Ник Монк – Венера-Москва-Юпитер (страница 4)

Сообщалось о произошедшем бое между караваном транспортных грузовых кораблей какой-то корпорации и неустановленными фрегатами, полностью уничтожившими груз редкоземельных металлов, добытых на одном из астероидов большого пояса за Марсом. Кадры были взяты из репортажа западных средств массовой информации и сопровождались комментариями нашего диктора, с сожалением отмечавшего, что космос уже давно перестал быть мирным из-за агрессивной политики транснациональных корпораций.

От очередного хрустящего огурчика меня ненадолго отвлек эпизод, где торпеда разорвалась у борта атаковавшего транспорт фрегата и отправила его в неконтролируемое вращение, что сопровождалось комментарием диктора насколько оправданно и неизбежно появление вооружённых «мирных» транспортов.

Затем последовал эпизод с Марса, куда наша делегация прибыла с культурной миссией в одну из колоний. А диктор, на фоне предыдущей новости, заверил зрителей, что наша страна не потерпит не только нападений, но и угрозы в адрес наших специалистов в космосе.

Завершал блок международных новостей из космоса материал дружественного китайского корреспондента, сообщавшего о пропаже за орбитой Юпитера корейской частной яхты с одним из высокопоставленных членов семьи, владеющей одной из ведущих глобальных и космических ресурсодобывающих корпораций. Членом семьи была довольно юная и симпатичная девушка, судя по фото в углу экрана, оказавшаяся чьей-то наследницей.

Наш обозреватель, убелённый сединами мужчина в строгом тёмно-синем костюме и блестящих туфлях, сопроводил эту новость сочувственным комментарием, что весь советский народ выражает надежду на то, что яхта пропала со средств наблюдения не в результате нападения пиратов, а вследствие технических неполадок экспериментального двигателя и вскоре экипаж справится с трудностями и благополучно вернётся на Землю. К сожалению, космос не прощает ошибок, особенно в испытании новых технологий.

Я вытряхивал из стакана последние ягоды компота, запрокинув голову, и увидел, как в зал вошли две девушки и несколько парней. Когда они прошли ближе к раздаче, я узнал однокурсников: Ваньку Рокотова, моего приятеля по навигационной группе и товарища по взводу, двух неразлучных подруг Лань Хуа вместе с Паленой Коптевой и ребят-космодесантников.

После Социалистической революции, в середине сороковых, в русском языке активно возобновилась мода на образование новых слов и имен. Имя нашей подруги Палены, обозначало сокращение от двух слов «Партия» и «Ленин», что явно выдавало в ее родителях ревностных приверженцев коммунистической идеологии.

Многие слова появились благодаря новым технологическим возможностям, но старались сохранить налет русскости, как, например, ручной плазменный метатель – плазмёт, который был широко распространён в армии и службах охраны порядка. Это название популярного ручного стрелкового оружия, хоть и звучало немного коряво, но было принято военными на «ура!». Никто в армии не хотел пользоваться никакими «плазмоганами» и «бластерами».

Еще одним ярким примером этой «новой волны» стал персональный «комм». Его повседневно носили в виде браслета на руке и «комм» стал неотъемлемой частью жизни любого человека, объединив функции персонального компьютера, сетевого коммуникатора и личного помощника. На многих моделях устанавливали дополнительные функции за счет подключения линз, головизоров и биодронов различных модификаций, а если позволяла мощность биопроцессора, то и персональный искусственный интеллект.

Девушки заканчивали по специальности «специалист по полезной нагрузке». Как только над ними на вечеринках ни прикалывались: и грузчиками, и завскладом называли, – что особенно всех веселило, потому что внешне это были две хрупкие девушки ростом чуть выше среднего. Одна брюнетка, другая блондинка – они больше напоминали моделей для буржуазных журналов моды, но никак не специалистов, умеющих скомпоновать 30 тонн груза на борту космолета и еще обеспечить все режимы хранения, транспортировки, изоляции и еще о-го-го чего всякого.

Я их работу очень уважал: все обеспечение систем БРПК было на специалистах по полезной нагрузке, включая роботизированный ремонтный комплекс. Научники их тоже на руках носили – они могли из гуано и палок починить любой прибор. Ну, это я, лихвы хватил, конечно, но так, в принципе, и должно быть – их этому тоже учат. Хотя им хватило бы чести и почета, если бы они этот ремкомплект в космосе просто смогли найти.

Со всеми космодесами, которых за взрывной характер боя в спарринге частенько называли космобесами, я был не раз на ринге и отлично знал как их веселый нрав на вечеринке, так и манеру лупить от души. Ребят отбирали по специальной медицинской программе: выносливость, сила и абсолютная непробиваемость, то есть психологическая устойчивость. Их добродушие могло только сравниться с их самоотверженностью. Поскольку советская медицина не одобряла нейроимпланты и всевозможные генные модификации, мы все развивали свои природные качества и опирались на естественные возможности организма.

