Ник Кайм – Вестники Осады (страница 30)

Но выбора не было, и меч продолжал указывать ему путь.

Качество сборки лабиринта было великолепным. Под каждой панелью, каждой поверхностью было искусно скрыто множество шестерней и механизмов. Время от времени он останавливался, прислушиваясь к отдаленному гулу и дрожи – будто целые секции всей структуры двигались вокруг него.

Может быть, это значит, что что-то открывается?

Он шел многие часы, пока неожиданно не набрел на забытую комнату – больше, чем все остальные до нее. В центре темного, неосвещенного помещения находилось подобие трибуны. На ней – что-то, похожее на оружейную стойку, когда он рассмотрел ее поближе – а вокруг нее стояло несколько комплектов покореженных силовых доспехов. Под их ногами на полу были темные пятна, а внутри – останки легионеров.

Скраивок обошел тела. Под воздействием сухого корабельного воздуха они превратились в мумии, а их кожа цвета обсидиана стала пепельно-серой.

– Саламандры, – прошептал он.

Догадаться, кто был заключен в лабиринте, ему было несложно. Он поднял меч.

– Ты показываешь мне это, чтобы я был более благодарен? Чтобы я понял, что без твоих указаний у меня нет шансов выбраться отсюда?

Он улыбнулся. Оружие лежало в руке лучше, чем прежде. Почти удобно.

Не став долго задерживаться, он зашагал дальше. Меч продолжал его вести, почти незаметно меняя баланс в его руке.

Наконец он очутился перед круглой сейфовой дверью из блестящего адамантия, запертой на восемь засовов, которые расходились лучами от массивного запирающего колеса. Шесть когитаторов в форме черепов выстроились в ряд по центру двери, а на их дисплеях светились длинные строчки красных цифр. Все были выставлены по нулям.

– Ну, конечно же. Заперто, – произнес легионер. Он взглянул на меч. Его бледное свечение уже не так резало глаза. – Полагаю, кода ты не знаешь, не так ли?

Меч не отозвался.

Скраивок уставился на замок. Корпуса когитаторов были одним целым с дверью. Также он не видел ничего, что можно было бы использовать как устройство ввода, а даже если бы оно и было, он прикинул количество возможных комбинаций.

– Если бы мне нужно было каждую цифру вводить вручную, – произнес он, обращаясь к мечу, – я проторчал бы здесь, ну... – Скраивок усмехнулся. – Целую вечность!

И это только в том случае, если первая неудачная попытка ввести код не обернулась бы неприятным сюрпризом.

Вероятно, замок был помещен сюда, чтобы дать росток надежды в этой колыбели отчаяния. Скраивок был большим знатоком подобных вещей и отказывался играть в навязанную ему Шенгом – или, может быть, Кёрзом? – игру. Ему пришло в голову, что за этой дверью может оказаться продолжение лабиринта, а не выход.

Решать проблемы по мере их поступления. Он должен отсюда выбраться.

– Я вот думаю... – пробормотал он, взвешивая меч в руке.

Он потыкал адамантий острием клинка – оно соскользнуло, не оставив на поверхности ни единой царапины. Повелитель Ночи нахмурился. Меч был могуч: если он как-то смог вернуться после полного уничтожения – кто знает, что еще ему под силу?

Очень аккуратно он направил острие клинка в угол, где засов с левой стороны шел от двери к замку. Не так-то легко было его там удержать, когда острие не могло даже поцарапать адамантий, но он справился. Затем он положил обе руки на навершие меча.

Закрыв глаза, воин сконцентрировался и громко произнес:

– Вытащи меня отсюда.

Ничего не произошло. Он открыл сначала один глаз, затем другой. На двери по-прежнему не было ни царапины. Скраивок владел собой в должной мере, еще в ранние годы уяснив, что в мире убийц ясный ум и прекрасные манеры открывают множество дверей.

Но эту дверь они не открыли.

Концентрация исчезла, и благодаря идеальной памяти легионера перед его глазами пробежали все невзгоды, выпавшие на его долю за последние шесть месяцев. Он помрачнел, и когда в памяти всплыло лицо Шенга, выдержке пришел конец.

– Я убью тебя, Шенг! – взревел он. – Вот этим вот самым мечом я вскрою тебя от паха до глотки, и ты у меня спляшешь в собственных потрохах! Я не собираюсь гнить здесь! Ты заплатишь! Ты будешь страдать!

Меч вспыхнул нечестивым светом. Его острие начало резать адамантий. С мучительным стоном Скраивок оперся на него изо всех сил, разрезая засов напополам. Сопротивление резко пропало, он потерял равновесие и упал на колени.

Глубоко внутри двери какой-то потайной механизм злобно запищал. Что-то задымилось под начавшим пузыриться и течь металлом, при этом оставшимся холодным.

Скраивок продолжал стоять на коленях, уперев острие клинка в пол. Затем он встал. Удалось ли Келленкиру узнать, сколь велика сила, заключенная в этом мече? Наверное, нет. Иначе все они остались бы на Соте.

