Ник Монк – Венера-Москва-Юпитер. Книга первая: Через тернии (страница 4)

Обходя главный корпус, я глубоко вдохнул влажный весенний речной воздух, наполненный ароматами пробуждающейся зелени и терпкими запахами клейких листочков, которые разворачивались прямо на глазах под теплым солнцем. Благодать, только отдыха не видать.

Еще издалека я заметил тренирующихся курсантов на открытой части стадиона перед манежем. Это оказалась сводная тренировка со всех курсов: человек сорок встав в круг разбились по парам и активно отрабатывали элементы русбоя. Вдоль кромки стадиона стояло несколько свободных от зачетов и занятий ребят с разных потоков, среди которых я узнал знакомых девчонок с факультета планетологии.

Беднягам не повезло. На протяжении многих поколений курсантов и студентов гражданских специальностей их все, конечно же в шутку, называли – астрологи-венерологи, а на самом деле они – астрофизики-планетологи. Вообще-то их было удивительно здесь видеть, ведь они в полном составе уже полгода если и появлялись в училище, то на выходные, и то застать их можно было в основном только в библиотеке. Все это время они не вылезали из Института Исследования Космоса Академии Наук.

Смешное прозвище в студенческой и курсантской среде к ним прицепилось, потому что на протяжении многих лет советская, потом российская, а теперь советская российская наука о планетах наиболее успешно исследовала именно Венеру, обгоняя на десятилетия в этой области все остальные космически полноценные страны и корпорации. Венеру в мировом научном сообществе даже прозвали Русской планетой. Как забавно история повторяется, ведь когда-то Черное море тоже называли Русским, и Ладожское озеро тоже. Смешные люди, эти ученые с мировыми именами и признанием – сначала сами прозовут, а потом столетиями затаптывают этот факт и искореняют всякое упоминание.

Перейдя на бег, я помахал знакомым рукой, и забежал в раздевалку, где меня ждал сменный комплект спортивной формы и защита для тренировки. Сделав разминку, я по указанию офицера-куратора встал во внутренний круг космодесантников. Мы выполняли упражнения в ратном коло: все бойцы разбились на два круга внутренний и внешний и, стоя друг напротив друга, по очереди проводили короткую атаку и отрабатывали защиту, потом круг смещался, и противники менялись. Через три боя я схлестнулся с Лёшей, он играл защитника в нашей хоккейной команде, и мы оба тут же заработали штрафные очки за мягкую манеру спарринга. Рядом где-то взревел Петя Ямщиков, наш вратарь, косая сажень в плечах, после чего последовал смачный «Хэк!» и гулкий удар об землю, видимо Петя кого-то перевел в партер на добивание.

Со всеми космодесами, которых за взрывной характер боя в спарринге частенько называли космобесами, я был не раз на ринге и отлично знал как их веселый нрав на вечеринке, так и манеру лупить от души. Ребят отбирали по специальной медицинской программе: выносливость, сила и абсолютная непробиваемость, то есть психологическая устойчивость. Их добродушие могло сравниться только с их самоотверженностью. Поскольку советская медицина не одобряла нейроимпланты и всевозможные генные модификации, мы все развивали свои природные качества и опирались на естественные возможности организма.

Открытие биоэнергетического контроля организма профессором Шведовым пятнадцать лет назад позволило разработать методики стимулирования организма. Известны случаи, когда мать могла поднять машину, спасая своего ребенка из-под нее, или человек мог пережить удар бетонной плиты перекрытия, упавшей на него на стройке. Благодаря методикам биоэнергетического контроля ребята могли выдавать феноменальные результаты и выдерживать пиковые нагрузки без ущерба для организма. Учили этому очень избирательно и только в нескольких специализированных училищах, как наше, например, да и справедливости ради надо сказать, под грифом о неразглашении. Медики отбирали по своим критериям и индивидуально выводили курсанта на уровень контроля.

Я пока держался, но справа и слева то и дело кто-то вылетал из круга, вскакивал отряхивался и бежал на свое место. Удары становились тяжелее, дыхание сбивалось, постепенно я чувствовал, как наливаются тяжестью руки. Все стало еще труднее, когда прозвучал сигнал и мы поменялись сторонами. Теперь я стоял во внешнем кольце и коловращение продолжилось. Прозвучала команда сжать строй и биться стало неимоверно трудно из-за тесноты и внезапно прилетающих чужих ударов. Как наши предки мечами махали от рассвета до заката – ума не приложу. Одно слово – «богатыри – не мы».