Открытие биоэнергетического контроля организма профессором Шведовым пятнадцать лет назад позволило разработать методики стимулирования организма, позволяющие достичь поистине сказочных результатов. В далеком прошлом известны случаи, когда мать могла поднять машину, спасая своего ребенка из-под нее, или человек мог пережить удар бетонной плиты перекрытия, упавшей на него на стройке. Благодаря методикам биоэнергетического контроля ребята могли выдавать феноменальные результаты и выдерживать пиковые нагрузки без ущерба для организма. Учили этому очень избирательно и только в нескольких специализированных училищах, как наше, например, да и справедливости ради надо сказать, под грифом о неразглашении. Медики отбирали по своим критериям и индивидуально выводили курсанта на уровень контроля.

В нашей навигационной группе особенным качеством считалась эмпатия, и мы ее тоже особенным образом тренировали, холили и лелеяли: способность проявлялась в мгновенной оценке факторов для выбора навигационных координат и векторов курса движения. Ее даже называли квантовой эмпатией. Мы тренировались чувствовать векторы движения.

Лан Хуа увидела меня и помахала рукой. Палена тоже на автомате развернулась, помахала приветственно и, узнав меня, всплеснула руками и развела их в стороны, как бы говоря: «Вот те на!». Я улыбнулся, махнул им рукой, приглашая за свой столик, поднял пустой стакан из-под компота и несколько раз в него указал пальцем, намекая, чтобы они захватили мне еще один.

Скоро вся ватага подвалила ко мне с подносами, заставленными двойными порциями у ребят и скромными салатиками у девушек. Рокотов к нам не подсел, а увидев Алису, космобиолога с 4 курса, подходящую с подносом на раздачу, махнул нам и переключился на нее.

Петр Ямщиков, самый большой в обхвате, раньше сказали бы – косая сажень в плечах, поставил поднос, и мы с ним сделали нашу командную хоккейную отбивочку. Костя и Леша сели рядом, и мы звонко отхлопнули. Настроение у ребят было приподнятым, как обычно и бывает после свалившегося с плеч, пусть и ненадолго, груза завершившейся зачетной недели. Я получил с подноса Палены напротив свой компот и с удовольствием наблюдал, как все набросились на еду:

– Как сдали?

– Норм!

– Зачет – он и в Африке, зачет! – жуя, буркнул Петр.

Лана, её имя быстро русифицировали, посмотрела на него с игривым возмущением и спокойно расставила тарелочки и приборы на стол, убрав пустой поднос на свободный стол рядом, но обратилась ко мне:

– Сам-то как?

– Тоже отстрелялся, надо было потеряшки перечислить. – Я по своей стародавней привычке всегда вызывался первым и поэтому раньше освободился. Сейчас народ будет прибывать в геометрической прогрессии.

– А мне выпал фитосанитарный контроль гидропонных установок! – Возмущённо прочавкал Костя. – Вот я настрадался, как что-то наскрёб – ума не приложу.

– Неожиданно. Вы же пустотную архитектуру вроде сдавали? – Заинтересованно подняла бровь Палена.

– Там два курса было в зачёте: пустотка и эргономика, что ей пусто было, – вступился Леша.

– Блин, и нафига нам это всё вдалбливали, ведь завтра же забуду. Опа, уже забыл, – разулыбался Петр.

– Сашок, слыхал: нас на товарищеский матч-реванш ракетчики вызывают на этих выходных, – спросил меня Леша, который играл защитником в нашей сборной, – мне Тимоха сегодня утром сказал, что ему на комм сообщение от их капитана пришло.

Тимоха, капитан нашей сборной, был Лешиным соседом по кубрику. Мы все жили в двухместных комнатах в казарме, кстати, как раз напротив столовой. Такой чести мы удостоились с переходом на пятый курс – почти офицерское общежитие, как ни как. До этого с 1 по 4 курс мы жили в корпусе, который располагался за стадионом у дальнего забора, ближе всего к Москве-реке.

– Вот хитрецы! – возмутилась Палена. – Они знают, что у нас с понедельника экзамены, а у них в Академии РВСН, поди, ещё и зачёты сдавать не начинали.

– Если вы впишетесь, то давайте на субботу, обещаем: мы, все девчонки, придём болеть, – поддержала Лана. – А за воскресенье мозги в кучу соберем перед экзаменом.

Эта фраза: «мозги в кучу», – в её исполнении прозвучала очень забавно и мило, с непередаваемым китайским шармом.