Ник Монк – Венера-Москва-Юпитер (страница 7)

Сам транспортник, если представить вид сверху, представлял из себя вписанный в окружность, сплющенный и скругленный по краям цилиндр с крыльями. В центре располагался шар энергетической и двигательной установки, едва выступавший за границы цилиндра корпуса по центру. Такие модели еще не поступали на службу в общественный транспорт даже в Москве, поэтому мы быстро пристегнулись на своих местах и с интересом огляделись.

Машина взяла старт, и через минуту мы пересекали кольцевой воздушно-транспортный коридор Москвы. Все наши четыре взвода вместе поместились в этот летающий автобус и заинтересованно поглядывали в окна, пытаясь угадать, куда нас перебрасывают для получения техники.

– На Дягилево взял курс, – выдохнул с облегчением Кирилл, после того как наш аэробус свернул на юг над КВТК4, где внизу мелькали маленькие, как муравьи, индивидуальные турболеты, а еще ниже по шоссе ползли грузовики и редкие персональные авто. Кольцевой воздушно-транспортный коридор охватывал всю Москву, но уже давно не служил ее условной границей, оставляя за собой многочисленные жилые и производственные районы.

Это означало, что мы, скорее всего, получим своё уже обкатанное снаряжение, которое хранилось в ангарах базы ВКС на Дягилево-3 под Рязанью и с которым мы за последние два года прошли не один полигон. Лис особенно любил своего «Стрельца», ведь именно на этой машинке он стал призером Армейских Стрельбищ «по тарелочкам» 2087 года, проводившихся в прошлом году на полигоне в Нижнем Тагиле. Он и Алена Метельская, позывной «Метла», управляли в нашем взводе комплексами противоракетной и противовоздушной обороны, которые отлично справлялись с большинством атмосферных целей, даже гиперзвуковых.

Алена, сидевшая рядом, резко отвернулась от окна, так что её волосы, собранные в аккуратный хвост, чуть не задели меня по лицу. Я рефлекторно увернулся:

– Осторожнее ты, егоза. Где вы пропадали три дня, Кир? – спросил, нагибаясь вперед из-за Алены, чтобы поймать Кирилла взглядом. – Вас так вовремя вернули!

– Да удачно совпало, просто повезло! А то бы пешком догоняли, – ответила за Кирилла Инга, смеясь и тоже нагибаясь чуть вперед и выглядывая из-за соседа, при этом её белые волосы качнулись вперед и почти скрыли её лицо. – Мы на тестирование гоняли, новых мехов пилотировали. Опробовали то, чему нас на курсе учат, не всё же только на тренажерах гонять.

Она многозначительно улыбнулась, так как мы все понимали, что наши навыки по квантовой эмпатии пока только в тренажерах училища обкатывались, а их полноценное применение возможно только в открытом космосе. Скорости не те.

– Сделали, что смогли, но датчики вроде исправно мигали, и инженеры довольно хмыкали, – чуть равнодушно поддержал Кирилл. – Говорят, на лунный полигон технику погонят, но пока кто там тестировать будет – не решено. Вряд ли уж прям так нас и позовут.

– Там свои пилоты дежурят. Или с верфи подтянут…, – соглашаясь кивнул я. – Хотя наша программа новая, был всего один выпуск до нас – не так уж и много свободных пилотов.

– А мне новая модель «Волхва» с улучшенной РЭБ очень понравилась: четыре загоризонтных дрона добавили, теперь можно будет панораму 360 по низколетящим целям закрывать. Судя по приборной панели, маневренности прибавится и, догадываюсь, что новые биорезонаторы на щиты поставят – шкалы на порядок более емкие, хоть и затемненные пока. – Инга мечтательно потянулась в кресле.

– Ну, этак мы с Иваном несколько секунд до контакта выгадаем, – быстро прикинула Алена. – Очень неплохо, чтобы всякий хлам на голову от перехвата не падал.

Федор Кудряшов, обычно немногословный бурят, внимательно обвел нас своим прищуренным взглядом, отчего его раскосые глаза вообще превратились в щелочки, и удивил:

– А вы внимательно генерала слушали? – он как-то сразу на всех нас посмотрел. Так только он умел, потому что никто не мог отследить направление его взгляда, но все чувствовали, что он именно к ним обращается. – Что главного он сказал?

Мы как-то все притихли, и Алена решила его подбодрить:

– Давай уж, Батыр, жги, не тяни.

– Зря ты так, – немного отстраненно сказал наш штурмовик.

У него и у Клима Потапова были лучшие показатели по энергетическому щиту, поэтому их поставили на тяжелые машины с сильным вооружением ближнего боя. На испытаниях щит их мехов выдерживал удар силой более 1000 кг на см², что эквивалентно одиночному попаданию из рельсотрона, правда, второй выстрел, попадающий точно в это же место, щит уже пробивал, но разброс при стрельбе и подвижность цели серьезно увеличивали шансы прорваться даже под плотным огнем противника.