Следующим моим соперником неожиданно оказался Федя Пролетаев. Мы с Федей приятельствовали с моего второго курса, когда он первокурсником самовыдвинулся в наш политкружок от курса ракетчиков. Справедливости ради надо признать: он готовил блестящие политинформации, знал огромное количество политических деятелей по именам и деталям личных биографий, политические течения и группы влияния по всем основным странам глобалистского капиталистического блока, международным и транснациональным корпорациям, которые, по сути, поглотили некоторые страны и сформировали странные фантомные государства и их объединения.

В общем, за три года он заработал авторитет своими знаниями и аргументированной позицией, продвигающей политику партии и народа, да и парнем оказался хорошим, так что вполне заслуженно и справедливо на общем голосовании комсомольского собрания училища был избран Секретарем комитета ВЛКСМ училища.

Тем неожиданнее было получить от него хитрый, я бы даже сказал коварный удар. Я даже не понял сначала что произошло. Пользуясь сутолокой коллективной драки, он подсел под блок и ударом ноги в бедро из приседа добавил мне вращения, выкидывая под удар соседнего бойца. Удар ноги, предназначавшийся соседу, вышвырнул меня из коло. Отряхнувшись и прохрустев шеей, я вернулся в строй, но хитро улыбнувшийся Федя уже сместился к следующему противнику, а мне пришлось отбивать атаку космодеса на голову выше меня. Я не успел даже встать, как опять сделал кувырок назад через спину, компенсируя очередной мощный удар в грудь.

Тренировка закончилась индивидуальными спаррингами. Пятиминутный бой выдержали несколько десантников, и победитель финального боя, который проходил в центре площадки под подбадривающие крики товарищей, традиционно получил желанную увольнительную в город и звание «Коловрата».

***

Курсантская столовая располагалась в правом крыле главного корпуса. Приняв душ и сменив форму, я договорился с товарищами встретиться за обедом и не торопясь пошел на обед, который был как раз напротив спортивной площадки.

Мысли вернулись к разговору с майором Ступицей. Думать над его предложением, конечно, я и не собирался, а вот что занимало меня сейчас, так это: какие ещё разнарядки ему на стол попали. Раз он упомянул про них, значит, ему уже сейчас они начали поступать, и по итогам экзаменов ему надо подготовить предложения по распределению и характеристики на выпускников. Это непростая и очень ответственная работа, хотя он нас всех неплохо узнал за годы учёбы. Для распределения понадобится, помимо выпускного табеля с надлежащими оценками и характеристики от командующего училищем, ещё и его, майора Ступицы, характеристика. И вот она-то зачастую играет очень и очень значимую роль.

Я зашел в столовую в задумчивости, не глядя по сторонам, и набрал поднос: первое, второе и компот. В столовой, рассчитанной на 200 курсантов, на этот момент было мало людей. Во-первых, не положено, а во-вторых, все на зачетах. Это нам, выпускникам, хорошо: можно в любое время быть в столовой, ведь у многих перед экзаменами последние полгода индивидуальный график. Многие ребята из космодесанта, например, еще даже не вернулись и сдают зачеты на полигоне. Выездная сессия, так сказать, – нам сегодня еще повезло, что самых сильных бойцов на стадионе не было.

За год до моего поступления открыли факультет аппаратной квантовой энергетики, куда я и поступил в надежде на прорывной характер технических решений, основанных на теории квантованного пространства. За время учебы нас крепко подковали, конечно же, знаниями по теории квантовой физики и высшей математике, но в большей степени мы упирались в прикладном режиме – осваивали принципы и технику управления движением в пространстве на базе квантовых двигателей как для маломерных суденышек типа набора дронов охранных комплексов во всевозможных комбинациях и сочетаниях, так и для тяжелых кораблей, нашей общей мечты: космолетов дальнего радиуса действия и автономных экспедиционных космолетов.

Преимущественно выпускники нашего училища направлялись на объекты космической инфраструктуры, орбитального и ближнего космоса, я же мечтал попасть в исследовательский корпус.

Мою мечту на первом курсе укрепила лекция-выступление Сергея Фролова, нашего героя-космонавта, совершившего в составе международного экипажа перелёт на Марс и страховавшего высадку американского экипажа на планету. Наших космонавтов тогда не включили в группу высадки. Благодаря самым надёжным советским системам автоматического сопровождения, так тогда в пятидесятые назывались прототипы современных квантовых дронов, посадка и, что самое важное, доставка экипажа обратно на орбиту после аварии прошла успешно. Наши дроны семь раз совершили перелёт между орбитальным модулем и модулем высадки для восстановления его работоспособности.