Вновь подняв клинок, он принялся за оставшиеся семь засовов. С четырьмя нижними он справился относительно легко, а вот к трем верхним было сложно подобраться. Только сняв наплечники и встав на их неровную поверхность, ему удалось дотянуться и разрубить их. Пока он работал, гнев закипал в нем все сильнее, замораживая его сердце, пока оно не стало столь же твердо и холодно, как клинок в его руках.

Последнее усилие, и последний засов разрублен. Он спрятал меч обратно в ножны и отступил от искореженного металла. Он не сводил с двери глаз, надевая наплечники, и весьма удивился, когда та легко открылась от его пинка.

По ту сторону двери его ждал узкий коридор. Он обратил внимание, что одной его стеной была стена лабиринта, а другой – переборка грузового трюма. Он обернулся и взглянул вверх. Над его головой была головокружительная высота. Нижние трюмы «Сумрака» были огромны: во времена Великого Крестового Похода в них размещали целые манипулы титанов. И должно быть, колоссальная конструкция, которую он только что покинул, занимала один из них целиком. Сколь бы прост и неприметен был этот маленький служебный люк, из которого он вышел, это было творение великого гения, и оно несло на себе печать создателя. На глухой внешней стене была лишь одна отметина – выбитый в металле шлем-череп с решеткой вместо рта. Печать IV легиона.

Скраивок обернулся в обе стороны коридора. Он не слышал, чтобы его освобождение подняло какую-то тревогу.

В проходе висело несколько технических ламп, проливающих лужицы слабого света. Пространство между ними скрывалось в плотном мраке. Скраивок практически чуял здесь руку своего примарха: в той или иной мере все это было его задумкой.

Скраивок поднял меч и осторожно пошел вперед. Тени и пятна света чередовались и исчезали во тьме, и на мгновение ему показалось, что он все еще в ловушке, а это место – лишь часть жестокой игры лабиринта, пока в поле зрения не оказалась опорная стена трюма с единственной дверью. Он тихо ее открыл.

Двое легионеров-караульных отдыхали, находясь на постах. Оба стояли спиной к двери – скорее всего, не для того, чтобы предотвратить чей-то побег, а чтобы оставить лабиринт в тайне.

Первый умер, так ничего и не поняв: меч Скраивока, дар варпа пронзил того насквозь. Второй резко развернулся, вскидывая болтер. Скраивок рассек ствол, когда воин нажал на спусковой крючок; оружие полыхнуло у него в руках. Караульный в ужасе отшвырнул его и тем самым на секунду открыл грудь.

Скраивок пронзил по очереди оба сердца легионера. Меч придал ему скорости, а его острие рассекало керамит, как бумагу.

Он ухмыльнулся, услышав искаженный воксом предсмертный хрип своего противника. Теперь ему казалось бессмысленным, что когда-то давно он боялся взять этот меч в руки.

Он выждал несколько минут, ожидая услышать звук сирен, но эта область корабля была безлюдной. Если караульные и передали сигнал тревоги старшим по званию – а значит, и Шенгу – им все равно придется добираться долго.

Времени хватит.

Скраивок оттащил тела убитых назад в трюм. У одного из них он забрал наплечники, заменив ими свои и тем самым скрыв свое звание. У второго Скраивок взял шлем, спрятав лицо.

Закончив с маскировкой, он побежал.

Из соображений безопасности он убил воина-Атраментара, охраняющего вход в Зал Суда. Он был один на посту, тяжеловесен и неуклюж – у него не было ни единого шанса схватить Расписного Графа. Уперевшись в умирающего ветерана ногой, он спихнул его с меча, пинком распахнул медные двери и, перешагнув сыплющий искрами труп терминатора, вошел в зал.

В центре большого зала стоял стол из черного камня в форме полумесяца; за ним сидели тринадцать капитанов и мастеров когтя. Вокруг каждого был ореол слабого света, приятного нострамским глазам. Остальная часть зала была погружена в темноту. Линзы визоров блестели в темноте подобно глазам ночных хищников. Скраивок снял украденный шлем и швырнул его на стол.

– Братья мои! – произнес он. – Надеюсь, я не слишком опоздал на голосование?

– Скраивок! – произнес Возвышенный Мастер Ужаса Тандамелл, вставая на ноги. Половина собравшихся последовала его примеру, кто-то потянулся к оружию, но Шенг остался сидеть, плотно сжав кулаки.

– Да! – ответил Скраивок, передразнивая удивление Тандамелла. – Не ждали меня? Мы же договаривались, что я буду здесь, не так ли?

В ответ в него нацелилось несколько болтеров. Но Скраивок был слишком весел от своей маленькой шалости, и он не обратил на это внимания.

– А может быть... Вы тоже участники его маленького заговора? – он поднял меч. – Я смотрю, Шенг сидит прямо по центру этого маленького собрания. Что-то мне подсказывает, что его итог был вполне себе предопределен.