навело меня на мысль, что подобное я встречаю в некоторых историях, которые ощущаются как бы вне времени и могли бы произойти сразу в нескольких местах, и в переплетении которых я себя обнаружил в эти дни.

13

Вечером мы гуляли в холмах с Шакалом. Я купил билет на автобус и мы решили взобраться на склон самого высокого холма, чтобы там, среди мхов и низких кустарников, посмотреть на город сверху в последний раз.

Я к тому моменту уже научился взбираться на холм не сбивая дыхания. Я даже поднялся быстрее Шакала и ждал его, сидя на камне. Шакал пришел через несколько минут, и мы молча смотрели на город, где в сумерках уже начали зажигать огни, на его столбики дыма. Мы взяли две бутылки колы, чтобы отметить мой отъезд. Внизу лаяли собаки.

Мы заметили, как ветер усилился, и с гор на холмы медленно начало надвигаться облако. Поначалу облако просто клубилось и меняло форму, как вдруг мощный порыв сорвал его с горы и толкнул к нам. Я видел такое впервые. Облако плыло на той же высоте, где мы сидели, дул сильный холодный ветер в лицо. Белый, густой туман быстро становился ближе, и должен был окутать нас в следующую секунду.

В мгновение я вскочил на ноги и побежал наверх, где располагалась радиовышка. Бог знает, о чем я думал в этот момент. Я боялся простыть и заболеть накануне поездки. Если бы не купленный билет…

Я думал о грозе, и о том, что в нас может ударить молния. Я был охвачен минутным порывом бежать, уверенный, что это правильное решение. Это не было страхом, скорее странным внутренним трепетом, где-то в глубине я смеялся над собой и ситуацией.

Иногда я замечал совершенно белую стену в воздухе перед собой, и под ногами из нее едва проглядывали силуэты горных цветов и камней. Я быстро поднимался по склону холма, оборачиваясь на идущего за мной Шакала. Спустя еще мгновение облако разорвалось на длинные нити, вновь открыв взгляду вечерний город внизу. Я остановился на полпути до радиовышки, дыша и смотря вокруг.

Шакал со смехом отметил, какой я паникер, и что вместо того, чтобы сидеть и наблюдать за этим чудесным событием, я побежал наверх. Я мгновенно почувствовал себя глупо. Ветер почти стих, возвращаясь слабыми толчками в мокрую спину.

Я размышлял об этом всю дорогу, пока мы в темноте спускались по склону обратно. Взяв меня за руку, Шакал сказал, чтобы я не расстраивался. Возможно, если бы мы поднялись наверх, смотрители на вышке позволили бы переночевать у них, и это тоже было бы приключение. Что трепет, который я испытывал – это важное ощущение, он предшествует чему-то магическому, и что моя ошибка была лишь в нерешительности идти до конца2. Либо оставаться спокойным и легким, позволив облаку накрыть нас, либо бежать наверх.

Но, добавил Шакал, это неважно, так как я знаю сам, не бывает единственных шансов, и что когда подобный момент повторится, я смогу действовать лучше.

14

Пару слов о том, как мы увиделись с Шакалом в последний раз. Я услышал его голос и спустился на кухню. Шакал сказал, что уезжает в горы, а отель оставляет другому человеку*.

Мы говорили по-испански, но Шакал мог легко оказаться голландцем или итальянцем, настолько неуловимо изменили его долгие путешествия. Он орнитолог, по крайней мере, по его словам.

15

Я понял, что не рассказывал, как познакомился с Шакалом. Когда в Арекипе у меня случилась паническая атака и я поднялся на крышу, то смог успокоиться только через время, смотря на яркую луну. Я сидел на скамейке и приходил в себя, как вдруг прислушался.

Где-то слышались не то вздохи, не то сигнал какого-то автоматического устройства, ритмично выдающего короткую мелодию. Звук раздавался близко, но так, будто усиленный тоннелем или колодцем. Он повторялся с частотой вздоха, как если бы тот, кто спал неподалеку, дышал с присвистом, но сам звук напоминал скорее обрывок голосов или что-то птичье. Рядом в темноте я разглядел стопки выстиранного белья, снятого с веревок. Груда одежды поднималась от вдохов и выдохов.

Человек с длинными волосами и огоньком сигареты подошел сбоку настолько ровно и мягко, что я даже не думал испугаться. Он тихо произнес фразу на английском*, и я машинально решил, что это что-то о горах вдалеке, но только сейчас понял, что он объяснял, кто спал под ворохом простыней.

Тихое посмеивание и необычные паузы в разговоре этого человека и подсказали мне, что это Шакал.

16

Я спросил у Шакала, могу ли я написать о наших разговорах*. Он согласился, но попросил не указывать точных мест и называть его Шакалом. Почему, это наша с ним внутренняя шутка, немного неуместная для того, чтобы писать о ней.

17

Кажется, я нигде толком не описывал внешность Шакала. У него длинные белые волосы, которые он зачесывает назад, и которые можно было бы назвать седыми, но это будет неправдой. Его волосы серебристо-серого цвета^III.

Он носит спортивный пиджак левайс, что необычно для этих мест. Нельзя сказать, что брюки идеально отглажены, они словно бы даже немного пыльные, или такое впечатление производит едва заметная нить, вплетенная в темно-серую ткань. Иногда он носит темные очки, мне кажется, не от солнца, а потому что очки хорошо маскируют лицо. Он пьет много кока-колы*.

И дело не в том, что Шакал напоминает шакала, скорее он похож на птицу.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.