– Я вот думаю, – он взял паузу, и мы все вынуждены были терпеть его неспешность и внимательно ждать продолжения, – спутник с научной капсулой должен был летать еще полгода. Это что же там за эксперимент такой по генной инженерии, который должен почти девять месяцев на орбите в автоматической лаборатории висеть? Эта хрень к нам, получается, незрелой прилетит, если на нашей территории грохнется?

– Ну и хорошо, что недозрелой, – меньше бегать будет и не разлетится по сторонам, если капсула расколется. Жахнем рельсой и прожарим насухо. – Бодро отмахнулась Алена.

– Нам надо локализовать и охранять, пока госбезопасность не договорится с америкосами – отдавать им это хозяйство или нет, – успокоил начинающийся спор командир взвода Алексей.

В этот момент к нам подошел Андрей Тихонович, разбиравшийся до этого с коммуникационным экраном на стене аэробуса.

– Подлетное время до Рязани 10 минут: выгружаемся на базе и тестируемся. Техники уже активировали бортовые системы, наши мехи уже проходят предстартовое тестирование. Грузим боекомплект, проверяем батареи, запускаем энергосистему от стационара, на минималках выходим на летку, потом не глушим и ждем отмашки. От машин не расходиться. С минуты на минуту могут координаты района сбросить. На орбиту над западной Сибирью переводят два спутника «Метеор-33» и «Метеор-39». Скоро получим картинку. Из ЦУПа передали, что спускаемая капсула странно себя ведет на орбите: хаотично включаются двигатели коррекции. Пока вообще ничего предсказать невозможно, куда ее бросит.

В Рязани моросил дождик, хотя прогноз и обещал, что ненадолго, да нам не привыкать. Быстро выполнив все уставные и регламентные процедуры, выгнали нашу технику из ангара и выстроились в ряд как положено для загрузки в планетарный космодесантный бот.

Первыми вывели штурмовые «Витязи» – почти четырёхметровые, приземистые, с широкой устойчивой стойкой. Все наши машины относились к космическому классу БРПК – боевых роботизированных пехотных комплексов, поступивших на вооружение советской армии около пятнадцати лет назад. Это уже была не ранняя «планетарная» линия, выросшая из экзоскелетов. Эти мехи проектировали заново – под вакуум, под агрессивную химию и радиацию, под операции там, где обычная броня быстро теряет эффективность. Отсюда и индекс «-К» – «космос».

Конструкция «Витязя», как и у всех БРПК-К, была капсульной. Внутри корпуса размещались два изолированных объёма: сегмент с гибридной квантовой силовой и энергетической установкой и отдельная пилотская капсула – герметичная, вытянутая, как вертикальное яйцо, полностью утопленная в массиве «торса». Снаружи всё это закрывал единый керамико-титановый корпус на полимерном каркасе с гибкими сочленениями и несколькими слоями композитной брони.

Торс, закреплённый на опорно-двигательном шасси из двух мощных ног, нёс подвижные узлы крепления вооружения, напоминавшие руки. Сенсоры, камеры и датчики были глубоко интегрированы в броню, образуя защищённую распределённую систему наблюдения и навигации, устойчивую к перегрузкам, помехам и воздействию агрессивной среды.

Две ноги и два манипулятора придавали силуэту меха отдалённое сходство с человеком – это облегчало пилоту перенос собственной моторики при управлении машиной. Шаг, рывок, остановка, перевод огня – всё ощущалось как движение собственного тела, только усиленного и утяжелённого. Достигалось это за счет нейро-сенсорного внутренний слоя в комбинезоне пилота, который плотно прилегал к телу и считывал малейший импульс или сокращение мышц пилота.

В верхней части корпуса, на уровне плеч, БРПК был перехвачен широким массивным кольцом – квантовым воротником. Квантовый «воротник» являлся внешним приводом силовой системы и опоясывал верхнюю часть корпуса – «Пелеринка», как ее прозвали в ОКБ Королева5. Он и правда в чем-то напоминал меховое манто модницы из столичных салонов, которое та накинула мех на голые плечи. Только тут эта картинка быстро таяла перед ощущением скрытой силы и огромных возможностей, заложенных в динамичный корпус машины. Он формировал и управлял магнитными и энергетическими полями высокой интенсивности, обеспечивая антигравитационное движение машины и создание вокруг неё активного пространственного антирадиационного защитного объёма. Согласно исследованиям профессора Тверского6 радиационные пояса Земли возникали в результате радиальной диффузии частиц в область сильного магнитного поля с границ геомагнитной ловушки и спасали Землю от избыточной космической радиации. Сами радиационные пояса Земли получили имя в честь своего первооткрывателя – американского астрофизика Ван Аллена7, но в нашей научной школе прорывные открытия в области создания контура объёмной радиационной защиты космических аппаратов принадлежали коллективу ученых под руководством академика Вернова8.